Читаем Kardemomme (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1. ==========

— Глупый. Зачем же ты так? Глупый мой. Глупый. Мой.

Эвен бормочет отрывисто, вжимая дрожащего мальчишку в себя так, что больно. Трогает губами пылающий лоб. Перебирает влажные от испарины волосы.

Исак всхлипывает, тычется покрасневшим носом куда-то в шею. У Эвена футболка промокла от его слез, и руку он не чувствует уже с четверть часа. Какая разница, если он мог все потерять?

Потерять Исака.

Даже думать об этом больно. Не так - больно даже пытаться представить. Разве это возможно? Мир, в котором Исак будет где-то не с ним, где-то… Будет где-то. Или не будет вообще.

Словно нож воткнули в грудину по самую рукоятку и теперь поворачивают. Медленно так, со вкусом.

— Я тебя ненавижу, - еще один всхлип, и мокрая слезинка срывается с носа, скользнув по шее, падает на грудь, под футболку. Вторая. Пятая.

Кончиком пальца - по щеке, вытирая слезы, успокаивая, обещая без слов. В комнате накурено, но глаза щиплет не от дыма, и волной ледяной будто окатывает, когда Эвен представляет, думает…

Ведь мог не успеть?

Жмурится сильно. До кругов перед глазами и вязкого гула и пульсации в висках.

— Ты у меня такой маленький.

— Да пошел ты, - Исак фыркает и шипит, пытается отодвинуться, отползти, но Эвен просто подтаскивает ближе, опрокидывает на себя, обводит языком по контуру губы, слизывая вкус марихуаны, пива, мятной пасты.

— Ты с ней был. С ней, а сказал - перерыв. Всем рассказал про меня? Посмеялся? Весело было? - голос срывается, прерываясь рыданием.

Исак и сам не понимает, зачем разрешил остаться, не выставил за дверь, зачем позволяет обнимать и сам жмется к теплому боку побитой собакой, зачем раскрывает губы, впуская чужой язык, зачем тянется навстречу, отвечая, зачем запускает ладони под футболку, водит кончиками пальцев по лопаткам, по ребрам, слушая хриплые выдохи.

— С ней был, - повторяет упрямо и жмурится, чтоб не смотреть. Чтоб не видеть. Потому что Эвен такой красивый, что глазам больно. Потому что он смотрит так, что можно сдохнуть на месте.

Потому что смотрит так, что невозможно не верить.

— Я люблю тебя, глупый, - и переворачивается, опрокидывая на кровать, подминая под себя, нависая сверху, как тот самый меч или рок, о котором то ли в школе рассказывали, то ли видел в каком-то из фильмов.

Склоняется над ним, и светлая челка падает на лицо Исака, щекочет. Протянуть руки, стаскивая капюшон, запустить пальцы в мягкие пряди.

“Я люблю тебя”. Как будто это все объясняет. Как будто имеешь право вот так - снять кожу, расхерачить в стеклянное крошево, потоптаться ногами, а потом заявиться, как ни в чем не бывало, целовать так жадно, обнимать и смотреть… Смотреть, будто забрал себе насовсем.

Забрал и никого не подпустит.

— Ненавижу, - глаза болят и распухли, а еще нестерпимо чешется запястье, кое-как обмотанное бинтами - никудышный из Эскиля медбрат.

Эвен молчит, лишь прижимает еще ближе, еще сильнее. Оплетает руками, как паутиной, сетью, целует везде, куда получается дотянуться. А еще все время поглаживает пальцем запястье, пытаясь не видеть капельки крови, проступившие на повязке.

— Глупый. Какой же ты глупый у меня. Маленький мой. Не отпущу больше, ладно? Какой же ты глупый…

========== Часть 2. ==========

Комментарий к Часть 2.

POV

Кардамон? Кардамон, блять?! Серьезно??? Эвен Бэк Найшейм, ничего тупее придумать не мог? Кардамон. Еще бы про погоду, сука, завел… Или о том, как тебе его не хватает, как ломает, как на стены лезешь, как вены чешутся под кожей, как…

Полный пиздец.

Смотри на меня. Смотри, Исак, я прошу. Не отворачивайся. Смотри, я подыхаю. Так долго без тебя, так далеко. Исак.

Я зашел так далеко, я позволил… делал тебе больно, малыш. Хотел только как лучше, ты слышишь? Тебе правда лучше без психов возле тебя. Без таких, как я. И я пытался.

Жить дальше, как будто ты - просто приснился. Обнимать Соню, целовать ее у всех на глазах, как всегда. Должно было сработать. Вот только всю ночь после той вечеринки она… это было ужасно, Исак, и я все отдал бы за то, чтобы ты никогда не увидел меня таким жалким.

Я и отдал. Самое дорогое.

Ты такой бледный и пахнешь плавленым сыром и немножечко тмином. Никакого кардамона, правда? И травка… Выкурить бы сейчас целый косяк - так, чтобы память отшибло. Насовсем.

Ты меня не простишь?

— Я должен идти.

Ты бледный, как призрак из какого-нибудь дешевого ужастика. Вот только это не грим, и тени под глазами - глубокие и настоящие. А еще глаза будто выцвели, стерлись, словно ты долго-долго смотрел на солнце и почти что ослеп. Ты тоже не спишь? Посмотри на меня, Исак. Разве я выгляжу лучше?

“Я должен идти…”

Почти с ног сшибаешь, толкая плечом. Сырный тост вместе с тарелкой - в корзину. Туда его. Потный патлатый чувак пялится на тебя плотоядно, скалится так мерзко, что хочется сосчитать его зубы. Ты же не смотрел на него там, у буфета? Ты не смотрел?!

Скажи, что мне показалось. Просто скажи, что мой больной разум опять потешается надо мной. Я поверю, Исак, ведь это бывает все чаще.

“Я должен идти…”

Уходишь, сбегаешь, а я столько хотел сказать тебе. Не смог, не сумел. Я трус, это правда?

Ты нужен мне. Простишь меня в последний раз, Исак? Дай мне шанс все исправить…

Какого черта, если все, что я смог сказать - это сраный кардамон. Кардамон. Ты тогда был таким счастливым, пока не появилась Соня с ребятами. А я постоянно хотел целовать тебя. Целовать, не останавливаясь, не прерываясь, даже чтобы вдохнуть. Заставить разомкнуть для меня губы. Заставить стонать и сжимать мои плечи руками, выгибаться подо мной, кричать, срывая голос.

Просто дай мне шанс все исправить. Один чертов крошечный шанс. Просто позволь мне остаться с тобой.

Но ты уходишь. Уходишь. Исак. Этой ночью она снова будет прятать от меня бритвы и лезвия. Но ты никогда не узнаешь об этом.

Ты пытаешься держаться, ведь так? Держать марку, держать лицо. Вот только слишком резкие движения, слишком потерянный взгляд. И слипшиеся кончики ресниц. Почти как тогда, в бассейне.

Я сломал тебя, правда? Сделал то, чего хотел избежать любым способом. Боже. Просто позволь мне все исправить. Позволь мне остаться с тобой.

Ты позволишь?

========== Часть 3. ==========

Он смотрит. Смотрит так, будто сожрать собрался - вот прямо сейчас, за мгновение. Исак чувствует, понимает - ни моргнуть, ни вдохнуть не успеет. И даже чуть подается вперед, захлебываясь терпким ароматом парфюма и самого Эвена.

В горле горячо-горячо, а ладони потеют так сильно, что очень хочется вытереть их о джинсы. Лицо Эвена все ближе. Зрачки так расширились, что глаза кажутся черными. Затягивают, гипнотизируют. Как в дурацких девчачьих историях о вампирах. Пленительных кровопийцах со сладкими поцелуями.

Получается вдохнуть как-то рвано. Легкие ошпаривает, а кровь в висках долбит так рьяно, словно еще мгновение, и черепушка взорвется к хренам рождественской петардой.

Может, тогда это помешательство наконец-то отпустит?

Пальцы впиваются в край стола так, что больно. Уже дыхание на лице, уже кончики загнутых ресниц касаются лица. Не щекотно. Почти лишает сознания. Плавит кости, превращает мозги в кисель или в дым. Сладкий, с привкусом сыра, кардамона, марихуаны.

— Ты так смотришь, Исак, - его дыхание щекочет губы. Его дыхание пьянит и отключает рассудок, как будто кто-то щелкнул рубильником, вырубил предохранитель.

“Это как игра. Игра, в которой тебе будет больно”, - верещит кто-то там, глубоко в голове. Верещит тихо-тихо задушенным сорванным голосом. Как на заезженном диске.

Тебе будет больно.

— Так смотришь… так дышишь… так губы облизываешь…

Не слова, не голос - гипноз, какая-то мантра, заклинание, темная магия из древних пророчеств. Может, что-то из культа Одина? Или вуду?

Исак Вальтерсен, у тебя разжижение мозга. Определенно.

И гул в голове заставляет оглохнуть. Громче, чем Boeing, заходящий на посадку.

— О чем ты думаешь? - глухим шепотом, заставляя волоски на затылке, шее, руках встать дыбом, а табун мурашек броситься врассыпную по коже.

“Думаю, что от тебя надо бежать, не оглядываясь. Думаю, что ты меня выпьешь досуха, а потом и не оглянешься. Думаю… Не могу больше думать…”

— Исак?

Зависнуть, замереть, умереть, раствориться только от того, как светлая прядка красиво падает на лоб. Стянуть бы эту повязку и просто протянуть руку, пропуская волосы сквозь пальцы. Почему-то кажется, что они пахнут травой и миндалем. Не кажется. Не кажется, потому что так близко, потому что уже пьет его, глотает, не давая дышать.

— У тебя какая-то крошка. Вот здесь, - и пальцем от виска вниз по скуле. Легко, почти не касаясь. Чувствуя, как колет кожу, обмирая от того, как вздрагивает Эвен и опускает на мгновение ресницы, прикрывая глаза.

— Почему ты боишься?

“Потому что ты погубишь меня”

— Я не боюсь.

Какая разница, правда? Потом…он подумает об этом потом. А сейчас - не то что в сторону не шагнуть, не оттолкнуть, не отстраниться. Никак. Даже глаз не отвести.

И правда, как будто гипноз.

“Я бы смотрел на тебя вечно. Не только смотрел”.

— Что же ты делаешь со мной, Исак? Не соображаю совсем. Слышишь, как сердце стучит?

И тянет руку к своей груди, тянет на себя, зажимая между своим телом и столом. И смотрит, так смотрит, пробираясь под кожу, впитываясь, просачиваясь куда-то под ребра. И не вынуть уже, не выковырять, не избавиться.

— Не бойся.

Близко, так близко. И когда губы касаются губ - это разряд тока, это взрыв в каждой клеточке тела, это такая нежность, что струится по венам, заменяя кровь. Наверное, это похоже на смерть.

“Не бойся”.

“Я не боюсь. Я не боюсь, что бы там ни было дальше”.

========== Часть 4. ==========

Комментарий к Часть 4.

всего лишь диалог

— Что-о? Нет, ну, что? Черт, Исак, давай, говори.

— Как ты умудряешься не моргать?

— Ха, тебе просто дым в глаза попадает. Никто не может не моргать. Я просто… хм… ну… Любуюсь? Знаешь ли, ты горяч не только когда спишь.

— …

— Воу, это ты что? Покраснел?

— Отвали.

— Иди сюда, дурачок. Одна затяжка, и ты перестанешь стесняться.

— Раздавишь, придурок. Я же пошевелиться не могу, не то что…

— Помолчи. Смотри на меня. Рот приоткрой, глаза можешь закрыть. … Вот так. Молодец. Еще раз. … Выдыхай, Исак. Знаешь, у тебя мягкие губы и вкус арбузов. Любишь арбузы?

— Лучше б кебаб прямо сейчас. Знаешь, как-то мы с Эскилем…

— Ни слова про Эскиля, ладно?! Не хочу. Сводник проклятый…

— Хэй, он мой друг вообще-то. Один из лучших, он помог, когда стало сложно. Дал мне кров, а потом…

— А потом попробовал подложить тебя под одного из своих дружков. Теперь я буду заботиться о тебе, договорились?

— Он помочь мне хотел.

— Охеренный друг. Так что, договорились?

— Не психуй. Договорились, если опять не исчезнешь. … Ну, вот. Эвен. Что ты так смотришь опять?

— Простишь когда-нибудь?

— Давно простил. Почти сразу. И Эвен… я бы не смог. Ни с кем, кроме тебя. Веришь?

========== Часть 5. ==========

Он выпускает воздух из легких и забывает вдохнуть, когда видит эту улыбку. Улыбку, от которой кажется, что на улице — снова весна и солнце светит ярко-ярко. Почти ослепляет.

Это не солнце. Это улыбка Исака. Солнечный мальчик. Теплый и светлый. Такой красивый, что под ребрами печет.

Эвен вспоминает, что нужно дышать.

— Я не гей, — там, в глубине класса решительно сообщает мальчишка и растягивает уголки губ. — Ну, возможно, немного. Но вот вы, — он смешно тычет пальцем в грудь каждого из друзей по очереди, — совсем мне не нравитесь. Нравитесь, но не в том смысле. И мне не каждый парень нравится.

Губы пересохли, и Эвен ведет по ним языком, почему-то чувствуя вкус кардамона.

”— Больше никакого кардамона?

— Кардамон? Нет, — а глаза несчастные и больные. Тусклые, как залитое

осенними дождями стекло…”

А сейчас он смеется. Раскованно, счастливо, свободно. Чуть откидывает голову назад, оголяя горло. А еще зачем-то быстро и благодарно моргает этому бровастому чудику, и Эвен чувствует, как обмотанный вокруг шеи шарф сдавливает горло, как сжимаются наброшенные на голову капюшоны, будто правда пытаются задушить, как мало становится воздуха в комнате, и прикушенная губа лопается сверху донизу, и струйка крови на языке кажется окислившимся цинком.

Это даже не ревность, он знает, что к Юнасу (точно, он — Юнас) ревновать смысла нет, потому что глубже френдзоны он за свою жизнь и не видел, но…

Но Юнас опускает ладонь на плечо Исака и треплет, наверное, подбадривая. Мальчишка громко смеется каким-то оставшимся неуслышанными словам, а Эвену хочется просто выдрать эти пальцы гвоздодером. Один за другим.

— Так что с этим парнем и кепкой в танцевальном классе? У вас все серьезно?

Ногти впиваются в ладони, но даже не больно. Эвен видит легкий румянец на бледном лице и дрогнувшие ресницы, чуть побелевшие сжавшиеся губы, но Исак передергивает плечами так легко и небрежно, будто и правда… плевать.

— Я не влюблен в него, ничего такого. И мы не встречаемся. У него вообще девушка есть. Ничего серьезного, такая, знаете, короткая интрижка без обязательств. И не интрижка даже… Ерунда.

Замерший у дверей парень вздрагивает, как от пощечины. А что ты хотел, собственно? После всех этих слов и твоего “слишком быстро”? После того, как предложил встречаться и тут же малодушно сбежал к Соне. Что ты хотел?!? Чего ждал?

В висках пульсирует и долбит в затылке. Кажется, еще пара слов, и голова просто взорвется изнутри. Или он проломит ею вот эту вот стену. Потому что… Какого дьявола, Эвен? Так и будем тупить и проебывать все шансы? Один за другим. Охеренный план, дружище.

— Что насчет секса, даже ни?..

— Магнус, блять, что ты мелешь? По-твоему, я трахнусь с первым встречным? Это не то…

Исак твердит что-то еще, размахивает руками, как бы придавая весомость словам. Эвен больше не слышит. У Эвена, кажется, только что умерла каждая клеточка в теле, и как он еще дышит - загадка. Стоять получается с трудом, и пальцы скребут по косяку, пытаясь нащупать опору.

“С первым встречным…”

Ты сам сделал это - своими руками. Сам вложил ему эти слова - каждое из них. Заставил поверить. Эвен Бэк Найшейм, ты — хуже, чем мразь.

— …откуда я знаю, Махди? Может быть, больше никто никогда. Вы сами сказали, я каждую неделю с девчонками целуюсь. Вдруг, это с Эвеном - как затмение. А дальше - хлоп, и ничего. Все, как раньше. Я просто не мог вам не сказать. Я вообще думаю, что…

И замолкает, словно выключили звук. Бледнеет так сильно, что друзья обеспокоенно хватают за руки. Исак не реагирует. Просто смотрит. Смотрит, как будто привидение увидел.

— Исак, что?..

Эвен прячет руки в карманы, чтобы не было видно стиснутые в кулаки подрагивающие пальцы. На лице кривая улыбочка, как приклеили, и только в глазах — такая мольба, почти громкий крик, что Исак понимает.

Четыре долгих шага вперед. Еще три с половиной. Пауза. Шаг.

— Исак, это он?

Парни переглядываются растерянно, не зная, как реагировать, что сказать. И только Юнас хмыкает понимающе и незаметно пихает друга в бок. Мальчишка буквально подпрыгивает, слетая с парты. Приземляется прямо напротив.

— Привет, - горло будто распухло и слова проталкиваются с трудом. Но Эвен старается казаться уверенным, беззаботным. Тянет руку и, игнорируя всплеск изумленного испуга в ошалевших глазах, шепчет. - Нам надо поговорить. Пойдешь со мной?