Читаем Катастрофически (СИ) онлайн бесплатно

========== … ==========

Jamie Duffy — Solas

— Он не пришел.

Неожиданно справа от меня раздался чуть охрипший голос.

Оливер Вуд.

С улыбкой в глазах, небольшой щетиной и по-прежнему в отличной форме. Он выглядел уставшим и забыл переодеть кроссовки, теперь нелепо торчащие из-под его костюма. Должно быть прямо с игры. По рассказам Джинни он недавно занял пост тренера в Холихедских Гарпиях.

— Кто?

— Гарри.

— Ну, встреча выпускников — мероприятие добровольное.

Я заметила, как Оливер внимательно посмотрел на меня. Как сделал глоток, обдумывая нечто, увиденное на моем лице.

— Мы в то время не были с тобой близки… — начал он.

Мои брови взлетели в изумлении. Не сказать, что я ожидала такой подводки.

— Мы и сейчас не близки. Но я слегка пьяна, а ты, по-видимому, хочешь задать вопрос. Так что дерзай.

Я дала зеленый свет, и Вуд, нерешительно помявшись, ухватился за шанс разгадать загадку.

— Что тогда произошло? Все было настолько резко и внезапно, что абсолютно не верилось в то, что ваша дружба пошла под откос.

Сделав еще один глоток из своего бокала, который весь вечер фактически не выпускала из рук, я насмешливо улыбнулась. Ожидаемо. Изрядно потеплевшее вино разлилось по горлу, мягко окутывая гортань нотами апельсинового дерева и наталкивая на мысли, что стоит переходить на что-то покрепче, учитывая направление, в котором развивался разговор.

— Если ты ждешь какой-то невероятной истории, Оливер, то ее не будет. Все довольно прозаично.

Он окинул меня выразительным взглядом, очевидно, не собираясь упускать возможность узнать правду.

— Нет ничего прозаичного в причине, по которой лучшие друзья перестают общаться на десятилетия. Тем более вы. Мерлин, да это же ты и Гарри, вы были как сиамские близнецы.

Я поджала губы и пару раз кивнула, выражая немое согласие, но потом услышала свой приглушенный голос:

— Были.

— Мы в то время о чем только не думали: Пенелопа говорила… Ну ты же помнишь Пенелопу Кристалл? Она училась на Когтевране, — и, получив утвердительную отмашку, продолжил, — так вот, она говорила, что все из-за Трейси, с которой Поттер в тот момент встречался. Ставила на то, что вы не нашли общий язык, а дружба всегда рушится из-за женщин.

Я вздернула бровь. Интересно.

— А что думал ты?

— Да я ничего не знал. Думал, что кто-то из вас сделал что-то… ужасное, но в это было так сложно поверить. Тогда, да и сейчас.

Все еще решая стоит ли говорить на эту тему, я молча наблюдала за его прямо-таки искрящимся на лице любопытством.

Черт с ним.

— Нет, никто не делал ничего ужасного… Мы просто разошлись в разные стороны. В разные концы Туманного Альбиона, можно сказать, — на моем лице промелькнула грустная улыбка, пропитанная горечью, но исчезла так же быстро как появилась. Рука опять потянулась к бокалу, чувствовалась подступающая потребность наконец-то удалить нерв, с годами все реже отдающий болью, но порой взвывающий так, что никакие обезболивающие не были в силах мне помочь.

Вуд сверлил меня своим привычным скептическим взглядом. Тем, которым двадцать пять лет назад смотрел на слизеринцев, красочно рассказывающих ему, что они заблудились на Астрономической Башне после отбоя. Заблудились. Вдвоем с девушкой. Очевидно, что единственный вариант, где они могли заблудиться в тот момент, находился под юбкой их спутницы.

Был ли Вуд человеком, который смог бы решить мои проблемы? Нет.

Был ли он мне другом? Тоже нет. Скорее приятелем, с которым мы периодически пересекались на днях рождениях общих знакомых.

Но был ли он тем, кому хотелось открыться? Определенно да.

Можно ли было ему доверять? Тоже да.

Была ли я готова пройти черту и выложить все, что тлело на сердце годами? Да. И еще раз да.

Я сделала глубокий вдох, и с языка сорвалось:

— Он любил меня, Оливер. Он был в меня влюблен.

Вуд поперхнулся и начал кашлять. Выражение его лица было столь ошарашенным, словно он только что узнал, что Форфарские фейерверки впервые в истории выиграли чемпионат Лиги.

— Такого вы со своей компанией не предполагали, да? — горькая усмешка слегка исказила лицо. — Жаль. Не исключено, что кто-нибудь и выиграл бы сотню галлеонов на пепле нашей с Гарри дружбы.

— Я…

— Я знаю, просто шучу, Оливер. Не принимай на свой счет.

Мы молчали, неосмысленно смотря на кружащиеся по паркету пары однокурсников, которые почти закончили стадию беспричинного веселья и постепенно переходили в стадию грустных ностальгических рассказов. Там, где уже находились мы.

— Как это вышло?

— Его любовь? Или ты про то, почему все так закончилось?

— Я про все.

Я прикусила нижнюю губу и устремила взгляд в стену, мысленно снимая замки с сундука со спрятанными воспоминаниями двадцатилетней давности.

— Ты же помнишь, что было после войны? Мы были разрушены целиком и полностью. Были измучены, практически морально уничтожены из-за тех, кто погиб. Счастье от победы, оно такое недолговечное, знаешь. Быстро сменилось на обыкновенную усталость, на грусть, на мои бесконечные слезы, так и невыплаканные во время самой войны. Ведь тогда нужно было держаться, быть сильными. А после, после уже не надо было ничего.

Он не прерывал меня, жадно внимая каждому слову.

— Вы же в то время жили вместе? Помню, что миссис Уизли постоянно негодовала об этом на своих воскресных обедах.

— Хорошая была традиция. — Сегодня был день ностальгических улыбок. В очередной раз она появилась на моем лице, подпитывая меланхоличное настроение. — Да, мы были на Гриммо почти год. Мне, по сути, негде было жить, память же родителям не вернулась. Да и находиться с тем, кто полностью тебя понимает, было в разы проще тогда. Возможно, именно это повлекло за собой все, что было дальше.

— То, что вы жили вместе?

— То, как мы отчаянно хватались друг за друга, собирая свой внутренний мир по кусочкам.

Он приподнялся, чтобы налить мне вина в отзеркаливающий пустотой бокал, пока я продолжала выплескивать откровения.

— Рон был полностью увлечен Лавандой. Знаешь, я даже в какой-то момент ей позавидовала. Таким как она, способным так быстро переключаться, наверное, гораздо легче живется. Хотя думаю, что они просто поверхностны. А может быть, у меня и правда играет зависть. Ведь я так не могу. Не могу с улыбкой получать аттестат и не утопать в ненависти, думая о первокурсниках, погребенных под завалами Сладкого королевства. А она может. Поэтому Рону было с ней легче.

Вуд был не согласен, выражая это всем своим видом: губы поджаты, в глазах укор, в молчании — порицание.

— Вы могли прийти к любому из нас. Мы были рядом.

— Кто был? Остальные Уизли пытались справиться с горем от потери Фреда, с тем, что случилось с Биллом… Друзья… Кто-то пытался сосредоточиться на чем-то светлом, кто-то уехал, чтобы не видеть и не вспоминать, кто-то переживал эмоции в кругу тех, кто ему ближе. И вы тоже переживали сами по себе.

Оливер нахмурился, во взгляде до сих пор проглядывал безмолвный протест, и я вдруг поняла, насколько обвинительной со стороны могла звучать моя речь.

— Мерлин, ты не думай. У меня нет никакой обиды или злости… — Я старалась аккуратно подбирать слова, чтобы не сделать ситуацию более неудобной, чем она есть. — Каждый выживал как мог. И это нормально. Просто в один момент мы оказались одни, и никого рядом больше не существовало.

— Ну, ваше соседство вряд ли на что-то глобально повлияло. Я жил с Алисией почти полтора года, и никаких особых чувств у меня к ней не возникло. Да она лишь бесить меня начала хуже прежнего. «Оли, ты что, не знаешь очищающих заклинаний? Почему наша квартира вечно выглядит так, как будто по ней пролетела стая пикси?», «Зачем ты так громко говоришь адрес в камин, боишься, что он тебя не услышит?», — передразнивал он Спиннет, фыркнув напоследок, выражая свое истинное отношение к назойливым вопросам квартирантки.

— Не-ет, — ответила я протяжным голосом, делая рукой жест, будто старалась развеять его скоропалительные выводы, — конечно, это не стало основой. Скорее всего просто превратило нашу связь в неотъемлемую привычку.

— Ну, душевная близость и привычка быть вместе не всегда включают в себя влечение. А какая может быть любовь без притяжения? — рассудительно заметил Вуд.

И, можно подумать, поддерживая его философские изречения, весь зал разразился овациями, что заставило меня обратить внимание на помост, где ранее находился преподавательский стол, ставший сегодня импровизированной сценой. Профессор МакГонагалл, а, простите, директор МакГонагалл выступала с речью. Что-то про то, что несмотря на все пройденные нами испытания, мы смогли стать достойными представителями магического общества. Я, честно говоря, не особо вслушивалась в ее длинный монолог, размышляя о том, сколько еще нам предстоит пробыть на этом празднике жизни.

Из моих ментальных страданий меня вытянула ладонь, маячащая перед глазами, и голос Оливера, очевидно задающего не первый свой вопрос:

— Твое молчание — легкий намек на то, чтобы я отвалил, или ты просто не слышишь, что я говорю?

— Да-да, прости, я отвлеклась.

— Так у вас с Поттером что-то было?

Наверняка сейчас по моим глазным орбитам можно было срисовать окружность Марса почти в натуральную величину.

— Что? В каком смысле? Нет, конечно! — Но тут сидящая внутри моей головы микроскопическая Гермиона грозно постучалась по подкорке сознания кулачком и услужливо подсунула мне воспоминания двухлетней годовщины победы во Второй магической войне.

Отнимая от своих губ бутылку и с неимоверным грохотом закрывая ногой дверь на Гриммо, Поттер вынес вердикт:

— Нотт был прав, это виски — полное дерьмо.

Смеясь, я потянулась к барному шкафу, мысленно хваля Сириуса за решение приобрести этот действительно необходимый предмет мебели, и достала первую попавшуюся бутылку вина. Гарри перехватил ее из моих рук и в лучших традициях любовных романов, которые женщины зачитывают от корки до корки, произнес:

— Девушкам не пристало наливать себе напитки, оставь это мне.

— А слов-то откуда таких понабрался? Тебя же под страхом смерти в библиотеку не загнать.

— Это все Нотт и его дурное влияние.

Но тут что-то пошло не так: куртуазно перекладывая бутылку из одной руки в другую, чтобы было удобнее взять палочку из правого кармана своего пиджака, Гарри, видимо, не успел поставить в известность об этом плане обе свои руки, и вторая оказалась не готова принять столь важную вещь в объятия своих пальцев. Стеклянная тара выскользнула так стремительно, что я даже не смогла что-либо выкрикнуть, прежде чем Гарри каким-то невообразимым движением сумел ее поймать. Правда до этого все-таки получилось исполнить до нелепого смешной ритуальный танец, когда бутылка раз за разом отскакивала от его ладоней.

Наконец, зафиксировав ее у себя в руках, он выпрямился, вернул своему лицу серьезное выражение и изрек из уст заклинание, чтобы открыть злосчастное вино.

— Видишь, а ты говорила, что мои рефлексы, обретенные во время войны, никогда больше не понадобятся. С удовольствием выслушаю твои извинения.

Запрыгнув на стол и усевшись на нем поудобнее, чтобы можно было беспрепятственно болтать ногами, я с благодарностью приняла от друга бокал насыщенного рубинового цвета.

— Кому-то пора заканчивать пить. Все, что я сейчас увидела, это не хваленые рефлексы, а твои трясущиеся руки.

Он закатил глаза к потолку и снова сделал глоток сомнительного виски, сморщившись уже на последних каплях дивного напитка.

— Поистине отвратен.

— Но ты продолжаешь его пить, — выразительно приподняв одну бровь, произнесла я.

— Это потому что оно — единственное, что спасло меня от утомительного тоста Кингсли. Клянусь, я думал, что напьюсь только за те двадцать минут, что он безостановочно вещал нам о восстановленной в кратчайшие сроки экономике и его участии в этом процессе.

— Да-а, это выглядело, как начатая предвыборная кампания, и все, кроме нас, в курсе, что принимают в ней участие. Хотя, может, он просто нашел свободные уши, — я немного приподняла плечи вверх в жесте неопределенности.

— Так что еще пара таких министерских приемов, и я начну пить пойло, которое производит у себя в подвале Аберфорт.

Он выставил указательный палец и, практически тыча им мне в грудь, обвинительным тоном заявил:

— Ты, между прочим, ничуть не помогла мне пережить сегодняшний вечер — только и делала, что трещала со своими коллегами!

Я округлила глаза и, в притворном возмущении словами, пропитанными нотками язвительности, отправила мяч на другую сторону корта.

— О, прости, не думала, что моя задача состоит в том, чтобы развлекать тебя двадцать четыре часа в сутки. Я считала, что это ложится на плечи твоей новой девушки, как там ее, Аннабель… или нет, Аннет?

— Антуанетта.

— Черт, ну и имя у твоей мисс Май.

— Нормальное имя, Гер-ми-она, — возразил Поттер, намеренно акцентируя внимание на длине, — и она больше не моя.

Я хмыкнула и, наблюдая за тем, как Гарри облокачивается на столешницу позади него, поинтересовалась:

— Быстро ты. Месяц только начался. И чем же она тебя не устроила?

— У нее высокие запросы, — он дал краткое описание своим, уже прошлым, отношениям, чем несказанно меня рассмешил, и я беззастенчиво залилась смехом.

— Гарри, ну ты точно с другой планеты. Открою тебе секрет — у всех девушек высокие запросы. Мы же хотим для себя лучшего и лучших, — произнесла я, лукаво улыбаясь, и сделала глоток, отметив крепость выбранного наугад напитка, опалившего небо.

— Я правильно понимаю, что ты сейчас имеешь в виду Малькольма?

— Опять ты за свое, — я поджала губы, всем видом выражая недовольство, что мы опять поднимаем тему моего парня. — Он умен, что, знаешь ли, довольно привлекательно. А то, что он не так разговорчив, как мы, ну, Малькольм просто интроверт, в этом нет ничего необычного.

— Не так разговорчив? Да я подозреваю, что большую часть времени он общается с голосами в своей голове.

— Ты уже переходишь все границы, — я спрыгнула со стола, подошла к нему ближе и возмущенно скрестила руки на груди. — Да, мы с ним не идеальная пара, но он мне интересен.

— Он не подходит тебе, Гермиона. Тебе стоит его бросить, пока ты не разочаровалась в этом парне окончательно, — Гарри даже не пытался сгладить углы моего нарастающего раздражения.

— Да что ты вообще знаешь о том, кто мне подходит, а кто нет. У тебя сто девушек на неделе, и на каждую из них возлагаются какие-то эфемерные ожидания!

Поттер молчал, то ли ошарашенный моей внезапной тирадой, то ли пытаясь успокоиться, чтобы не сказать мне что-то резкое в ответ, но снова поднес к губам бутылку и пил так долго, как будто пытался добраться до дна.

— У меня нет никаких эфемерных ожиданий насчет моих женщин. Ни у одной из них нет даже намека на то, что я хочу видеть в итоге. А ты начинаешь отношения с совершенными идиотами, думая, а вдруг они окажутся достаточно хороши для тебя… Для тебя! — он сделал шаг вперед, и мы оказались так близко, что я отчетливо ощутила исходящий от него тяжелый торфяной аромат шотландского напитка. — Это как низко нужно себя ценить, чтобы такой как Малькольм был для тебя хорошим вариантом?

— Ты! Ты… — слова стопорились, чувство бескрайней злости заполняло мое сознание и не давало произнести мне что-то членораздельное.