Читаем Карусель баланса онлайн бесплатно

Качели во дворе надсадно скрипнули, спугнув прикорнувшего неподалеку голубя. Тот коротко уркнул и тяжело взмыл в сентябрьское небо. Ника придала ускорения ногой и полетела по кругу, раскручивая себя за невсамделишный руль. Быстрее, резче, почти до тошноты. Да хоть бы и вырвало, что ли, все равно хуже не станет. Потому что куда уже хуже?

Вот бы забыть картинку, которую увидела сегодня. Перестать думать о случившемся хотя бы на восемь минут. Почему именно на восемь, Ника не знала, но продолжала с остервенением крутить синий руль с облупившейся краской.

Поворот: почему она задержалась после уроков? Второй: почему телефон был не на беззвучке, как обычно? Еще один: как завтра пойти в школу и как показаться тем двоим?

На глаза стремительно опустилась темная шторка, на фоне которой замелькали желтоватые пятна. К горлу подступила горечь с мерзким привкусом столовской котлеты, которую проглотила в обед.

Ника откинулась на металлическую спинку качели, свесила голову назад. Позволила времени расправиться с ускорением, которое сама задала. Дождалась, пока кружение прекратится. И только после этого сложила руки на руль и уронила на них голову. Бисер с фенечек на запястье врезался в лоб. Но это ничего. Важнее другое. Наконец-то омерзительное чувство стыда вылилось в слезы.

Сегодня она задержалась чуть дольше, стараясь прихваченным утром утюжком для волос придать непослушным локонам какое-то подобие шика. Трудилась у зеркала, высунув от напряжения язык. Раздевалка располагалась за шкафом, никто ее не увидит. Вообще, она не просто так там торчала. Уроки закончились пораньше, и все уже свалили домой. Нике это было на руку. Знала, что Эдик сегодня дежурит около входа, надеялась дождаться окончания смены и дойти до остановки с ним рядом. А может, вообще проводит до дома. Раньше, особенно при хорошей погоде, они частенько шли пять километров пешком. Шли, не касаясь друг друга, не флиртуя и не заигрывая, но Ника всегда ощущала его энергетику и грелась в лучах молчаливого счастья.

Раздался стук закрывшейся двери. Прошаркали по линолеуму чьи-то ноги.

— Да куда ты гонишь, сейчас мне лямку порвешь, от Виктории сикретс, — зажурчал смехом нежный голосок.

«Даринка, жучка, что она тут делает? И с кем?» — Ника ухмыльнулась, левой рукой придерживая черную ручку электрических щипцов, а правой обводя клубничным блеском губы.

Она валяется с проворности подружки с параллельного десятого «Б». Как ее вообще классную комнату «ашек» занесло, своей что ли мало?

— Ты такая горячая, Дарина, ну чисто динамит, — прорычал низкий голос.

Его голос. Эдика.

К горлу подкатил горький ком. Так у нее бывало при волнении, с детства. Перегиб желчного пузыря.

Плойка скользнула чуть ниже и обожгла висок.

Чтобы не вскрикнуть, Ника зажмурилась и ущипнула мочку уха.

«Чео-о-о-рт». Нет, она себя не выдаст.

«Хоть бы они ушли, плиз-плиз-плиз»1. Ника многое бы отдала, чтобы получить шанс незаметно выскользнуть из школы и убежать подальше от этого кринжа2.

«Если нужно будет, заночую тут за шкафом, только бы не натолкнуться на подлую парочку».

— Which is ironic. Because when I wasn't honest, I was still being ignored3, — запела Билли Айлиш из ее рюкзачка.

Мама. Всегда звонит не вовремя. Почувствовав, что стыд кипятком ударил в макушку, Ника вытащила из розетки шнур Ровенты, схватила с вешалки ветровку и сумку, и прямо так, с утюжком в руках, вышла из-за шкафа и быстро проскочила мимо ошарашенных ребят, старательно отводя глаза в другую сторону и надеясь, что лицо ничего не выражает.

Теперь, сидя на качелях, по привычке сделала селфи. Через телефонный автопортрет она лучше понимала свое состояние, чем оценивая лицо в зеркало или слыша замечания мамы. Придирчиво посмотрела на полученное фото. Короткая стрижка агрессивно топорщилась. Даже вожделенный Дайсон не смог бы исправить ситуацию, не то что мамина Ровента. Час назад Ника оставила на полу ванной пятнадцать сантиметров волос, полчаса назад — смыла обесцвечивающую краску и увидела новый соломенный цвет вместо природного русого.

Уродство на голове пробудило нелестные ассоциации. Ника вспомнила, как в деревне у бабушки ходила на поле. Там росла пшеница, или рожь, или что-то там еще. И вот когда это нечто зерновое убрали комбайнами (надо же, вспомнила словечко), на месте стеблей и колосков остались жесткие палочки. Ярко-желтые на черном фоне земли. Теперь такие же бесящие пучки торчали из ее розовой кожи. С таким убожеством вместо прически только народ смешить, а не самовыражаться.

Пальцы резво набрали: «Мам, привет! Помнишь, ты говорила, что теть Зоя теперь колорист в крутом салоне? Запиши меня к ней, плиз. Это срочно! Сегодня! Дома объясню. Вопрос жизни и смерти». Ника снабдила просьбу толпой умоляющих эмодзи и нажала «отправить».

«Сегодня в 19:00. Зоя из-за тебя согласилась задержаться, мне еле удалось ее уговорить. Так что смотри не опаздывай. За посещение сама переведу, а от тебя буду ждать объяснений». Следом пришло второе сообщение: «добирайся потом на такси, не хватало еще за тебя переживать».

Когда Ника зашла в салон, там уже почти никого не было. Администратор рассчитывала предпоследнего клиента, второй мастер с щеткой в руках сгребала кучки черных волос к ведру.

— Матьчесна-а-а-а, — присвистнула Зоя. — Это кто ж тебя так обчекрыжил, подсолнух ты наш. А цвет-то, ну е-мое. Ну и как это прикажешь исправлять?

— Тетя Зоечка, на тебя вся надежда! Знаю, ты огромный профи, и точно что-нибудь придумаешь, — Ника сложила брови домиком и в трогательном жесте опустила уголки губ.

— Ой, лиса-а-а. Забирайся на трон, горе луковое. — Стилист усадила девочку в кресло, обернула вокруг шеи белую полоску, а сверху пристегнула на липучку накидку, — Вероника, предупреждаю сразу: времени и сил на споры у меня нет, с девяти утра тут ишачу на кофе и бубликах. Так что давай договоримся: ты молчишь и на все соглашаешься, а я тоже молчу и делаю свое дело. По рукам?

— Заметано.

Следующие три часа Зоя стригла, разводила в миске смеси красок, мыла голову Ники, пока та, утомленная сильными эмоциями, в полудремотном состоянии волочила ноги от кресла к мойке и обратно, или клевала носом под лязганье ножниц.

В момент, когда дело дошло до финальной сушки, клиент уже вовсю посапывал под мощное жужжание фена.

— Эй, соня! Принимай работу, — Зоя отстегнула накидку, а Ника неожиданно ловко подскочила и прилипла к зеркалу, чтобы со своими минус двумя диоптриями получше разглядеть новый образ.

— Офигенно-о-о-о-о! — протянула, поглаживая блестящие ультракороткие волосы холодно-розоватого оттенка. — Теть Зой, это реально офигенно!

Ника не могла понять, как при своем солидном возрасте (кто она вообще — бумер?) и не очень современном внешнем виде, мамина старшая подруга могла создавать актуальные и стильные образы.

В такси Вероника даже улыбнулась, на несколько минут забыв о позоре и о боли, которую ей нанесли два предателя.

Дома поблагодарила маму за то, что та спасла ее репутацию и показала селфи, сделанное «до».

— Ешкин кот! — не удержалась Светлана Сергеевна, взглянув на фото, и очнувшись, добавила, — Ну, мать, ты точно в мать. Я тоже в старшей школе была той еще экспериментаторшей. То челку по диагонали постригу, то смесью хны и басмы в зеленый покрашусь. Но у меня тогда волшебной Зойки не было, приходилось так и жить с этим, пока само не смоется. А ты выглядишь шикарно. Серьезно, я не представляла, что тебе подойдет такой смелый образ.

Хорошо, что мама подумала, что неудачный эксперимент — это и есть основная проблема. Сил на откровения уже не было. ⠀

Ника зашла в ванну. Тут были самые удачные свет и фон: спереди — зеркало с лампами по кругу, позади — минималистичная стена, выложенная мелкой белой плиткой.

До того, как почистить зубы, сделала новое селфи.

Дерзкий изгиб губ, ежик серебряно-розовых волос, выставленные в виде жеста победы пальцы. Один глаз заговорчески прищурен. Второй так и манит загадочной синевой.

Удивительно, но получилось круто. Как будто не было позднего часа, послеобеденных рыданий и испарившегося по причине последних макияжа.

На автомате ткнула на иконку любимого приложения. Чуть подумала и разместила селфи в аккаунт @nika_the_best.

Хештег «НовыйЛук», хештег ДляТебя», хештег «ПитерНеСпит», хештег «ПолуночнаяБестия».

Плевать, что уже почти двенадцать. Кому надо, тот увидит.

Пока водила щеткой по зубам, краем глаза наблюдала за экраном. Уведомление о лайке. Потянулась к телефону мокрыми руками. Может, Эдик?

— А, это Чебурашка, — разочарованно пробубнила, сплевывая пасту.

Вечно первым смотрит сторис и оценивает посты. Делать ему совсем нечего, видимо. Ведь с таким ботаном никто и не дружит, чисто в классе за подсказками обращаются. Странный он, будто замороженный. Себе на уме.

Артем Чеботарев вздохнул и отложил телефон. Мама будет ругаться, если застукает смотрящим на экран в темноте. Офтальмолог высшей категории, она всегда переживала за зрение сына.

Он собирался поступать в медицинский, поэтому готовился к ЕГЭ по русскому, биологии и химии, участвовал в профильных олимпиадах. Врачебная династия, все дела.

Из-за фамилии и чуть торчащих ушей его называли Чебурашкой. Нет, не в лицо. И даже не в общем чате класса. Не хотели ссориться с отличником, который мог в любой момент помочь советом или с домашкой.

Но за спиной он нет-нет да улавливал обидное прозвище. Хотя, не так уж оно его и обижало. Какое ему дело до неразумных школьников, с которыми осталось общаться два года.

Артем знал себе цену, собирался пошагово выстраивать карьеру, такую же роскошную, как у знаменитого деда, и у него были стратегический и тактические планы на ближайшие восемь лет.

Окончить школу с отличием. Лечебный факультет, красный диплом. Ординатура, аспирантура.

Уже в тринадцать лет он понял, что до тридцати не будет заводить семью — на эти годы в приоритете исключительно обучение и работа. И сейчас, в пятнадцать, был верен своим ориентирам.

Только Вероника Рыбкина иногда заставляла вектор целеустремленности колебаться. Она ему нравилась. Но Артем совсем не был уверен, что к тридцати годам она уже не обзаведется мужем и детьми.

А ему отвлекаться некогда. У него план. Точный, неумолимый, как будильник, который выставлен на пять тридцать утра.

Артем погасил экран, положил смартфон под кровать и повернулся на другой бок. Не стоит забивать голову глупостями и красть время у сна.

Утро начиналось со стакана теплой воды и с йоги. Ему было плевать, что кто-то считал йогу не мужским видом спорта.

Лично он не собирался ради мышечной массы и маскулинной4 привлекательности перегружать суставы занятиями с «железками», или ради престижа скользить с клюшкой по льду, получая травмы и выбивая зубы. Нет. На сохранение здоровья у него тоже был план. Цель: в пятьдесят лет чувствовать себя на тридцать. Желательно, и выглядеть свежо и бодро. Врач будущего должен даже внешним видом демонстрировать свою компетентность. И начать профилактику старости лучше прямо сейчас.

Артем умылся холодной водой, достал из шкафа тюбик солнцезащитного крема с фактором SPF пятьдесят5 и отмерил ровно полсантиметра продукта.

Он уже давно рассчитал по весу и росту, сколько в точности средства нужно нанести на лицо, уши, шею и на открытые участки рук. И даже сейчас, в сентябре, не собирался отходить от ежеутреннего ритуала.

На завтрак, как обычно, заварил листовой зеленый чай, съел цельнозерновой тост с авокадо, оставил еще один на столе — для вечно опаздывающей мамы.

Рюкзак за плечи и пешком шесть километров в школу. Кардионагрузка в любую погоду — еще одно правило Артема Чеботарева, будущего профессора и руководителя клиники.

Она стояла перед закрытой дверью в класс и дышала по методу квадратов. «Три, четыре, выдох, один, два…» Нельзя было выглядеть опозорившейся лохушкой. Нужно зайти в класс гордо, как королева. «As royal as a queen, as buzzed as a bee6 — заиграли в голове слова из песни любимой исполнительницы Ленки.

Девочка пригладила блестящий ежик волос и уверенно толкнула дверь.

— Вау, Рыбкина! — радостно заорал первый балбес десятого «А» Никита Филимонов, — Вот это я понимаю, новый лук! Почти чеснок! Короче, Pink7!

Ника снисходительно-холодно, как слабоумному, улыбнулась восхищенному «джентльмену» и быстро проскочила за свою парту. Торопилась она не зря — почти следом в дверь вошла биологичка Нелли Степановна.

Сидящая рядом Юльчик радостно пихнула подругу локтем и жестами показала «круто». Ника благодарно пожала ее запястье и посмотрела на два ряда вперед, по спине Эдика пытаясь прочитать, о чем он думает и какое впечатление произвел на него новый образ. Но спина ничего не выражала. Длинное мускулистое тело склонилось набок, левая рука подпирала подбородок. Ноль эмоций, расслабленная поза.

«Ну и пофиг на тебя, на предателя!», — Ника прикусила колпачок ручки, а потом начала яростно черкать на листке.

— Коть, у тебя все в порядке? — зашептала Юльчик, стараясь не привлекать внимание мегеры Степановны.

— Да лучше некуда! — неожиданно громко выпалила Ника и приложила пальцы к губам: «Ой!».

— Рыбкина. Я вижу, вы там просто горите нетерпением ответить. Ну что ж, прошу к доске. Не в моих правилах гасить инициативу обучающихся. Расскажите, а лучше нарисуйте, структуру дезоксирибонуклеиновой кислоты.

Ника зажмурилась от досады, потом встала и умоляюще посмотрела на Чеботарева. Биологичка перехватила ее взгляд и победно улыбнулась:

— Нет, Артем вам помогать не будет. В вашем возрасте уже пора научиться мыслить самостоятельно, а не полагаться на более высокообразованных одноклассников. Начинайте.

Уже минуту теребил заусенец на пальце. Было стыдно перед Никой. Не хотел, чтобы она узнала об интрижке с Дариной. А теперь можно потерять хрупкое доверие девочки, которую он считал полноценной личностью, а не просто носительницей удвоенной хромосомы икс8, вешалкой для модных шмоток с привлекательной фигурой и смазливым фейсом9. Хотя у Вероники фигура тоже что надо, да и лицо симпатичное. Краем глаза наблюдал за ней, стоящей у доски. Видел, что лицо белее мела, что держит в руках. Даже серебристые волосы казались темной оправой.

Хотелось ей помочь, чтобы хоть как-то компенсировать вчерашнее. Ведь несмотря на статус красавчика и души компании, учился Эдуард отлично. Природа одарила его и внешне, и внутренне, и никто в классе не догадывался, что такой успешный парень может чувствовать себя ничтожеством.

Держал вокруг толпу приятелей и девиц, но близко никого не подпускал. Даже Ника, с которой они могли подолгу идти рядом и беседовать об устройстве мироздания, об искусстве, о просмотренных фильмах и прочитанных книгах, не знала о главном. О его ахиллесовой пяте10.

Эдик повернул голову к окну. Еще вчера ясный день, как камертон, уловил его настроение и полился сентябрьским мелким дождем. «Ника, Ника, как же тебя выручить?»