Читаем Катарсис (СИ) онлайн бесплатно

Катарсис.

Внимание!

Очередная графоманская поделка на модную тему.

В наличии: русский попаданец, мегакрутой как всегда, песни, промежуточный патрон, командирская башенка, советы Сталину "Как нам обустроить мир", псевдофилософия, мистика, магия, пафос и превозмогание, метеоритные осадки по кустам в виде роялей, а также многое другое, в том числе пошлость и мат.

Ахтунг! Множество ошибок, неточностей и нелогичностей. Эксперты одобрят. Тупые шутки, примитивный язык изложения, сопли и самокопание, квасной (клюквенный) патриотизьм также присутствует.

Личностям со слабой психикой, ценителям прекрасного, и прочим мёртворождённым - категорически не рекомендуется.

Сей текст - для сильных духом соотечественников - импортоговорящим немцам будет совсем тяжко - многое - непереводимо.

Введение.

Попадос.

Молодая поросль хвойных пород приятно ласкала обоняние, уставшее от городского воздуха.

Я лениво ковырял ковёр опавших иголок. Не за грибами я приехал. Тихая охота - отдых от суеты. От шума города, от людских голосов, от работы и проблем.

Проблем. Как-то незаметно интересный и азартный процесс выстраивания своего дела, бизнеса, как сейчас принято называть, перестал быть интересным и интригующим. Когда это случилось? Где-то на рубеже реинкарнации ВВП опять в президенты. Нет, с ним это никак не связано. По Путину время отмеряется. Ну, как в народе принято - "во времена Брежнева", "при Сталине" и т.п. Вот и это - "когда Путин опять стал президентом". Хотя, он совсем не при делах. В моих делах.

Просто к этому времени пришло осознание, что дело моё достигло потолка своего уровня и расти ему уже некуда. Да и не дадут. Городские просторы освоены полностью, а на областной уровень, и дальше - мне не выйти. Не, теоретически - можно добиться и дальнейшего роста, но следующая ступень - иные порядки стоимости вхождения и иные порядки сложности выживания. А молодость осталась где-то там. А с ней и былые морально-волевые. Вместе с амбициями. Всё что можно, я себе уже доказал. Узнал себя достаточно. До горького осадка.

Так дело превратилось в работу. В нудную скучную рутину. Плюнул бы да и бросил бы всё, как тогда, после гибели Лёшки. Тогда меня попросили вернуться. Друзья-соратники. Руководство города. Одни, партнёры, доверились мне, пошли за мной, развал бизнеса больно ударил по моим соратникам. А тогдашние главы города просто не могли допустить потери источника налогов и рабочих мест. Тогда я вышел из штопора, вывел бизнес на нынешний уровень.

И вот - предел. Предел возможностей и желания. Прежних мужиков, что рулили жизнью города - схоронили. Те ещё мужики, советской закалки. Пришла молодая поросль. С иными укладами, целями, устремлениями и ценностями. Довольно амбициозными, но примитивными. Власть и деньги. Вот и все их цели, устремления и ценности. Власть и деньги. Не как средство, а как самоцель.

Прежние главы города - ангелами не были. Но, власть для них была для чего-то, деньги - тоже для чего-то. Да и сами деньги для них значили мало. Гораздо ценнее были отношения. взаимозачёт услуг. Ты им на майские предоставляешь людей, материалы и транспорт, они помогают тебе "договориться" с "областью" по поводу спорного участка земли. Например. Так я привык. Так считал правильно. В бизнес они не лезли. Им нужны были от меня только мои возможности.

А молодая поросль хочет просто и тупо бизнес отжать. Ну, зачем тебе, тридцатилетнему обалдую, сидящему в кресле наместника от ФСБ - мои мастерские, цеха и бригады? Ты же запоришь всё! Нет, я понял бы, если бы поставили под "допналог". Нет, им надо чтобы я просто им дело отдал. Полностью. Дурость.

Даже деньги предлагают. Нет, деньги - хорошие. Где-то в пределах стоимости бизнеса. И продал бы. Но... Соратники. Они пошли за мной. Многие со мной с кооператорского движения 80-х, прошли через рэкет и малиновые пинджаки. Для них мой уход - их уход. Держат. "Не погуби дело, Мамонт! Не таких ломали!"

Не таких.

О! Грибы. Слюнявчики. Так их называла жена, когда ещё жили нормально. Тогда вместе "по-грибы" ходили. Как же мы любили друг друга!

Червивые, проклятье! Так и любовь её съели червяки. Как из любящей, восторженной феи она могла превратиться в крикливую, ненавидящую фурию? Как-как? Просто. Червяки съели. И червяков этих в семью принёс я. Я сам.

Сердце опять заломило. Уже обыденно и привычно. Так же обыденно и привычно сел на пенёк, достал пластинку таблеток, выломал сразу две, закинул в рот, проглотил. В пластинке остались две таблетки. Блин, плохо! Оглянулся - машина уже далеко. Идти так в лом! Обойдётся, как-нибудь. Две-то есть.

Любила она меня до умопомрачения. А я? Я делал вид, что она не догадывается что за "переговоры" проводятся в бане. Это сейчас - офисы. А раньше "тёрки" "разруливались" в сауне. А где серьёзный разговор - там водка. А где водка - там девки. Облегчённого поведения.

А жена - умная. Высшее образование, всю жизнь - главбух. Видела, знала, молчала. Только любовь из глаз её ушла. А потом и сама она ушла. Тихо и мирно. Собрала вещи, забрала детей и ушла.

Через месяц его в очередной раз подстрелили. Да так, что в реанимации очнулся. А рядом - она. В слезах. Обещал ей, что - всё! Что всё наладиться. Поверила.

Жизнь потекла размеренно. И с виду - нормально. Но, не было у неё прежней восторженности им. Это тогда она влюбилась в героя-афганца, ветерана с полной грудью наград. А к тому времени кем он стал? Тем самым "малиновым пинджаком".

А потом Лёшка со скандалом ушёл из дому. Уехал в Рязань поступать. Жена обвиняла меня. И - так и есть! Мальчик вырос на моих рассказах про "горы и духов", на байках моих "братков", большей частью таких же "афганцах". И как я его не убеждал в его зрелости, что война - это не восторженная романтика, а кровь, грязь, гной и смерть - бесполезно. Дошло до того, что я взбеленился и ударил сына. Впервые. И он сбежал из дому.

И - поступил. Закончил с отличием. Бравый офицер-десантник. Конечно, я был горд им. Но, кошка пробежавшая меж нами, так и не исчезла.

А потом - Чечня. И мой сын вызывается добровольцем. И добивается своего - отправляется на эту ненужную войну.

Дома - истерика. И у меня - тоже. Потому что когда тебе 18 лет - ты считаешь себя бессмертным. А когда разменял сороковник, да ещё и сын - родная кровинушка! Бросил всё, нах! Взял все оборотные средства в "нале", все "заначки". Продал новенький Крузак чуть не даром, чтобы хватило "смазки". Это когда ты не хочешь в армию - тебя с милицией ищут. А вот когда ты хочешь, а здоровье уже не то - сложно. А именно в определённую ВЧ - вообще начинают жилы и деньги вытягивать. Понимают же - раз ты захотел, то будешь - платить столько, сколько смогут выдавить.

Так я оказался в разведроте сына. Он - командир, я - завхоз. Старшинские лычки я ещё в прошлой сверхсрочке "за речкой" получил.

Сердце опять ухнуло. Не уберёг я сына. Не знали мы тогда, что "духи" командиров различают не по внешнему виду, по звездам и иной форме (от внешних различий комсостав избавлялся сразу же, снайпер не должен издали отличить рядового от лейтёхи или капитана), а по ящику рации сопровождающего связиста.

У меня на руках сын кровью истёк. Сквозная через всю грудную клетку. С огромной выходной дырой. Своими руками глаза закрыл.

Месть. Месть не дала сойти с ума. Месть.

А через несколько месяцев непрерывных боевых вылазок в горы пришло понимание, что месть - моя не будет утолена. Никогда. Война эта - глупая, бессмысленная! Боевиков, просто физически, не вырезать. А чеченцев резать за то, что они - чеченцы и оказались дровами в пламени этой бессмысленной бойне?

И пришла пустота в душу. Воевать расхотелось.

Дома - глаза жены. В глазах - выгоревшие слёзы и ненависть.

- Прости, что выжил.

С той поры - чужие люди.

Кто это ломиться так через лес, как секач? Чувство опасности проснулось. Надо же! Появилось впервые в Афгане, когда пропал Олежка. Не раз спасало шкуру. Ну, вот какая опасность может быть тут? Но, я привык доверять этому чувству. Маленький китайский ножик, каким я срезал грибы перекочевал в карман, а в руку прыгнул златоусовский нож. Красивый, прочный, острый, надёжный и... безумно дорогой. С лихих 90-х он всегда у меня на поясе. В Чечне напился крови человеческой.

Восприятие мира изменилось. Хм! Боевой режим. Не думал что тут и сейчас снова буду чувствовать себя в бою. Смещаюсь вбок.

Кто это, интересно, охотится на меня? Кто этот олень? ФСБ? Да ну на! Их работы я бы даже не заметил. Погасло бы сознание - и всё. И меня бы не нашли. Но - не нужно им это. Палево это. Они и так получат всё, что им нужно. Дело не в государственной безопасности. Я для государства не представляю опасности. И им, феэсбешникам, молодым да ранним, до безопасности нет дела. Они делают деньги. А деньги любят тишину. Моё исчезновение - громко. Им это - не надо.

Конкуренты? И им не надо. Лихие 90-е давно закончились. Когда закончились лихие головы. С конкурентами у меня всё ровно. Дела сейчас решаются разговорами, бумагами и адвокатами.

Да и лось, что так шумит в лесу - на профи не тянет. Не профессионал какой-то. Ломиться напрямки по моим следам, ломая валежник и с шумом отклоняя ветки.

А вот и он. Вот это тюлень! Камуфляж плотно обтянул пузо и ягодицы женоподобной фигуры тридцатилетнего мальчика, так и не превратившегося в мужчину, не обрёл свойственной мужику стати. В руках понтовая помповая игрушка. Насмотрятся американских тупых боевиков с их рекламой американского же оружия!

Присаживаюсь за молодой сосной. Ничего он не заметил. Так и пропёрся мимо, как лось.

- Зачем ты пришёл? - говорю в землю.

Выстрел. Давно я не слышал выстрелов. После гибели Лёшки, терпеть не могу стрельбы. Настрелялся. Как с Чечни вернулся - на охоту только с лукошком и ножами.

А он - лось. Жертва. Решил убивать меня. Тупой баран. Убивать меня в лесу? Ветерана двух войн? Он даже направление голоса не определил. Не хотел я его убивать. Голос подал, давая ему шанс. Шанс - сбежать. Не хочу убивать.

- Не хочу тебя убивать. Оставь ствол, свали борзо - жив будешь!

В ответ мат и выстрелы. На меня посыпались иголки. Откатываюсь.

Эх, где мои 17 лет?

Захожу к нему с другой стороны. Стоит столбом, тупорылое создание, стволом водит, нервно крутится. Меня не видит и не чует.

Бросаю ветку вправо. Стреляет. Шаг, два, три. Оборачивается, видит меня. Ужас в глазах. Кладу руку на горячий ствол помповика, выворачиваю из его рук, бью ножом. Вонь. Всегда вонь.

- Не убивай, - выдыхает в лицо перегаром и сползает к ногам.

- Поздно. Ты уже мёртв, - отталкиваю его тело. Заваливается на спину, судорожно сжимая рану.

- Я всё скажу. Вызови скорую! - кричит.

Мир перед глазами - идёт кругом. Молодые лапы сосен мельтешат, как в калейдоскопе. Я уже сижу на заднице, судорожно лапаю карман, никак не выдавлю таблетки.

- Сотовый тут не берёт. К машине нам не выйти, тюлень. Прими смерть достойно, - хриплю я, судорожно проглатывая таблетки.

Я уже знаю, что спасёт меня только чудо. Допрыгался, Мамонт! Допрыгался.

- Я всё расскажу!

- Что ты мне расскажешь? Что вы с дочкой моей ненаглядной решили мой бизнес себе забрать? Думаешь, не знаю, с кем она живёт? И так бы отдал. Не денег жалко. Людей жалко. Погубите всё. Ничего же вы не умеете. Она - ладно, девка. Но, ты, тюлень! Тридцатник прожил, ума не нажил. Сдохни уже!

Он материться, угасая. Я знаю, куда бить. Ну, чуть рука дрогнула, когда узнал его, когда понял, что собственная дочь - убивает меня.

Смерть его болезненна и неизбежна. Всё. Затих. Ногами больше не сучит.

Сижу над ним, опёршись на ружьё с окровавленным ножом в руке. И чувствую, как моя жизнь уходит из меня, как и из него. Руки сами вытирают кровь с ножа, тащат с его тела рюкзак, перезаряжают ружьё. Зачем? Автоматизм. Руки делают то, что раньше было правильным - содержи оружие в чистоте и заряженным. Так же автоматически тяну его телефон, зажигаю экран, фиксирую время, отсутствие связи, так же автоматически телефон следует в карман.

Мысли мои далеко при всех этих манипуляциях. Чувствую ледяное дыхание смерти. И подвожу итог жизни своей.

Осознанная жизнь моя началась с воспоминаний о детдоме. Друг Олег. Он был всегда рядом, как брат. Всё у нас было одно на двоих. Общий шкафчик, общие враги и друзья. Общие мечты.

Мечты. Они мечтали стать военными. Красивыми, здоровенными. Мечта привела их в Афган. И от мечты не осталось даже пепла.

За месяц до приказа - Олежка пропал. Пошёл за водой и нарвался на духов. Короткая перестрелка.

Уже через пятнадцать минут вся их разведрота была на месте боя. Два трупа моджахедов, стрелянные гильзы, кровь. Олежки - нет. И никаких следов.

Месть. Я остался в горах. Сверхсрочно. Мне - некуда возвращаться. Остался. В надежде, что найду единственного дорогого мне человека. А командиры - только рады. Один я - стоил нескольких необстрелянных пацанов.

Сверхсрочная. Я не замечал дней, месяцев. Не вылезал из боевых. Всё надеялся, что найдётся след Олега. Пытал пленных "духов".

Это кровавое безумие кончилось госпиталем. Возвращаясь с боевого "попуткой" - колонной. Попали в засаду. Первым же взрывом, первым же зарядом гранатомёта оторвало голову ротному и отбросило меня с "брони" на скалу. Приложило так, что очнулся только в госпитале. Заново учился ходить. Рьяно рвался в строй.

А потом - очнулся ещё раз. Кровая пелена спала с глаз. Вернулся в роту, а всё - чужое. Ротный - другой. С кем воевал - никого нет. Все чужие.

Дослужил своё и - в Союз. Попытаться жить. Одному.

Куда ехать дембелю-сироте? В столицу. Благо в то время устроиться даже в Москве - было несложно. Работа на заводе, угол в общаге. С "боевых" я привёз импортные шмотки-технику-электронику. Естественно, я стал центром кристаллизации. В одиночестве не был. Пьянки, гулянки, танцульки.

Вот на танцульках в Университете и встретил её. Влюбился сразу. И она - сразу и без памяти. Пел ей песни ночами напролёт, сам себе подыгрывая на гитаре.

Расписались. Дали семейное общежитие. Зажили семейной жизнью. С периодическими моими "загулами". Запоями. Родился Лёшка.

Это на полгода держало меня в узде. А потом - "друзья-однополчане"! Оказался я - вляпамшись в гнилое дело. Пьяная драка с поножовщиной. Резал - не я. Но, "друзья-однополчане" дружно вешали всех собак на меня. Повезло - следак оказался человеком чести. Не сел я. Но, за 101-й км - выписали.

Так и оказались мы в этом Мухосранске у родственников жены. С работой тогда сложности не было. Оба устроились на завод. Она - в бухгалтерию, я - в литейку. Потом - кузня, термичка. Горячий стаж зарабатывал.

Остепенился. Квартиру получили. Дочь родилась.

А потом жизнь пошла кувырком. Перестройка. Кооперация. Рэкет. С параллельным параличом всей прежней жизни. Заводы - не встали, но зарплату платить - не стали.

Я тогда нырнул в этот омут мутной воды с головой. На всю жизнь. Хозяином хотел стать. А стал - бандитом. Бизнесменом. Золотая цепь, бита, кастет. Мерседес, потом - "Бэха", потом - "Крузак". Сейчас - Нива. Хороший итог.

Война, смерть сына, отчуждение жены и дочери. Запой. Друзья, что вытаскивали из запоя. Бизнес. Окна-двери-пилорамы. Цеха и заводики. Офисы и склады. Магазины и автомастерские. Коробки, накладные, договора. И - пустота в душе.