Читаем Казанский кафедральный собор онлайн бесплатно

 «Напротив Неплюевского корпуса (ныне — 3-й корпус медицинской академии, что на Парковом проспекте. — Г. Д.), отделенный рядом садов, посреди обширного сквера возвышается одна из достопамятностей города Оренбурга — величественный соборный храм», — так начинает описание истории строительства Казанского кафедрального собора П. Столпянский в своем труде «Город Оренбург. Материалы по истории и топографии города». 1908 г.

Я — коренной житель Оренбурга. Здесь родился, здесь проведу последние минуты своей жизни...

—... Сынок! — позвала меня мать. — Отнеси отцу обед на работу!

И хотя мне было тогда 5—6 лет, к этой фразе я привык. Обед на работу отцу я носил регулярно. Обычно шел либо по Советской, но чаще — по улице 9 Января в ТУПС — так в те годы назывался Оренбургский железнодорожный техникум путей сообщения. Проходил мимо кованой ограды Казанского кафедрального собора, за которой густо разрослись кусты акации и сирени. Домой возвращались вместе с отцом и работавшим вместе с ним «дядей Панкратовым», заядлым рыбаком, отчаянным юмористом, человеком богатырского телосложения, чуть глуховатым, но удивительным умельцем, выполнявшим микроскопические поделки только с помощью своих золотых рук и поразительной сообразительности. Если домой шли только вместе с отцом, иногда заходили в соборныи скверик, садились там на скамейку и отдыхали...

Не помню по какому случаю, но однажды мать повела меня в собор. Детское воображение потрясли его огромные размеры, сказочно красивое великолепие его внутреннего убранства, высота куполов! Под сводами храма гулко раздавались наши шаги. Малейший шорох усиливался многократно! Я не был ребенком из числа робких, но здесь испуганно притих и прижался к матери. Какое-то трепетно-тревожное чувство охватило меня...

К нам подошел священнослужитель, стал разговаривать с мамой. Тему их разговора я не запомнил, скорее всего, даже не слышал., о чем шел разговор. Я смотрел по сторонам, — такого великолепия еще не видал! Мы сделали несколько шагов в сторону какой-то стены, сплошь покрытой иконами. Позднее узнал, что то был главный иконостас собора.

Однажды, даты не помню, мать суетливо стала одевать меня, умыла и со словами: «Быстрее сынок! Быстрее! Пойдем смотреть... собор взрывают!» — повела к Казанскому кафедральному — жили мы невдалеке...

Близко нас не подпустило оцепление. Издали было видно обезображенное взрывом здание. Но храм еще стоял...

Старожилы говорят, что сразу его уничтожить не смогли, подрывали направленными взрывами еще два года. Следующее, что сохранила детская память — руины собора, на которых была создана панорама гибели ледокола «Челюскин»: корабль уходит под лед носовой частью, но корма ледокола еще над водой, на ледовой площадке фигурки людей, перетаскивающих какие-то грузы, палатки, ящики, горы бочек, на корме — фигурка человека с разведенными в стороны руками... Зрелище было впечатляющим, особенно в темное время суток! На крыше дома, некогда стоявшего на высоком фундаменте на пересечении улиц Цвиллинга и Фадеевской (дом №2), были установлены прожектора с сине-голубыми светофильтрами, освещавшими руины храма и создававшими полную иллюзию бесформенных ледяных глыб, хаотично лежавших друг на друге. Вечерами сюда стекался весь город. Позднее мне рассказывали: прежде чем уничтожить собор, городскими властями по предприятиям и домам был пущен «подписной лист», в котором надо было расписаться (попробуй, не подпишись!), что ты не возражаешь против уничтожения храма.

Я слышал, что таких, как Казанский кафедральный, в России было всего четыре! Вдумайтесь в это! Всего четыре! Так кому же, почему потребовалось уничтожить такую жемчужину архитектуры?

Ответить на эти вопросы я не могу.

 11 ноября 1773 года скончался основатель нашего города и его первый губернатор Иван Иванович Неплюев. Сто лет спустя Николай Андреевич Крыжановский, в то время генерал-губернатор Оренбурга, высказал мысль о желательности возведения в городе храма как памятника основателю города И. И. Неплюеву, который еще в 1750—1752 годах основал в городе два соборных храма — Преображенский, за цвет куполов прозванный народом «Золотым» и Введенскую церковь. Оба храма были «устроены» на крутом берегу Урала, почти симметрично главной улице города. Сто лет спустя они перестали устраивать потребности прихожан, по следующим причинам:

1. За сто лет после закладки город значительно разросся. Выросла и численность населения. Эти храмы стали малы по своей вместимости.

2. Один из них был «летним», второй — «зимним» . Поэтому теснота в храме наблюдалась особенно в зимнее время, когда в «летнем» было настолько холодно, что у священников морозом сводило руки.

3. С ликвидацией Оренбургской крепости оба храма оказались, практически, на окраине города, хотя и оживленной в летнее время. Вот почему генерал-губернатор Н. А. Крыжановский предложил собор построить на одном из центральных мест города. Было предложено основать его там, где когда-то стояли Сакмарские ворота. После уничтожения крепостного вала и этих ворот образовалась огромная площадь, на которой самопроизвольно возник продовольственный рынок, своей антисанитарией постоянно вызывавший у городских властей головную боль. Городской думе помог сильнейший пожар в 1879 году, уничтоживший это чрево, или, как его еще называли местные жители, «скотскую обжираловку». Удивительно — но факт! У городских властей, как и сейчас, так и в те далекие годы, на строительство столь значительного сооружения денег не было. Поэтому генерал-губернатор предложил дело не откладывать «в долгий ящик», а открыть подписку и сбор средств у населения. Сам тут же вложил 500 рублей. Понимая, что надеяться на сбор средств только в одной Оренбургской губернии — дело безнадежное, решил обратиться к Его Императорскому Величеству (9 августа 1874 года) за разрешением на сбор пожертвований по всей России. Таковое было получено.

^{H. А. Крыжановский.}

Для сбора пожертвований был избран специальный Комитет. На Караван-Сарайской площади была поставлена специальная временная церковь. Как показало время, этой церковью за 20 лет была собрана, по тем временам, весьма значительная сумма — 57 795 руб. 78 коп. Следует сказать, что деньги на строительство этого храма жертвовали не только русские, но и люди другой веры (башкиры, татары). Ходит такой слух, что один из крупнейших купцов Оренбурга — Хусаинов заявил: «Фундамент этого храма — за мной!» — и выделил значительную сумму. Правда, документального подтверждения этого факта я не нашел. Сбор пожертвований на строительство храма пошел по всей России. Но проекта храма Комитет еще не имел. Поэтому за помощью обратились в Императорскую академию художеств. Там был объявлен конкурс на лучший проект. Отобрано было два — один художника Леонова, второй — архитектора Шреттера. Ни один из проектов Комитет не устроил. Было предложено Шреттеру доработать свой проект, сохранив фасад, предложенный Леоновым.

20 октября 1879 года Комитету был представлен доработанный проект. Его сметная стоимость составляла около 700 тыс. руб. Комитет располагал средствами в десять раз меньшими. По дворам города продолжали ходить монахини во всем черном, с кружками на бечеве, на которых было написано: «На строительство храма». Каждый жертвовал сколько мог. Устраивались «обеды по подписке», на которых тоже собирались значительные суммы. И тем не менее денег не хватало... Строительство собора отложили до лучших времен...

Прошло шесть лет.

В 1885 году в Оренбурге находился академик Ященко. Губернатор Маслаковец предложил Комитету за помощью обратиться к гостю. Он согласился. На разработку эскизного проекта собора, его утверждение, разработку рабочего проекта академику потребовалось всего менее года. 23 января 1886 года проект был Высочайше утвержден со сметной стоимостью строительства в 213 400 рублей.

Вскоре начались земляные работы. После торжественной Литургии 8 сентября 1886 года архиерей Макарий с крестным ходом опустился по земляному откосу в глубь приготовленного для постройки храма места, углубленного до десяти с половиной аршин (более семи метров), и совершил закладку храма... но не на первоначально отведенном Думой месте — на Караван-Сарайской площади, которое признано было неудобным, а на Сакмарской площади, где он и стоял до момента его уничтожения.

Как только начались регулярные строительные работы, выяснилось, что не хватает для стройки специальным образом обожженного кирпича. Шла же только кладка подвального этажа. Про это узнали местные купцы. Они быстро сообразили, что для постройки храма такой кирпич будет требоваться во все возрастающих размерах. То был редкий случай, который подворачивается раз в жизни, и то не каждому. Они предложили соборному Комитету построить кирпичный завод с круглосуточным циклом работы, который обеспечит бесперебойное снабжение стройки таким кирпичом. Но купцы есть купцы! О собственной выгоде, даже в таком деле, как строительство храма, не забыли!

Они поставили условие, чтоб Городская дума освободила их от уплаты налогов сроком на десять лет. Для богоугодного дела Думе ничего было не жаль!

Купцам отвели место для строительства завода. Одновременно с обеспечением строительства собора дельцы активно снабжали высококачественным кирпичом и местный рынок. Необлагаемый налогами кирпич дельцам принес баснословные прибыли!

Далее стройка шла следующим образом:

В 1888 году выкладывается цоколь. Кирпичная кладка по ярусам шла четыре с половиной года. В 1893 году собор покрывается железом, начинаются штукатурные работы, которые заканчиваются в 1894 году. И снова беда — выясняется, что на отделочные работы средств не хватает. Это означало, что окончание строительства, следовательно и освящение храма будет отодвинуто на неопределенное время... На помощь пришла вдова оренбургского купца М. Л. Иванова — она пожертвовала тридцать тысяч рублей, которые пошли на устройство иконостаса, на писание икон и на отливку колоколов.

Для отливки колоколов в Оренбург был вызван мастер «колокольного отлива» с известного московского колокольного завода господина Финляндского, которому заказывали отливать колокола и для храма Христа Спасителя в Москве.

Как говорят некоторые документы, отливка колоколов производилась на Сенной площади. Смотреть на это таинство собрались не только жители города, но и с его окрестностей. Собравшиеся бросали в котлован серебряные монеты, украшения, кольца — «для лучшего звона» — говорили они! Колокол весом 302 пуда был отлит 20 августа 1894 года. На нем была надпись: «Господь сил той есть Царь славы! Сей колокол лит во славу Божию и Пресв. Богородицы иждивением Марии Львовны Ивановой в память помолвки Государя Наследника Николая Александровича».

Большому колоколу, весом в 723 пуда, не повезло. Он был получен со второй отливки 7 октября 1894 года. Вес его языка — более 25 пудов. На колоколе сделаны надписи: «Благовествуй, земле радость велию. Хвалите небеса Божию Славу. Сей колокол отлит к соборному храму во имя Казанской Божией Матери, в г. Оренбурге в царствование Государя Императора Александра III, в святительство преосвященного Макария, епископа Оренбургского, при губернаторе Ершове и вице-губернаторе Ассинкрите Ассинкритовиче Ломачевском иждивением вдовы Марии Львовны Ивановой в память покойного супруга ее Сергея Михайловича Иванова, усердием священника Михаила Федоровича Руднянского на многая лета всем гражданам г. Оренбурга». (Эта глава написана по материалам, любезно предоставленным научным сотрудником Оренбургского государственного архива Татьяной Судоргиной, за что автор сердечно ее благодарит.)

Колокол имел рельефы, изображавшие лики херувимов, Спасителя, Божией Матери (Казанской иконы), преп. Макария египетского, Александра Невского, кн. Владимира, преп. Сергия Радонежского, Марии Магдалины и княгини Елены.

На звонницу колокола подняты 4 декабря и закреплены на особых стальных контрфорсах. Подъем «сделан» без машин, усилиями рук верующих людей, которых набралось к собору тысячи, несмотря на мороз.

«Так велика у русского народа ревность к храмам Божиим! — восклицал современник. — Радостным чувством забилось сердце граждан, когда с небольшой сравнительно звонницы раздались мощные звуки большого колокола, возвестившие миру, что одним храмом стало больше на лице земли Русской».

Вот как описывал в 1915 году этот собор П. Райский в своем «Путеводителе по г. Оренбургу» .

«Собор устроен по проекту архитектора-художника Ященко в византийском стиле, наподобие храма св. Софии в Константинополе с выдающимся посредине обширным куполом, который с трех сторон облегают три полукупола, а между ними красиво возвышаются четыре колокольни. Высоко поднимаясь над городом, собор как бы царит над ним...

Внутри собор художественно расписан живописью и орнаментами наподобие собора св. Марка в Венеции. При обилии дневного света, льющегося со всех сторон из больших окон, а также при освещении собора вечером электричеством внутренность его имеет необычайно красивый и величественный вид. Кроме главного алтаря, в соборе устроено два придела: во имя Святителя Николая Мирликийскаго чудотворца и преп. Сергия Радонежскаго.

Из священных предметов, находящихся в соборе, можно указать на местночтимую икону Табынской (Казанской) Богоматери, точную копию с таковой же чудотворной, находящейся в Табынске (село) Стерлитамакского уезда Уфимской губернии. Икона эта помещается под балдахином у левого клироса; затем обращают на себя внимание иконы изящной работы художника Вл. Маковского в главном иконостасе и большая картина «Явление Богоматери преподобному Сергию», помещенная на одном из пилястров собора. Перед иконой святителя Николая чудотворца висит серебропозлащенная лампада, дар благополучно ныне царствующего Императора Николая Александровича, данный Им во время посещения Оренбурга в 1891 году по возвращении из путешествия по Китаю и Японии. В соборной ризнице, между прочим, хранится старинное Евангелие, весом около 2 пудов, неупотребляемое при богослужении.