Читаем Катя и крокодил онлайн бесплатно

Эту добрую смешную историю знают и любят дети многих стран мира — читатели и зрители Англии, Польши, Румынии.

Первые читатели её уже давно стали взрослыми, но и они, наверно, помнят Катины приключения, помнят её друзей: кота, который напал на папу, черепаху эмиду европейскую, крокодила в водосточной трубе, скворца, который говорил «шагом марш» и «здрасссте».

Катя Пастушкова шла по бульвару.

Почти не глядя, она хлопала по мячу. Мячик прыгал между Катиной рукой и землёй, будто на невидимой резинке. Но главное — мяч каждый раз падал только на солнечные пятна и ни разу — на тень. Попробуйте-ка сделать то же самое, да ещё когда листья и пятна на дорожке двигаются!

Это был высокий класс «школы мячиков».

— Триста пять… триста шесть… триста семь… — шептала Катя при каждом ударе. И по этому числу можно было судить, как много она прошла, как хорошо умела считать и как прекрасно играла в «школу мячиков».

Никто из девочек не мог победить Катю — ни во дворе, ни на улице. И, победив всех, Катя вышла на другую улицу, где её ещё не знали.

У дерева Катя остановилась.

— Через спинку! — строго сказала она себе, но так, чтобы слышали няньки на скамейках, и семь раз поймала мяч через спинку от дерева, и не просто так, а с поворотами.

Конечно, на неё с восхищением смотрели все: и дворник, который поливал дорожки, и старушка на скамейке, и дети, которые возились в песке.

Она пошла дальше, отбивая мяч то правой, то левой рукой.

На Кате было новое синее платье, занятия в школе кончились, в кармане лежали две тянучки. Она пошла по бульвару, самая ловкая и самая нарядная.

И вдруг какой-то мальчишка (что она ему сделала?) подскочил и поддал ногой Катин мячик.

Мяч взвился, перелетел через улицу, ворвался в стаю воробьёв и, ударившись о стенку дома, откатился к каменной тумбе.

— Вот как дам! — крикнула Катя и бросилась к мальчишке. Но он спрятался за свою бабушку и оттуда показал Кате кулак.

— Трус! — сказала Катя. — Трус, трус, трус! — и отправилась за мячиком.

Она нагнулась за мячом и…

— Ах! — воскликнула Катя и прижала руки к груди.

Прямо на неё глядел белоснежный кролик.

Его красные глазки уставились на Катю, а рот беспрестанно шевелился, будто кролик шептал ей что-то. За этим кроликом сидел второй, разостлав по спине длинные уши.

Клетка с кроликами стояла на нижней ступеньке парадной. На второй ступеньке была ещё одна клетка. В ней прыгала чёрная птица с белыми пестринками и, вертя головкой, поглядывала на Катю.

А на самой верхней ступеньке сидел хмурый мальчик и неподвижно глядел вперёд. У него на коленях лежала лиловая коробка из-под ботинок. В крышке, вдоль надписи «Скороход», было прорезано отверстие. Что-то живое тихо скреблось в коробке.

В ногах у этого странного мальчика стоял длинный ящик, и на нём красной краской было написано: «Крокет».

Катя с опаской поглядела на сердитого мальчика. Конечно, лучше всего было бы взять мяч и идти своей дорогой.

Но кролики были так прекрасны!.. И кто ещё прячется в коробке «Скороход» или в ящике «Крокет» — неизвестно. И почему все эти звери стоят прямо на улице — интересно до невозможности!

Уйти Катя не могла. Она немножко постояла, глядя на мальчика. Тот не шевелился и всё так же горестно смотрел перед собой.

Катя на цыпочках подошла к кроликам и сквозь прутья тихонько коснулась розового носика.

— Не тронь, — хрипло сказал мальчик, не поворачивая головы.

— Только погладить… — умоляюще попросила Катя.

— Отстань, — сказал мальчик.

Катя хотела обидеться, но не успела: из отверстия коробки «Скороход» высунулась змеиная головка, повернулась туда-сюда и скрылась.

— Ах! — сказала Катя. — Ах, какая змейка!

— Сама змея, — хмыкнул мальчик. И хотя слова были грубые, но голос у него был уже не сердитый. Видимо, Катино восхищение ему понравилось. Он даже приоткрыл коробку, и Катя увидела черепаху.

Черепаха вытянула змеиную головку и беспомощно царапала лапами картонные стенки, пытаясь выбраться из тесной коробки. Маленький острый хвостик смешно торчал из-под панциря.

— Ой! — воскликнула Катя и потянулась к черепахе, но споткнулась о ящик, взмахнула руками и села на него.

Мальчик схватил Катю за руку, сдёрнул с ящика и крикнул:

— Куда падаешь? Жизнь надоела? Уходи, откуда пришла!

Но уж теперь Катя и совсем не могла уйти. Оказывается, в ящике из-под крокета сидело ещё что-то, и очень страшное!

Она впилась глазами в ящик, закрытый выдвижной крышкой. Сквозь узенькую щёлочку, оставленную для воздуха, рассмотреть что-нибудь было невозможно.

Спросить у мальчика — кто там?

Во-первых, он не ответит, а во-вторых, Катя на него обиделась. Она терпеть не могла, чтобы на неё кричали.

Она подумала, потом отступила на шаг назад и сказала сама себе, но, так, чтобы мальчишка слышал:

— Думает, кто-то ему поверил! Хм! Думает, не видно, что он просто задаётся — и всё. А у самого ничего страшного и нет. Просто ещё какой-нибудь скороход вроде черепахи! Ха-ха!

Катя старалась придумывать самое обидное, чтобы раздразнить мальчишку. Но мальчишка только презрительно хмыкнул и дёрнул плечом.

«Ага, — подумала Катя, — задело!»

Набрала воздуху и начала ещё обиднее:

— Ой, ой, ой, как я испугалась! Ах, там, наверное, акула сидит! Или тигр! Или крокодил!

— Крокодил, — мрачно сказал мальчик.

Катя захохотала так презрительно, как только могла.

— Неужели? А может быть, лев?

— Крокодил, — повторил мальчик.

— Прямо противно, как врёт! — рассердилась Катя.

— Вру? Смотри! — сказал мальчик и отодвинул крышку ящика. В ящике лежал живой крокодил.

Лет пять назад, когда Митя ещё только поступал в школу, его отец, капитан дальнего плавания, привёз из Африки странное яйцо, похожее на фарфоровое.

Никто, даже сам папа, не знал, чьё это яйцо и живое ли оно. Но на всякий случай папа с Митей положили яйцо в коробку с ватой и поставили возле парового отопления. Долго оно там лежало, и нянька Аннушка не раз собиралась его выбросить. Но однажды Митя, войдя в комнату, увидел в коробке пустую скорлупу, а в тёмном уголке под батареей — странное маленькое существо, похожее сразу и на ящерицу, и на сказочного дракона. Это был крокодилёнок.

Митя стал самым знаменитым первоклассником в школе. Не только его товарищи, но даже взрослые люди из седьмых и восьмых классов прибегали взглянуть на домашнего крокодила.

В «Пионерской правде» была статья «Гость из Африки» и фотография: Митя с крокодилёнком. Мама долго носила в сумочке эту газету и показывала её всем знакомым.

Один мальчик предложил Мите за крокодила фотоаппарат «Пионер» и собрание сочинений Чуковского. Но Митя отказался.

Маме тоже нравился крокодилёнок и особенно то, что все ему удивлялись. Показывая крокодила, она говорила:

— Пусть живёт. Всё-таки своя амфибия в доме.

Не нравился крокодил только Аннушке. Она почему-то боялась его даже больше, чем мышей, и говорила, что он похож на нечистую силу. А когда Митя спрашивал её, как же выглядит нечистая сила, она отвечала:

— А вот так и выглядит, как эта гадина.

Постепенно к крокодилу привыкли, и любопытные перестали приходить.

Крокодил жил в доме как обыкновенное домашнее животное, ползал, где хотел, плавал сперва в корыте, а потом — в ванне.

Крокодил рос и с каждым днём нравился маме всё меньше и меньше. А у Мити было всё больше неприятностей: почему-то именно Митя был виноват в том, что крокодил откусил половину маминого нового чулка «капрон», и в том, что с контролёршей «Электротока» сделалась истерика, когда из тёмного коридора выползло к ней чудовище почти в метр длиной.

А в прошлом году крокодил укусил за пятку няню Аннушку, когда она подметала пол. Вообще было много такого, о чём долго и неприятно рассказывать. Но настоящие несчастья начались с этой осени.

Папа подарил Мите, по случаю перехода в пятый класс, «Жизнь животных» Брема. Митя, понятно, прочитал всё, что сообщалось о крокодилах, и имел неосторожность сказать маме, что их крокодил относится к виду нильских крокодилов, а скорей всего — это исполинский мадагаскарский и водится к югу от Лимпопо.

Лимпопо на маму не подействовало, но, услыхав «исполинский», она переменилась в лице.

В тот же вечер, как только Митя заснул, мама схватила Брема и стала читать отдел «Панцирные ящеры». И сразу же наткнулась на то, что её интересовало:

— Так я и думала, — прошептала мама и продолжала читать:

— Ужас! — сказала мама. — Заснуть в постели, а проснуться в уединённом месте, в какой-то пасти!

Когда же она дошла до нильского крокодила и узнала, что

— она захлопнула книжку. С неё было довольно.

Тут же, ночью, она схватила сантиметр и нервно измерила длину комнаты. Ей пришлось выйти в коридор и уткнуться в его противоположную стенку, и то оказалось всего 6 метров 70 сантиметров.

— Значит, кончится тем, что он сломает стенку и всунет хвост в чужую квартиру! Согрели змею на своей груди, — горько сказала мама.

Всю ночь она не спала, а наутро потребовала, чтобы крокодила в доме не было.

И хотя Митя с Бремом в руках доказывал, что сам учёный считает эту цифру — 10 метров — преувеличенной, мама утверждала, что, если бы это была неправда, Брем бы об этом не писал.

Когда же Митя прочёл вслух, что крокодил достигнет таких размеров только через сто лет, мама заявила, что это дореволюционное издание и что Брем устарел.

С тех пор мама то и дело подходила к крокодилу и измеряла его сантиметром.

Это продолжалось до тех пор, пока крокодил чуть не откусил ей палец.

Тогда она стала прикидывать длину на глаз, и это было ещё хуже, потому что каждый раз оказывалось, что крокодил вырос ещё на полметра.

Совсем плохо стало весной. Когда кончились занятия, школу начали ремонтировать, и нужно было куда-то девать на лето живой уголок. Школьники, которые оставались в городе, разобрали животных по домам. Митя тоже взял двух кроликов, скворца, который умел говорить «здрассссте» и «шагом марш», и черепаху.

Но из-за крокодила атмосфера в доме была накалена, и домашние встретили животных без энтузиазма. Аннушка немедленно причислила говорящего скворца к нечистой силе, а мама сказала, что она не какое-нибудь травоядное и не обязана жить в зверинце.

Она схватила шляпу и сумочку, чтобы идти к директору школы. Мите удалось добиться мира на очень тяжёлых условиях: он поклялся отдать осенью в школу, вместе с остальными животными, и крокодила — это во-первых. А во-вторых — поручился, что крокодил не испортит больше ни одной вещи. Взамен мама согласилась терпеть в доме животных до 31 августа.

А сегодня утром случилось вот что.

Мама, Аннушка и Митя пили чай. Аннушка взяла молочник и наклонила над своей чашкой.

И вдруг чашка поехала в сторону, а струйка молока полилась на скатерть.

— Это ещё что? — грозно спросила нянька Митю. Но в это время по столу всё быстрее и быстрее поехали сахарница и вазочка с вареньем. Няня успела схватить только подставку для ножей и бумажную салфетку.

Скатерть ползла по столу, как живая. Со звоном и грохотом сыпалось на пол всё, что стояло на столе.

Мама схватила уползавший конец скатерти и потянула к себе.

Лился чай из опрокинутых стаканов, расползалось варенье. Мама тянула. Над столом появилась морда крокодила, повисшего на скатерти.

Митя вцепился в крокодила. Ему удалось наконец оторвать его, — правда, вместе с куском скатерти в пасти.

— Сумасшедший дом! — кричала мама.

— Давайте расчёт! — буйствовала нянька.

— Здрасссте! — весело крикнул скворец из клетки.

И это безобидное слово переполнило чашу маминого терпения. Она сказала железным голосом:

— Всех вон. Весь твой зверинец.

— Как всех? — возмутился Митя. — А кролики при чём? И черепаха? Чего они тебе сделали?

Аннушка вдруг заголосила и вытащила из-под стола перекушенную пополам мамину лакированную туфлю.

— Всех вон, — твёрдо сказала мама. — Или я, или они.

Когда Катя услыхала эту печальную историю, ей стало жалко всех: и Митю, и бесприютных зверей, и даже крокодила, который не виноват, что он крокодил, а не котёнок.

Она вынула из кармана тянучки и предложила мальчику. Он печально сунул их в рот.

— Что же ты будешь делать? — спросила Катя.

— Не знаю, — сказал Митя. — Вот думаю.

Катя встала и прижала руки к груди.

— Мальчик! — сказала она. — Я знаю что! Дай их мне! У нас можно, честное слово! Я буду за ними смотреть и всё буду делать! Мальчик!

Она замолчала и ждала, не сводя с него глаз. Митя долго не отвечал. Потом спросил:

— А родители?

— Хорошие, и их дома нет! — радостно ответила Катя.

— А девчонки в квартире есть? — подозрительно спросил Митя.

— Какие девчонки?

— Такие… которые затискают до смерти, а потом отвечай.

Катя испугалась. Но всё-таки честно сказала:

— Есть. Сестра Милка. Но она в детском саду. До полвосьмого. И я ей не позволю тискать. Ни за что.

Митя снова погрузился в раздумье. Катя смотрела на него и ждала. Он думал очень долго, так долго, что Катя уже перестала надеяться. Наконец Митя сказал:

— Ну вот что. На всё лето, конечно, не отдам. Не имею права. Это же школьное имущество — понимаешь? А ты посторонняя.

Катя вздохнула.

— А до вечера, — продолжал Митя, — пока я съезжу к одному нашему мальчику — он на даче живёт, — в общем, дам.

Катя засмеялась от радости.

— Но смотри, — сурово прибавил Митя. — Помни: берёшь на сохранение государственное имущество!

— Я буду помнить! — обещала Катя, прижав руки к груди.

— А ты знаешь, как его надо хранить?

— Как?

— А так, что умри, а сохрани!

— Хорошо, — сказала Катя. — Я умру, а сохраню государственное имущество.

— Примешь по описи и дашь расписку! — предупредил Митя.

Катя была согласна на всё.

Митя взял ящик с крокодилом и клетку с кроликами. Катя несла в руке мяч, под мышкой — коробку с черепахой, а в другой руке — клетку со скворцом.

Идти было недалеко — через две улицы. Скоро стали попадаться знакомые. Всем хотелось поближе взглянуть на кроликов и скворца.

Катя старалась сжимать губы покрепче, чтобы не улыбаться во весь рот.

Они вошли во двор-сад Катиного дома. К ним подбежала девочка:

— Катя, давай в школу мячиков; чур, я учительница!

Катя ничего не ответила. Девочка пошла рядом, стараясь заглянуть во все клетки.

Катя заметила во дворе Олечку, Милкину подругу.

— Оля! — позвала Катя. — Ты, пожалуйста, даже не дотрагивайся до зверей, а то затискаешь, а это государственное имущество!

Оля раскрыла рот и так осталась стоять на дороге.

Митя и Катя поднялись на третий этаж. Там, на обитой клеёнкой двери, висела табличка: