Читаем Кавалер ордена Улыбки онлайн бесплатно

За Уралом, в городе Кургане, живет доктор Гавриил Абрамович Илизаров. Он очень счастливый человек, потому что работа его приносит выздоровление и счастье больным людям.

Гавриилу Абрамовичу не было тридцати лет, когда он изобрел аппарат для сращения сломанных костей и разработал методику лечения сложных заболеваний, из-за которых люди часто оставались инвалидами.

Доктор Илизаров счастлив еще потому, что его открытие позволило нашей советской ортопедии и травматологии занять ведущее положение в мировой хирургии. Новые методы лечения в самой консервативной и считавшейся неперспективной области хирургии были настолько необычными, что в них не могли сразу поверить, и они утверждались в нелегкой борьбе со старыми, устоявшимися взглядами.

Но еще большие перспективы открываются перед учеными и практическими врачами сейчас, когда курганские исследователи и экспериментаторы доказали возможность управлять формообразовательными процессами восстановления костной и мягких тканей.

Скажите, разве это не фантастика, если к доктору Илизарову обращаются с просьбой «сделать рост по заказу», «вырастить» руку или ногу, избавиться от горба?

Сейчас Гавриилу Абрамовичу шестьдесят лет. В день юбилея за выдающиеся успехи в развитии медицины ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Больше тысячи поздравительных телеграмм получил он 16 июня 1981 года и был счастлив самой высокой мерой человеческого счастья.

О том, какое это счастье, мне и хочется рассказать тебе, юный читатель. Коллеги, ученики и друзья Гавриила Абрамовича, бывшие его пациенты и настоящие старались помочь мне в этом. Но даже все вместе мы не смогли создать полный портрет Илизарова: так сложен и по-человечески богат его характер.

Если ты возьмешь из жизни этого замечательного человека хоть что-нибудь — убежденность или устремленность, душевность или трудолюбие, самоотверженность или неустанный поиск, — ты много полезного и доброго сделаешь для людей и тоже будешь счастлив.

В Москве стоял стылый ноябрьский день — без снега, без солнца, с пронзительным ветром. Илизаров прилетел из Кургана ранним утренним рейсом и, как обычно устроившись в гостинице «Москва», с удивлением обнаружил, что не знает, чем заняться до назначенной на два часа встречи в Центральном детском театре.

Все последнее время работы было очень много, он задерживался в институте, уезжал домой поздно и до рассвета засиживался в своем кабинете. Его молодые помощники тоже не высыпались, ходили с покрасневшими от бессонницы глазами и отчаянно пили кофе.

Когда он замечал это, ему становилось жаль их, и он старался выпроводить помощников домой, к женам и детям, чтобы не чувствовать перед ними вины за свою неукротимую страсть к работе. Но, жалея их, он вдруг ловил себя на мысли, что ведь и ему приходится несладко. От этого портилось настроение. Так было и накануне отлета, когда срочно потребовались тезисы готовящейся научно-практической конференции, перспективный план научных исследований, документация по строящемуся новому комплексу института.

Будь рабочий день, он сразу бросился бы в министерство: нерешенных дел накопилось множество. А сейчас его томило вынужденное безделье и ожидание предстоящей необычной церемонии в Центральном детском театре.

Известие о награждении его польским орденом Улыбки пришло еще весной. Курганский доктор Илизаров стал вторым в Советском Союзе, после известного актера-кукольника Сергея Образцова, кавалером единственного в мире ордена, которым награждают дети своих взрослых друзей. Необычна и история награды.

Это было в 1967 году. В гости к маленьким пациентам детского санатория под Варшавой приехали писатели. Дети спорили о любимых героях книг и телевизионных передач, рассказывали всякие интересные истории, которые придумывали сами, и смеялись над своими выдумками. А один мальчик все время молчал.

— Хорошо бы, — вдруг сказал он, — придумать такую награду, которой дети могли бы награждать взрослых.

— Мы сами будем награждать! — обрадовались ребята и зашумели, заспорили.

— Какая же это будет награда? — удивились гости.

— Это будет орден Улыбки! — торжественно и мечтательно произнес мальчик и засмеялся от радости, что сказал вслух то, о чем долго думал и не решался сказать.

Сам он был болен неизлечимо, но, как все дети, не понимал этого и верил, что скоро поправится — проснется однажды утром совсем здоровым. Он очень ждал этого утра и просыпался всех раньше в санатории и, чтобы не сердились нянечки, тихо лежал с закрытыми глазами и мечтал.

О встрече в детском санатории и предложении мальчика писатели рассказали читателям варшавской вечерней газеты. Редакция получила огромное количество писем от детей и взрослых с просьбами поддержать мальчика. Вскоре был объявлен конкурс на проект ордена Улыбки.

Из сорока четырех тысяч присланных рисунков жюри выбрало рисунок девятилетней Эвы Хробак — смеющееся солнышко на голубом эмалевом кружочке. Вместе с рисунками дети прислали предложения о первых кандидатах на новый орден. Установилась традиция объявлять его кавалеров в первый день весны и последний день осени.

Среди детей, которые лечились и лечатся в Кургане у доктора Илизарова, есть мальчики и девочки из разных стран. В польской печати не раз рассказывалось о советском докторе, возвращающем здоровье и радостное детство. И вот по предложению маленьких пациентов курганского института международное жюри в Варшаве присудило в марте 1978 года Гавриилу Абрамовичу орден Улыбки.

В этом же году осенью кавалерами замечательного ордена стали еще два советских друга детей — поэт Сергей Михалков и художница Стасе Самулявичиене. Всем троим должны были вручать награды в Центральном детском театре. На это торжество и прилетел в столицу доктор Илизаров. Всегда спокойный, сосредоточенный, он заметно волнуется: церемониал предстоит необычный.

От гостиницы «Москва» до театра — рукой подать: пройти подземным переходом через проспект Маркса на Пушкинскую площадь и вот он, театр. Уже шумит, перекатывается легким прибоем по фойе милый детский гомон.

По широкой беломраморной лестнице поднимаются пионеры и школьники столицы, их родители, учителя, вожатые. Море света, цветов, улыбок, ребячьего нетерпенья. Михалкова знают все — взрослые и дети, его окружают сразу. Но где доктор Илизаров? Какой он?

Люди ищут сложившийся в их воображении привычный образ человека в белом халате и докторской шапочке. А Илизаров незаметен среди множества нарядных и радостных людей, стоит в стороне, не привлекая к себе особого внимания, будто учитель или чей-то отец, пришедший с дочкой или сыном на спектакль. Скромный серый костюм, внимательный взгляд добрых глаз, улыбка в пышных кавказских усах.

— Гавриил Абрамович!

Маленькая женщина с огромным букетом пунцовых роз быстро пересекает зал. Рядом с ней девушка, тоненькая стройная тростиночка. Женщина протягивает обе руки навстречу шагнувшему доктору, розы падают под ноги, и никто не бросается поднять их. Становится вдруг тихо, тихо. Женщина плачет.

— Спасибо вам, за дочку спасибо.

Илизаров взволнован тоже. Как, каким образом узнают бывшие пациенты о его приезде в тот или иной город, он не знает. Но они приходят всегда, где бы он ни был, и нет для него большей радости, чем такие встречи — через год, через два, через десять лет… Он помнит их всех и сразу, как и положено доктору, беспокоится:

— Покажитесь-ка. Так, так, хорошо. Ну-ка, пройдите.

Девушка в модной джинсовой юбке, в сапожках на высоких каблуках идет чуть впереди, и даже он, ее лечащий доктор, опытным своим глазом не замечает в ее походке ничего, что бы напоминало о прошлой болезни. Девушка оглядывается, смотрит на доктора, на улыбающуюся, счастливую мать.

— Довольны?

— Довольны, довольны! Молодец!

Звонит звонок. Поток детей и взрослых устремляется в зрительный зал. С третьим звонком в зале воцаряется тишина, и на сцену выходят председатель и члены Капитула ордена Улыбки — представители общественности Польши, юный герольд и девочка с подносом в руках. На подносе — орден, роза и удостоверение о награждении. Начинается торжественный церемониал.

Герольд в белом шелковом костюме с золотыми позументами трижды ударяет о пол древком копья, вместо наконечника у которого веселое солнышко.

— Слушайте! Слушайте! Слушайте!

— Прибыл ли сюда доктор Илизаров из Кургана? — спрашивает председатель Капитула.

— Прибыл! — отвечает из зала Гавриил Абрамович.

Звучат фанфары. Зрители не жалеют ладоней, и под гром аплодисментов дети провожают героя торжества на сцену, и зал снова затихает.

— От имени детей Польши и других стран, — торжественно произносит председатель, — Капитул ордена Улыбки решил удостоить вас самой солнечной награды. Посвящаю вас, доктор Илизаров, в кавалеры ордена Улыбки, — продолжает председатель и прикасается красной розой к левому плечу посвящаемого, — и требую:

— Вопреки ветрам и бурям всегда будьте веселы и дарите радость другим!

— Обещаю всегда быть веселым и дарить радость детям! — клянется доктор Илизаров.

Председатель прикалывает орден и вручает розу, которой только что был посвящен Гавриил Абрамович в кавалеры ордена Улыбки. Девочка — чашница поднимает кубок и обращается к участникам церемониала.

— В чаше лимонный сок, — предупреждает она. — Посмотрим, как выпьет его кавалер ордена Улыбки!

При этих словах у сидящих в зале становится кисло на языке, и по рядам прокатывается сочувственный вздох.

Гавриил Абрамович решительно берет стеклянный кубок с лимонным соком и выпивает, не морщась, а все шире улыбаясь с каждым глотком. И когда ставит пустой кубок, зал смеется вместе с ним и громко аплодирует.

— Слушайте! Слушайте! — снова извещает герольд, и на сцену поднимается замечательная художница-кукольница из Литвы Стасе Самулявичиене и встает рядом с доктором Илизаровым. Церемониал награждения продолжается.

Гавриил Абрамович смотрит в зал на веселых детей. Он хочет представить себя вот таким же, беззаботным и радостным мальчишкой, сидящим в зале прекрасного детского театра и — не может.

Как ни напрягай память, но не припомнить ни одного человека из прилепившегося в горах аула Кусары, кто бывал бы в те двадцатые годы в театре — не знали горцы такого чуда. И он, маленький Гавриил, который пас с отцом отару, тоже не знал.

Он знал и умел другое: натаскать для очага хворост из леса, очистить от камней клочок земли и промотыжить его, сделать домашнюю тяжелую работу. На лето отец поднимается с овцами высоко в горы на альпийские луга, и все заботы большой семьи на старшем — Гаврииле. Ему скоро десять лет, он сам научился писать и читать и надеется, что, может быть, нынче пойдет в школу. Вот опустится с гор отец и скажет:

— Пора тебе, сынок, в школу. Учись, мы как-нибудь управимся с матерью.

Но отца нет неделю, другую, третью… Наконец он приходит под вечер и гонит впереди себя стадо. Нагулялись овцы, тяжелы их жирные курдюки, а отец устал, худ, болен. У мальчика сжимается сердце, он понимает, что в школу не пойдет снова.

— Сынок! — жесткая рука отца ласково скользит по голове. — Ты уже большой, понимаешь, как трудно нам будет без тебя. Потерпи еще одну зиму, и мы проводим тебя на учебу. Эге, да, знать, ты плачешь?! — удивился отец, заметив, как влажно блеснули глаза Гавриила, и рассердился не на шутку.

— Ты — горец, а горцы, как знаешь, не плачут! А, может, ты у нас девочка? — усмехнулся отец, желая поскорее закончить тягостный разговор.

Мальчик резко выпрямился и, не оказав ни слова, выбежал за дверь.

Мать, молча сидевшая у очага, сказала:

— Горячий парень, настойчивый. Вот увидишь, в школу он пойдет сразу в третий или четвертый класс. Учитель так говорил, да и сами видим.

— Горячий! — никак не может успокоиться отец. — Еще папаху не надевал, а отца дослушать терпенья нет.

— Нет, нет, — качает головой мать, — стыдно ему слабым показаться, вот и убежал. Жизнь его не поломает.

…Учитель взял мальчика в третий класс, а скоро, не дожидаясь конца учебного года, перевел в следующий. Школу Гавриил Абрамович закончил на «отлично» и получил путевку на рабфак медицинского института. Исполнилось то, о чем он мечтал и к чему стремился.

Наверное, вам не раз приходилось слышать греческое слово «травма», что означает повреждение тела человека. Но на все языки мира его можно перевести и как слово «беда», «несчастье».

Со времен Гиппократа медицина достигла небывалого развития. Но основные методы лечения переломов костей и их осложнений веками оставались неизменными.

Все знают: для того, чтобы сломанная кость срослась правильно, необходимо прежде всего, как можно точнее сопоставить друг с другом ее отломки и закрепить их неподвижно. Множество способов придумано для этого. Скрепление с помощью металлических пластин и скобок, болтов и шурупов. Пробовали даже золотой проволокой стягивать отломанные кусочки. Но…

Менялись конструкции приспособлений для лечения переломов, материалы, из которых они делались, а суть, условия для сращения поврежденных костей практически оставались прежними. Сами методы лечения, сопровождаясь потерей крови, повреждением надкостницы, сосудов, питающих кость, становились причиной новых серьезных осложнений и заболеваний. Вбитые в кость гвозди нередко вызывали инфекции и воспаление костного мозга — заболевание тяжелое и опасное. Если, к счастью, кость срасталась и рана заживала, человек вынужден был подвергаться следующей операции, чтобы избавиться от металлических предметов на месте бывшего перелома. Снова страдания, боли, осложнения, новые операции.

Скелетное вытяжение под грузом — классический способ лечения сложных переломов. На долгие месяцы прикован человек к больничной койке, мучается от неудобного положения тела, болезненных ощущений. Нарушаются физиологические условия жизнедеятельности организма. Даже у здоровых людей после экспериментального многодневного постельного покоя не сразу восстанавливаются двигательные функции. Еще Аристотель говорил: «Жизнь требует движения». Вот почему в обязательную программу космонавтов в космосе входят занятия физкультурой, «бегом», хотя и происходят они на одном месте на специальных снарядах.

Попробуйте согнуть свою здоровую руку или ногу и не разгибать некоторое время и уже скоро почувствуете, как они «немеют». А теперь представьте человека в гипсовом панцире много дней и ночей. Под броней его кожа не дышит, затруднено и нарушено нормальное кровоснабжение, ослабевают мышцы, суставы теряют подвижность…