Читаем Каратель онлайн бесплатно

Екатерина

Я стояла в тени рядом с кабинетом моего отца, когда из-за двери доносились сердитые мужские голоса. Моё сердце колотилось не от криков. О характере моего отца ходили легенды, и он никогда не боялся его демонстрировать. Всякий раз, когда его сотрудники собирались на обеды или праздничные вечеринки, они неизменно обменивались историями о том, как они вызывали гнев Аркадия Орлова.

Нет, меня беспокоила не громкость голосов. А то, что они говорили по-русски. Мой отец гордился своим происхождением, но потратил десятилетия на то, чтобы создать образ успешного русско-американского иммигранта — с акцентом на американца. Его политические спонсоры были в основном из богатых семей Нью-Йорка, и они предпочитали сенаторов, которые выглядели и говорили, как они. Дома мы говорили по-английски, и каждое четвёртое июля мой отец устраивал грандиозную вечеринку в нашем летнем доме в Хэмптоне. Он даже переделал моё имя на английский, когда я пошла в детский сад, проинструктировав воспитателей называть меня Кэтрин, а не Екатериной.

Но я достаточно хорошо понимала его родной язык, и мои глаза расширились, когда в его голосе зазвенела горечь.

— Ты мог бы помочь мне, Роман, но не сделаешь этого.

Последовала пауза, а затем из-за двери донёсся ответный гул.

— Я делаю всё, что в моих силах, Аркадий. Я согласился взять девушку.

Девушку?

Голоса стали приглушёнными, и я подошла поближе к двери, чтобы лучше слышать. Обычно я бы побоялась подслушивать, но мой отец отпустил домашнюю прислугу на длинные выходные. Я провела день, свернувшись калачиком с книгой, и рылась в холодильнике в поисках остатков, которые могла бы использовать для ужина на скорую руку, когда крики вывели меня в коридор за дверью кабинета.

— Хорошо, — сказал мой отец, и теперь его голос звучал… устало. Покорно.

Моё сердце забилось быстрее. Что-то было не так. Он никогда так не говорил. В свои семьдесят два года у него было больше энергии, чем у большинства мужчин вдвое моложе него. Всего несколько лет назад он двенадцать часов подряд выступал в сенате, чтобы остановить принятие законопроекта.

Дверь распахнулась без предупреждения.

Я ахнула и зажала рот рукой.

В дверном проёме появился высокий черноволосый мужчина. Его жёсткий взгляд сразу же нашёл меня, пригвоздив к месту, как бабочку к коврику.

У меня пересохло в горле. Я почувствовала, что узнаю его, но понятия не имела почему. Я никогда не видела его раньше. И не было сомнений, что запомнила бы такого мужчину, как он. Он был незабываемо красив в безупречно сшитом костюме, который не скрывал его широких плеч и мускулистого тела. Его лицо было красивым, но жестоким, а светлые глаза походили на две льдинки.

Это были глаза хищника, и они были полностью сосредоточены на мне.

Я отступила на шаг.

— Стоять, — сказал он по-русски.

Я уставилась на него, разинув рот. Он что, только что велел мне стоять? Как собаке?

Он повернулся и сделал знак двум мужчинам, стоявшим у него за спиной.

— Это она. Возьмите ее.

Что?

Мужчины — оба были одеты так же дорого, как и он, — обошли его и направились ко мне.

— Н-Нет! — я отшатнулась, мои босые ноги заскрипели по мраморному полу. От паники мой голос сорвался. — Папа!

Мой отец выбежал из кабинета, и у меня подкосились колени при виде его знакомых волос с проседью и очков в золотой оправе.

— Папа, — выдохнула я с облегчением. — Что…

— Тише, Кэтрин, — произнёс он, железной хваткой сжав мои плечи. Его голубые глаза впились в мои, а акцент стал более заметным, когда он заговорил тихим, настойчивым тоном. — Нет времени объяснять. Это Роман Тургенев. Ты пойдёшь с ним и будешь делать всё, что он скажет. С ним ты будешь в безопасности. Ты понимаешь?

Секунду я могла только смотреть. Затем я попыталась вырваться из его хватки.

— О чём ты говоришь?

Он не ответил. Вместо этого он подтолкнул меня к черноволосому мужчине, которого назвал Романом.

— Уведите её отсюда.

Мои протестующие возгласы оборвались, когда незнакомец приступил к действиям, железной хваткой схватив меня за плечо и потащив прочь из кабинета. Двое лакеев встали по обе стороны от него.

Внутри меня словно что-то щёлкнуло, шок сменился яростью.

— Отвали от меня! — я закричала, спотыкаясь и размахивая руками. Я выбросила свободную руку, целясь кулаком в лицо незнакомцу.

— У нас нет на это времени, — пробормотал по-русски один из мужчин.

Роман двигался как жидкость, уворачиваясь от моего удара и обхватывая меня за талию своей мощной рукой. Он оторвал меня от пола, его предплечье так глубоко врезалось мне в живот, что боль пронзила рёбра. Он зажал мне рот другой рукой и продолжил идти.

Я закричала, но сквозь его ладонь звук был едва слышен. Мои ноги болтались, как у тряпичной куклы. Не было ни спасения, ни возможности вырваться из его хватки. Мир завертелся перед глазами, как в тумане, а затем мы оказались снаружи. Мужчины перешли на бег, их шаги были пугающе бесшумны на бетоне, где я в детстве играла в баскетбол. Каждый шаг заставлял меня содрогаться, мой желудок скручивался, а глаза слезились. Когда к горлу подкатила тошнота, мы достигли роскошного чёрного седана.

Один из мужчин обогнул капот и запрыгнул на переднее сиденье. Роман рявкнул что-то, чего я не разобрала, другому мужчине, который с озабоченным видом распахнул заднюю дверь.

Моя тревога возросла ещё больше. Если эти люди беспокоились, то что, черт возьми, происходило? Было ли это ещё одно покушение на убийство? Мои воспоминания о первом были смутными, но это надолго потрясло моего отца. Возможно, эти парни были из секретной службы.

Но они говорили по-русски. В этом не было никакого смысла.

Роман втолкнул меня в машину и забрался сам. У меня кружилась голова, когда я отодвинулась на дальний край кожаного сиденья. Замки щёлкнули со зловещим стуком, и мы тронулись с места так быстро, что меня отбросило на спинку сиденья. Мимо проносились особняки, пока мы неслись по тихой улице.

Роман наблюдал за мной взглядом хищника. Он расстегнул пиджак, и его половинки разошлись, обнажив накрахмаленную белую рубашку и синий шелковый галстук. В тесном пространстве он казался ещё крупнее, его бёдра были раздвинуты, а широкие плечи наполовину растянулись на сиденье. Вблизи он оказался старше, чем я сначала подумала, с легкой сединой на висках.

Но вокруг глаз не было морщинок от смеха.

И снова у меня возникло ощущение, что я его знаю.

— Кто ты? — спросила я хриплым голосом.

— Говори по-русски, — сказал он на этом языке. — Я знаю, что ты можешь.

Я стиснула зубы. Если он хотел, чтобы я говорила на его языке, это была достаточная причина не делать этого.

Его светлые глаза сверкнули.

— Ты бросаешь мне вызов? Это очень плохая идея, милая.

Гнев вспыхнул во мне.

— Я не твоя милая, — сказала я по-английски.

Он взглянул на свои часы — массивный «Ролекс» с серебряным ремешком того же оттенка, что и его глаза. Затем повернулся лицом вперёд.

— Останови машину. Она должна увидеть.

Водитель кивнул.

— Да, Пахан.

Когда машина замедлила ход, у меня по спине пробежал холодок. Эти люди не были из Секретной службы. Мой отец передал меня Братве. Русской мафии.

А человек рядом со мной был их лидером — вором в законе. Преступником. Определённо убийцей.

Машина остановилась.

Роман указал куда-то за моё плечо.

— Смотри.

Я повернулась, когда окно опустилось. Вдали на вершине холма, окружённого густыми лесами северной части штата Нью-Йорк, виднелся дом моего детства.

Смятение и страх закружились в моей голове. Я начала поворачивать назад.

— Что…?

Дом взорвался.

Роман

Взрыв сотряс машину. Я ожидал этого.

Она не закричала. Это было неожиданно.

Когда нас тряхнуло ударной волной, я крикнул Константину, чтобы он сбавил обороты. Он немедленно подчинился, и мы помчались прочь из престижного, уединенного района.

Дочь Орлова привалилась к двери, её лицо было бледным, а тёмные волосы мягкими волнами падали на плечи. Её короткое чёрное платье задралось до бёдер, и я стиснул зубы, чтобы не сказать ей одёрнуть его. Я уже заметил, как Лев бросил взгляд на её ноги, которые были подтянутыми и невероятно длинными. Пальцы на её босых ногах были отполированы до блеска того же бледно-розового оттенка, что и пальцы, которые она сжимала в кулачки на коленях. Её взгляд был опущен, густые ресницы скрывали тёмно-синие глаза. Но ничто не могло скрыть её полные красные губы или высокие скулы. Её длинная шея и округлые формы упругой груди.

Она была чертовски великолепна. И теперь она сирота.

И это моя проблема.

Она резко подняла голову и встретилась со мной взглядом.

— Мой отец мертв, — сказала она по-английски.

— Да. — Именно так.

— Ты убил его?

Её сердце билось где-то в горле, а зрачки расширились от страха. Но глаза у неё были сухими и прямолинейными. Даже смелыми. Она была русской, хотя Орлову нравилось притворяться, что его избалованная принцесса такая же американка, как яблочный пирог. Екатерина Орлова знала, кто я такой. Знала, что у неё были основания бояться.

И всё же она выдержала мой взгляд и потребовала ответов.

Ещё один сюрприз. Я не любил сюрпризов. В моём бизнесе быть неподготовленным — верный путь к гибели. Но Екатерина меня заинтриговала.

Она всегда была такой.

— Нет, — сказал я. — Я не убивал Орлова.

Она выпрямилась, напряжение покинуло её.

— Тогда нам следует обратиться в полицию. Или в ФБР.

— Никакой полиции.

— Но…

— Никакой полиции, Катя.

Она разозлилась, услышав уменьшительное от своего имени.

— Не называй меня так.

— Я буду называть тебя так, как захочу, — сказал я по-русски. — Ты можешь называть меня Романом.

— Я тебя никак не назову. — Она взялась за дверную ручку, затем повернулась ко мне со свирепым взглядом. — Выпусти меня из этой грёбаной машины.

Я перегнулся через сиденье и взял её за подбородок.

Она замерла, и в её сапфировых глазах снова появилось немного страха.

— Не ругайся на меня, душенька. — Милая. — Никто так со мной не разговаривает. На этот раз я оставлю всё как есть, потому что ты в шоке и плохо соображаешь. Второго предупреждения ты не получишь.

Я сжал её челюсть чуть сильнее, прежде чем отпустить и откинуться на сиденье. Её подбородок покраснел от моей хватки, и я не собирался слишком задумываться о том, как сильно меня взволновал вид моей метки на ней.

На мгновение воцарилась тишина, и я почти услышал, как она думает. Рассуждает. Она была умницей — первая в классе в старшей школе и имела средний балл четыре за всё время обучения в колледже. На втором курсе Колумбийского университета она сменила специальность с истории искусств на политологию, что привело в ярость её отца.

В конце концов, однако, не имело особого значения, что написано в её дипломе. Орлов никогда не предполагал, что она воспользуется своим образованием.

Она, казалось, собралась с духом, а затем снова встретилась со мной взглядом.

— Пожалуйста, — тихо сказала она. Пожалуйста.

Звуки моего родного языка, слетевшие с ее губ, заставили мой член мгновенно напрячься.

— Отпусти меня, — продолжила она, и в её русском голосе послышались едва заметные нотки американского акцента.

— Я не могу, — сказал я, и она вздрогнула. — Твой отец отдал тебя на моё попечение. Я обещал, что обеспечу твою безопасность, а я никогда не нарушаю своих обещаний.

Она сглотнула.

— Я в опасности?

— Пока да.

Ещё один глоток.

— От тебя?

Константин сбавил скорость, когда мы подъехали к воротам, ведущим в моё поместье. Я подождал, пока он опустит стекло и наведёт на глаз сканер сетчатки. Когда ворота открылись, и он начал проезжать, я повернулся к Екатерине.

— Только если ты не подчинишься мне, милая. Бросишь вызов, и я назначу наказание, какое сочту нужным. Ты понимаешь?

Её взгляд опустился на мою руку, лежащую на колене между нами. Я проследил за направлением её взгляда, гадая, что же она увидела. Я сломал по нескольку раз все костяшки пальцев. У основания каждого пальца были чёрные татуировки. Некоторые из них имели значение. Другие были пережитками моей юности, когда я по глупости верил, что кулаки мужчины опаснее, чем его разум.

Она подняла голову, испуганная, но старающаяся не показывать этого.

— Я понимаю, — прохрипела она. В её глазах читались вопросы, но она повернула голову, устремив взгляд на густой лес, окружавший мои владения.

Восхищение всколыхнулось в моей груди. Она явно хотела получить ответы, но была измучена и всё ещё боролась с новой реальностью, в которую её втолкнули. Я не сомневался, что скоро она потребует информацию. Но она была достаточно умна, чтобы понимать, что ей нужно отдохнуть и подумать, прежде чем она пойдёт со мной на ещё один раунд. Ей нужно было время, чтобы осмыслить события дня. Без сомнения, она погрузится в печаль, как только осознает реальность смерти отца.

Но сейчас она была слишком потрясена, чтобы горевать. Я видел, как бесчисленное множество других людей переживали тот же парад эмоций. Я сам прошёл через это.

Она молчала, пока мы подъезжали к дому, и была послушной, когда я помог ей выйти из машины и провёл внутрь, положив руку ей на поясницу. Только когда мы оказались в холле, она повернулась ко мне, вздёрнув подбородок и с вызовом глядя в глаза.

— Мой отец — сенатор Соединённых Штатов, — тихо сказала она. — Ты не можешь просто держать меня здесь против моей воли.

— Был, — произнёс я, вторгаясь в её личное пространство, так что ей пришлось ещё больше откинуть голову назад. Моя грудь коснулась её груди, но Екатерина не отступила, и её выдержка была столь же восхитительной, сколь и безрассудной. — Твой отец был сенатором. Теперь он мёртв, убит такими же людьми, как я. Если представится шанс, они убьют и тебя тоже. — Я провёл большим пальцем по её щеке. — Я — единственное, что сейчас поддерживает в тебе жизнь, милая моя, так что будь хорошей девочкой и иди наверх. — Я кивнул в сторону Льва, который шагнул вперёд и жестом пригласил её следовать за ним.

Она заколебалась, очевидно, раздумывая, разумно ли спорить.

— Быстрее, голубушка, — прошептал я. — Пока твоё неповиновение не навлекло на тебя наказание, о котором мы говорили.

Я увидел момент, когда она решила сразиться в другой раз. Екатерина выпрямилась и повернулась ко Льву. Царственная, как королева, она последовала за ним к подножию парадной лестницы и поднялась наверх, бесшумно ступая босыми ногами по ступенькам. Её тёмные волосы блестели в свете люстры, а гладкие мускулы на длинных ногах напрягались, когда она поднималась.

До завтра, Катя.

Потому что я не сомневался, что наша битва начнётся утром. Но сейчас ей нужен был отдых.

И мне нужно было помнить, что она находилась у меня дома на хранении, но определённо не принадлежала мне.

Екатерина

Я проснулась в незнакомой постели в комнате, залитой солнечным светом. Какое-то мгновение я понятия не имела, где нахожусь.