Читаем Катастрофа размера XXL онлайн бесплатно

Знаете, каково быть лучшим физиотерапевтом в отделении? Это как быть единственным трезвым водителем на свадьбе: все на тебя опираются, все в тебе нуждаются, но в конце вечера тебя всё равно забывают позвать на праздничный торт. Хотя в моём случае при виде торта — вспоминают как раз обо мне. Точнее, о моём лишнем весе.

Я стояла в ординаторской, поправляя белый халат, который на моих ста десяти килограммах сидел скорее как чехол для танка, чем одежда медика. Вадим — мой жених, блестящий хирург и по совместительству человек со стерильной душой — паковал чемодан прямо на кушетке.

— Оленька поедет вместо тебя, Полин, — бросил он, не оборачиваясь. — У неё английский лучше.

— У Оленьки английский на уровне «London is the capital of Great Britain», Вадим, — я скрестила руки на груди, отчего пуговица на халате жалобно пискнула, моля о пощаде. — А у меня — десятилетний опыт реабилитации и доклад по динамике восстановления связок, на который я угробила год жизни. Мы же договаривались. Конференция в Эмиратах, море, отель, мои наработки...

Вадим наконец обернулся. Вздохнул так тяжело, будто я была неоперабельной грыжей.

— Послушай, там будут светила мировой медицины. Профессура. Я не могу... ну, понимаешь. Ты слишком заметная, Поль. Я не хочу ловить на себе сочувственные взгляды коллег, когда они увидят мою невесту. Пойми! Это вопрос престижа.

Я на секунду оглохла. Реально, в ушах зашумело, как в неисправном тонометре.

— Заметная? — тихо переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал (хотя мой подбородок, а их у меня полтора, явно имел своё мнение на этот счёт). — То есть, когда мы три года назад решили жить вместе, мои «объёмы» тебе не мешали? Когда ты ел мои вовсе не диетические запеканки и просил сделать массаж спины после десятичасовых смен — престиж не страдал?

— Тогда мы были дома, — сухо отрезал он. — А это — работа. Сама должна понимать. Всё, меня вызывают на аппендицит. Поговорим позже.

Он ушёл, оставив в воздухе запах дорогого парфюма и дешёвого предательства. Вечером «позже» не наступило. Когда я пришла домой, обнаружила пустую вешалку в прихожей и отсутствие своей флешки на рабочем столе. Этот «гений скальпеля» не просто улетел с Оленькой (которая, к слову, весит меньше, чем моя левая нога), он прихватил мой доклад. Мой труд. Мой единственный шанс заявить о себе.

Я сидела на диване, обнимая пачку печенья — мой стандартный способ реанимации разбитого сердца — и смотрела в стену, так как телевизора у нас не было. Зачем? Если мы практически жили в больнице, а сюда только спать приезжали. И сексом заниматься…

В груди заклокотала такая ярость, что, кажется, я могла бы вырабатывать электричество для небольшого посёлка.

— Значит, слишком «заметная» для твоего престижа? — прошипела я, кроша печеньку в пыль. — Ну что ж, Вадимка, я сделаю себя незаметной. Но не для тебя.

Рука сама потянулась к его прикроватной тумбочке. Выдвинув ящик, я нежно улыбнулась «золотой» кредитке, что блестела внутри. С её помощью мы планировали покупать обручальные кольца и заказывать банкет.

Но планы изменились.

Потому что в почтовом ящике, где почты уже лет десять не было, только рекламные проспекты, я обнаружила флаер с фото невыносимо синего моря и непозволительно сексуального мужчины в белоснежной форме.

«Круизный лайнер «Мечта». 10 дней в открытом море. Интенсивный марафон «Путешествие к лёгкости»: сбрось всё лишнее перед новой жизнью». Цена была такая, что за эти деньги можно было купить подержанную иномарку или почку на черном рынке.

— Идеально, — прошептала я, вбивая данные карты. — Десять дней на сельдерее и фитнесе под присмотром садистов-тренеров. Что может быть привлекательнее?

Когда пришло уведомление о списании, я почувствовала первый прилив счастья за этот грёбаный день. Это было лучше любого эклера. Даже двух!

— К твоему возвращению, дорогой, я буду такой фитоняшкой, что ты меня не узнаешь, — пообещала я пустой спальне. — А когда ты меня не узнаешь, я пройду мимо, вильну бедрами (уже в размере М, надеюсь) и сделаю вид, что мы вообще не знакомы.

И захлопнула ноутбук. До отплытия два дня. Нужно купить белый сарафан — говорят, на кораблях это модно. И плевать, что сейчас я в нём буду похожа на парусник, идущий на таран. Главное, что у этого парусника есть цель и чужая кредитка.

Знаете, что самое приятное в шопинге на чужие деньги? Нет, не отсутствие угрызений совести — у меня они атрофировались вместе с любовью к Вадиму сразу после того, как он украл мой проект и укатил в Эмираты вдвоём с женщиной младше меня на десять лет и худее на шестьдесят килограмм.

Самое приятное — это когда ты заходишь в магазин, где одна бретелька от бюстгальтера стоит как мой средний оклад в больнице, и не чувствуешь себя «бедным родственником» из Сызрани.

Бутик назывался что-то вроде «Шёлк и Грех». Внутри пахло селективным парфюмом, большими деньгами и лёгким презрением консультанток. Девушка на входе — тонкая, как катетер, и с таким лицом, будто у неё хронический гайморит — окинула мои сто десять килограммов профессионально-вежливым взглядом «вы ошиблись дверью, отдел чехлов для диванов на другом этаже».

— Добрый день, — пропела она, не меняя выражения лица. — У нас представлены эксклюзивные коллекции. Боюсь, ваш... э-э... специфический размер может быть в дефиците.

Я улыбнулась своей самой «докторской» улыбкой — той, которой обычно сообщаю пациентам, что курс электрофореза затянется на месяц.

— Любезная, мой «специфический размер» — это триста пятьдесят граммов чистой ярости и золотая карта хирурга-предателя, — я помахала пластиком Вадима прямо у её идеального носа. — Так что несите всё, что у вас есть самого крутого, кружевного и вызывающе дорогого. Если застряну — вызовем МЧС, я заплачу за ложный вызов.

Через десять минут я уже была в примерочной. Это отдельный вид пытки для женщины моей комплекции. Зеркала здесь были такие чёткие, что я видела каждую свою складочку (а их у меня, скажем прямо, немало).

Первым делом я примерила комплект цвета «пьяная вишня». Шёлк был таким нежным, что казалось, будто меня обнимает облако, которое до этого плотно пообедало стейком с кровью!

Косточки бюстгальтера впились в рёбра, напоминая, что физиотерапевту не помешало бы следить за осанкой, но вид... вид был сногсшибательный. Я выглядела как рубенсовская муза, которая только что ограбила банк.

Кстати, о банках. Каждое «пик» терминала на кассе отдавалось в моей душе как симфония Бетховена. Минус тридцать тысяч... минус сорок... Вадим, надеюсь, твоему аппендициту ох как икается!

Потом был купальник. Сплошной, изумрудного цвета, с такой утяжкой, что я на пару минут забыла, как дышать. Зато талия внезапно обнаружилась где-то в районе солнечного сплетения.

Я крутилась перед зеркалом, рассматривая свои «шикарные округлости», как любит говорить моя мама (хотя я предпочитаю термин «стратегические запасы обаяния»). В этом изумрудном безумии я была похожа на дорогую яхту — массивную, надёжную и готовую к дальнему плаванию.

— Берём! — крикнула я консультантке, которая уже заметно подобрела и даже предложила мне кофе. Видимо, золотой цвет карты Вадима подействовал на неё лучше, чем любые антидепрессанты.

В итоге из магазина я выходила с тремя пакетами. Внутри лежали: кружева, которые стоят как крыло самолёта, купальник, способный выдержать цунами, и моё новое самоощущение. Я больше не была «невестой, за которую стыдно». Я была женщиной с отличным вкусом, острым умом и очень, очень «нулевой» кредиткой в кармане.

Дома я упаковала всё это богатство в чемодан. Белый сарафан, новые комплекты (один — чёрный, почти прозрачный, чисто для поднятия боевого духа в зеркале) и куча кремов.

Вадим прислал смс: «Поля, не дуйся. Доклад я подправлю под стиль Оли, тебе всё равно такая слава не нужна. Вернусь — сходим в ресторан. Целую».

Я посмотрела на экран, потом на гору элитного белья.

«Он совсем на голову отшибленный, раз полагает, что я всё прощу измену и предательство за тарелку итальянской пасты?» — блокируя номер, изумилась я.

Мой лайнер отплывал завтра. И если помощник капитана хотя бы вполовину так хорош, как выглядел на буклете, то ему не повезло. Он даже не догадывался, насколько насыщенным будет этот круиз. Ведь моя душа требовала немедленной мести!

А если он окажется таким же занудой, как Вадим — что ж, у меня есть физиотерапевтический опыт. Я знаю, на какую точку нажать, чтобы человеку стало мучительно больно. Или мучительно хорошо.

Порт встретил меня таким грохотом и суетой, будто здесь снимали финал блокбастера, где все куда-то бегут, а главный герой в последний момент прыгает на крыло самолёта. Только вместо самолёта передо мной возвышалось оно.

Лайнер «Мечта» выглядел как четырнадцатиэтажный кремовый торт, который кто-то по ошибке спустил на воду. Огромный, ослепительно белый, сверкающий панорамными окнами так ярко, что мне захотелось немедленно надеть тёмные очки (и, желательно, корону). Он не просто стоял у причала, а доминировал над горизонтом, всем своим видом намекая, что жизнь за бортом — это так, демоверсия, а настоящая игра начинается здесь.

— Господи, Поля, — прошептала я сама себе, поправляя лямку сумки, которая уже начала впиваться в плечо. — Мы либо похудеем, либо просто потопим это корыто своим обаянием. Третьего не дано.

Вокруг кипела жизнь. Богатые пенсионеры в льняных костюмах, семьи с гиперактивными детьми и... мой личный «фронт». Группа марафона «Минус 10 за 10» собиралась у отдельной стойки.

Знаете, я ожидала увидеть унылую очередь женщин, которые смотрят на мир с тоской лишнего калория. Но реальность ударила по моей самооценке (в хорошем смысле). Рядом со мной стояла женщина лет сорока в таком алом платье, что на его фоне пожарные машины показались бы бледными поганками. У неё были идеальные локоны, губы цвета спелой вишни и формы, которые не просто «были», а «есть»! Они явно заявляли о себе в полный голос.

И тут же, в паре метров, прогуливались «стандартные» отдыхающие. Группка стройных девиц с лицами такими постными, будто они питаются исключительно святым духом и разочарованием в жизни. Они смотрели на нас с тем самым вежливым ужасом, с каким смотрят на приближающийся цунами. Но, честно? На фоне моей новой «красной» знакомой эти фитоняшки выглядели как недосоленные макароны рядом с сочным стейком. Энергии в них было столько же, сколько в разряженном смартфоне.

— Привет, коллега по несчастью! — Дама в алом ослепительно улыбнулась мне. — Я Жанна. Приехала за новым мужем, ну и, может, скинуть пару килограммов, чтобы он смог меня поднять.

— Полина, — я с искренним восхищением пожала ей руку. — Приехала потратить деньги одного хирурга и доказать этому вору и изменнику, что «престиж» — это диагноз.

— Это сильно, — впечатлившись, весело похвалила Жанна.

Раздался гудок. Нет, это не был просто звук. Это был утробный, вибрирующий бас, от которого у меня задрожали даже косточки в бюстгальтере (том самом, за сорок тысяч). Земля под ногами будто качнулась, и огромная махина лайнера медленно, с достоинством королевы, начала отваливать от причала.

Я долго наблюдала, как порт начинал сжиматься, будто моя любовь к тому, кто её не ценил. Люди на берегу превратились в муравьёв, машины — в игрушки. Всё моё прошлое — Вадим, его Оленька, душные коридоры больницы и мой украденный доклад — осталось там, за серой полосой прибоя.

Ветер пах солью, дорогим лосьоном для загара и чем-то совершенно умопомрачительным — свободой. Я стояла у леера, чувствуя, как морской бриз нещадно портит мою укладку, но мне было абсолютно плевать.

Впереди было десять дней. А ещё был бассейн, где я планировала выгуливать свой изумрудный купальник-утяжку (главное — не чихать, а то выстрелю из него как пробка).

Впереди были тренировки, от которых, скорее всего, я буду умирать, но умирать красиво. А главное — где-то на этом плавучем торте ходил помощник капитана с флаера, который ещё не знал, что в его идеально распланированную морскую жизнь только что ворвалась катастрофа в размере XXL и с очень боевым настроем.

— Ну что, Поля? — я подмигнула своему отражению в стекле. — Посмотрим, кто кого?

Первая тренировка началась в восемь утра. В восемь, Карл! В это время приличные люди ещё только досматривают сны о безлимитном шведском столе, а не пытаются изобразить из себя грациозную лань на верхней палубе под палящим солнцем.

Помощник старшего коуча — девица по имени Анжела, чья талия в обхвате меньше моего запястья — скакала перед нами, как заведённый кролик из рекламы батареек.

— Девочки! Сжигаем токсины! Прыгаем выше! Представьте, что вы — пушинки! — тонко визжала она, беспрестанно хлопая в ладоши.

«Пушинки», ага. Если я сейчас подпрыгну, на нижней палубе решат, что мы столкнулись с айсбергом. Как дипломированный физиотерапевт с десятилетним стажем, я точно знала: то, что Анжела называла «интенсивным жиросжиганием», на языке медицины именовалось «верным способом выплюнуть суставы в бассейн».

Поэтому применила тактику «умного саботажа». Пока остальные бедняжки честно пытались оторвать свои сокровища от палубы, я делала вид, что нахожусь в глубоком приседе. На самом деле я просто слегка согнула колени и сосредоточенно дышала, имитируя запредельную нагрузку. (Главное в этом деле — вовремя вытирать пот со лба, даже если он не выступил, и делать очень зверское лицо).

— Женщина в синем лонгсливе! — возмущённо рявкнула Анжела. — Почему не работаете в полную амплидуду?

— У меня особая специфика связочного аппарата! — крикнула в ответ, не меняя зверского выражения лица. — И вообще, резкие прыжки при моём индексе массы тела — это биомеханический терроризм!

И, пользуясь заминкой (за которую вся наша обильно потеющая группа была мне безмерно благодарна), прочитала ей лекцию о вреде осевой нагрузки на позвоночник.

Когда я замолчала, девочки зааплодировали, а Анжела на секунду зависла, хлопая ресницами. Моя тирада про «биомеханический терроризм» и осевые нагрузки подействовала на неё как ведро ледяной воды на перегретый процессор. Видимо, в методичке для «пушинок» не было раздела, как спорить с разъярённым физиотерапевтом, который сыплет терминами похлеще латыни в анатомическом театре.

— Ладно, ладно! — картинно вскинув руки, сдалась она. — Уговорили, «специфическая» вы наша. Отменяем прыжки! Группа, внимание! Переходим к статике. Глубокий полуприсед и держим! Работаем над тонусом, девочки!