<p>Екатерина Годвер</p><p>Катится камень</p><p>I</p><p>Календарь</p>Подари мне календарь, да попроще.Чтобы можно было день — в самолетик,Или в пепельнице сжечь. Вместе с прошлым,Не читая — что там на обороте…Я про прошлое шучу, ты не думай.Мне бы просто вновь начать верить датам.И чтоб сумка не казалась подсумком,А лимон в ней — не казался гранатой.Я не знаю, право. Память — как тетка:Что-то скажет — и поди, разберись с ней.Дождь весенний отбивает чечеткуПо стеклу. А мне мерещатся брызгиНа лице. И первый снег, неохотноРастворявшийся в ноябрьском ливне…Перекрестки и мосты, повороты —Все смешалось в толчее рекурсивной.Подари мне календарь. Можно старый.Не на счастье. Просто так. Чтоб однаждыНа полях черкнуть записку — и паройСтрок сказать тебе о чем-то неважном<p>Паутина</p>* * *Память, застрявшая в паутинеНа потолке,Нелепо дергается, перебираетКрыльями, лапками, фактами —И воздух становится глинойВ руке.* * *Нетронутой грушей рая,Подземным аэростатомКлонится старая лампаКо снуПисьменного стола.Ты обещал, верно,«Всем воздам позаслугам»?Или, может быть, «по делам»?* * *Паук — всегда успевает первым.<p>По тропинке воспоминаний</p>Примерзшая дверь подъезда.Минус пятнадцатьСекундОт часаЗа час до полуночи.Кто-то курит на лестнице.Здоровается. Говорит:«С Рождеством тебя!»Ты поднимаешьсяВышеПо тропинке воспоминанийО растаявшем снегеС чужих подошв.ПоследнийЭтаж.Звонок звучит колокольчикомНа оленьихРогахВ прихожей.«Ну, не стой на пороге».* * *«Внимание, атомная тревога!»Открываешь глаза…Послышалось.Рядом только глухонемаяРадиоточка.В эфире — зима. Дверь заклинило.Отмеряешь секундыПо пульсу: часы остановились.Вот еще пятнадцать…Снаружи теперь всегдаЗима.Интересно, как тамСанта-Клаус?<p>Полночь</p>Тишина. Только ветер бродитИ ломает сухие ветки.Редкой тыкве на огородеНе мечтается стать каретой.Ненадолго, да хоть насколько, —Но чтоб взрезали грязь колеса,Чтоб от хрипа мышиной тройкиОтступила с дороги осень,Чтоб извозчик хмельной на козлахГлотку рвал с простодушной фальшью!Чтоб горели, сгорали звезды!Чтоб катиться все дальше, дальше…Дальше — сказку облагородят.Обернут продуктовой сеткой.Тишина. Только кто-то бродитИ зачем-то ломает ветки…<p>На первый поезд</p> —Пустой проспект. Еще через минутуНа улицах погаснут фонари.Автобус первый, первая маршруткаИдут пустыми…Несоизмерим —Масштаб — но город, как волчок:Замедлил бег и сбавил обороты,Чтоб Всадник за минуту до субботыЗастыл, взмахнув игрушечным мечом. —Ты едешь из гостей. На первый поездМетро успеть — не то, что на последний.Такое лето — зимнего покроя,Такие будни — смутные, как бредни. —На кухне продолжают балаганить,Гитару мучат, не щадя соседей.Там сказка — быль, любимая богами…А ты бредешь —как будто вправду бредишь — —К метро, и город дремлет под ногами,Дыханием касается подошв. —<p>Концерт</p>Дергает струны рояля безумный Йедер.Путь лакированных клавиш — скука, безвкусицас крышкой в конце, которая непременно опустится.Или с [censored], если вспомнить про полоски и зебру.Зато — гармония.С миром, с собой и с роялем.В открытых ладоняхтеплится настоящее,время листаетрукой заботливойноты:что ищешь, то и обрящешь.У него же — ни звучания, ни мелодии.Да где это видано: играть на рояльных струнах?Не концерт — пустая бравада, пародия…Должно быть, он и вправдубезумен.<p>Карандаш</p>Задумчивый старик в небесной мастерскойЗаваривает чай и щедро сыплет рифмы.Он пишет жизнь твоей нетвердою рукой,Не думая о том, что стачивает грифель.Он — чудотворец, ты — покорный инструмент.Ему, а не тебе достанутся овации.Но ты готов на все за шанс поймать моментИ на свой лад, тайком, подправить пунктуацию…<p>II</p><p>Стеклянный человечек</p> —В доме сумрачном и хмуром,На шкафу обетованном —В череде других фигурокЧеловечек жил стеклянный. —По наследству от природыЛишь стекло ему досталось:Человечек был уродливИ внушал собою жалость. —Сам кривой — взглянуть противно,Пара шрамов в виде трещин…Враз его прозвали «быдлом»Все фарфоровые вещи. —Но давно лишившись слухаВместе с разумом и речью,Знать не знал — ни сном, ни духом,Наш стеклянный человечек —Про презрение, про жалостьИ про ненависть соседей.Хорошо ему стоялосьНа надежной шкафа тверди. —Может, думалось про что-то,Может, сны какие снились,Про детей, семью, работу,И другие «счастья» жизни. —Если свет звезды стоВаттнойЗадевал его макушку,Преломлялся многократноЛуч в стеклянной черепушке — —И как будто солнца бликиРазбегались по квартире.В этот миг урод безликийМногих был красивей в мире. —Не фигурка — загляденье!Но, как только свет погасят,Растворится наважденье —Все вернется восвояси. —И опять соседи пилят:«Занимаешь столько места!Чтоб тебя уже разбили —Нам и так на полке тесно!» —Жизнь ключом к реке стремится —Торопливо и устало.Вот пришла пора случитьсяПредсказуемому финалу. —Раз, придя домой под вечер,Я плечом задела полку…Был стеклянный человечек —А теперь стекла осколки. —Ну, да мне какое дело?Целый полк таких уродцев,Наштампованных «системой»,В магазинах продается. —Но прошла лишь пара дней —Без фигурки стало грустно.Новый краше и стройней,Только светит как-то… тускло?
