Читаем Карамельные дюны онлайн бесплатно

© ООО «Издательство „Эксмо“», 2008

В субботний вечер накануне Рождества Майя осталась одна. Желание мужа провести выходные в своей компании нисколько не нарушило ее планов: она, как и собиралась, принялась готовить пирог. Выпечка Майе удавалась не всегда, потому что пекла она редко, когда было время и настроение.

Пока подходило дрожжевое тесто, она занялась начинкой. Мелко нарезанные мандариновые дольки перемешала с творогом и добавила к ним мед. В квартире, наполненной ароматными запахами, стало особенно уютно. Если бы сейчас вернулся муж Майи, он непременно бы умилился: жена в прелестном домашнем халатике и кокетливом белом передничке, хлопочущая на кухне, была его мечтой.

Вдруг пол куда-то поехал, стены заплясали и растворились в пространстве. Майя не устояла на ногах и опустилась на ковер. Она сделала попытку подняться, но сил не хватило. Тело не слушалось, в голове шумело. Через минуту она не смогла открыть глаза. Сознание помутилось, и Майя провалилась в сон, который стал для нее последним.

«До новых встреч, и не скучайте без меня!» — доносится из радиоприемника голос Майи. Но она его не слышит, потому что уже умерла.

«Никто так не любит понедельники, как не люблю их я», — с досадой думал капитан Юрасов, просыпаясь от телефонного звонка. Он дремал, сидя за казенным столом с завалившейся набок пластиковой елкой. Вместо подушки — пухлая папка-скоросшиватель с собранными в ней протоколами и свидетельскими показаниями. С этого понедельника начинался новый год, и для большинства граждан он был выходным. Антон Юрасов к большинству не относился, поскольку работал в уголовном розыске. Его угораздило «удачно» вытянуть жребий, в результате чего новогоднюю ночь пришлось коротать на дежурстве.

— Вот людям дома не сидится! Хлебом не корми — дай спозаранку по паркам пошляться, — бурчал Антон, собираясь на выезд.

Юрасову не везло по-черному: его дежурство заканчивалось через сорок минут, и надо было какому-то собачнику в полшестого вытащиться на прогулку со своим питомцем. Он, видите ли, работает охранником, и у него рано начинается смена. Охранник без приключений выгулять животину не мог, ему зачем-то понадобилось наткнуться на труп.

Полусонный, с тенью тоски на помятом лине, Антон стоял в Польском парке и обреченно смотрел на находку. В сугробе под заснеженным кустом смородины лежала молодая женщина. Из-под вязаной белой шапки выбивались светлые локоны, щедро усыпанные блестками. Левую щеку погибшей украшала нарисованная голубым карандашом снежинка. Накладные длиннющие ресницы синего цвета, тонкие перламутровые губы — в своем нежно-бирюзовом пуховике она походила на уснувшую Снегурочку. В руке снегурочка держала подарок — маленького тряпичного зайца с надписью «I love you» на пластиковом сердце, приколотом к туловищу игрушки. Документов при погибшей не обнаружилось. В миниатюрной сумочке лежала косметика, ключи и полторы тысячи разными купюрами.

Следственная группа, состоящая из таких же «счастливчиков», как и Юрасов, неторопливо продолжала свое безрадостное дело. Эксперт встретил начало года умеренно, поэтому смог безошибочно дать предварительное заключение о причине смерти: асфиксия. Но это было понятно и набравшемуся в стельку участковому — фиолетовую полосу на шее женщины заметил даже его мутный глаз.

Последние часы своей жизни Соната провела весело и беззаботно. Незадолго до того, как ее застигла смерть в Польском парке, она отмечала Новый год в «Доминике» вместе с шумной компанией. В этот милый ресторанчик ее пригласили неожиданно. Еще за неделю до праздника Соната не знала, где и с кем будет его встречать. Семьи у нее не было, а друзья, знакомые определились раньше. Договорились, скооперировались, заказали путевки, коттеджи — словом, побеспокоились заблаговременно. А она, как всегда, отнеслась к подготовке беспечно и осталась одна. Звонок сокурсницы Майи Снегиревой с приглашением пришелся как нельзя более кстати.

Майор милиции Андрей Атаманов собрал своих сотрудников на внеплановое совещание, причиной которого послужило убийство молодой женщины.

— Начинать год с трупа — плохая примета, — проворчал усталый Юрасов, усаживаясь за длинный стал.

— Угу. К «глухарю», — согласился капитан Шубин.

— Год високосный, и он по определению должен быть паршивым. Так что все в порядке, — успокоил коллег лейтенант с озорным некрасивым лицом — Миша Костров во всем умудрялся найти позитив.

Еще один оперативник, Саша Носов, молчал. Он отметил Новый год с размахом и до сих пор не пришел в адекватное состояние. Когда все расселись по местам и угомонились, капитан Юрасов приступил к докладу.

— Погибшая — Любавина Соната Эрнестовна, двадцати шести лет, менеджер компании «Кардинал». Проживала одна на проспекте Елизарова. Из всех родственников в наличии лишь бывший муж — Любавин Ярослав, который никаких отношений с Сонатой не поддерживает. Остальная родня Любавиной — родители и двоюродные сестры — живут в Прибалтике.

— Больше ничего не удалось установить? — задал вопрос Атаманов без всякой надежды на утвердительный ответ.

— Работаем, — развел руками Антон.

— Вижу, как вы работаете, — проворчал майор. — А что ее друзья говорят, с которыми она встречала Новый год?

— Работаем, — повторил Юрасов. — Только двоих опросить успели: Кравцову и Агаркова. Вроде все чисто — мотивов для убийства у них нет, да и знали они Любавину всего несколько часов — познакомились в тот же вечер в «Доминике». Это друзья ее подруги Снегиревой. С самой Майей побеседовать не удалось: она диджей на радио, а Новый год для людей ее профессии горячая пора. Снегирева первого января уехала в Москву и пока что не вернулась.

— Какие имеются соображения по ходу расследования? — Андрей обвел своих подчиненных вопросительным взглядом.

Соображений было несколько, из которых удалось сформулировать лишь одну версию, и то сомнительную. Она была связана с найденным при погибшей брелоком в виде плюшевого зайца.

— Похоже на маньяка, — предположил Костров. — Оставлять на трупах всевозможные вещицы — типичный почерк извращенцев. Таким способом преступник совершил какое-то, только ему одному понятное ритуальное действо. Думаю, на одной жертве он не остановится, и нам следует ожидать повторений.

— Чур тебя! Только серии нам не хватало! — перебил его Шубин. — Любавина с вечеринки возвращалась, и вполне возможно, что заяц этот скорее всего чей-то подарок или приз, выигранный в новогодней викторине. Стоит хорошенько потрясти компанию, в которой Соната развлекалась в «Доминике», особенно Снегиреву как наиболее близкую приятельницу.

— И то верно, — поддержал Анатолия Атаманов. — Нужно тщательно поработать со знакомыми Любавиной и уделить внимание ее личной жизни. Когда погибает молодая женщина, в девяноста случаях из ста мотив убийства связан с амурными тайнами.

К Майе Снегиревой Анатолий Шубин отправился на работу. Ничем не выдающееся старое здание, спрятавшееся в тихом переулке Петроградской стороны, было частично жилым домом и частично бизнес-центром, последний этаж которого занимала радиостанция «Звездная пыль». Шубин уже бывал на радиостанциях и во всевозможных редакциях, поэтому хорошо себе представлял царящую внутри обстановку: студии-комнатенки с прозрачными стенками, за которыми ведут эфир диджеи, а в остальном — обычный офис с принтерами, копировальными аппаратами, суетливыми менеджерами, секретарями и прочими сотрудниками. И он не ошибся. При входе его встретила девушка-референт, скучающая за рецепционной стойкой. Она охотно покинула свое рабочее место, чтобы проводить гостя. По дороге к Снегиревой Шубин заметил в коридоре траурный плакат с чьим-то портретом. В черной раме и с шелковой лентой наискосок. Под плакатом стояла ваза с поникшими гвоздиками.

— Майя, из милиции, — объявила девушка, одновременно стучась и отворяя дверь одной из комнат. Она тут же ушла, оставив Анатолия на пороге.

— Капитан Шубин, — представился оперативник.

— Майя Снегирева, — ответила молодая женщина, отрываясь от бумаг.

Он сразу узнал этот голос: звонкий и хорошо поставленный. Сама Майя была опечалена — ее восточные глаза цвета оливок смотрели с грустью, уголки губ слегка опустились и приобрели скорбное выражение, но голос оставался бодрым, таким, какой обычно доносился из радиоприемников.

О гибели Сонаты она знала и ничуть не удивилась приходу оперативного работника. На вопросы Майя отвечала четко и с готовностью, чем расположила к себе и без того симпатизировавшего ей Анатолия.

— Любавина покинула ресторан в половине второго, что для новогодней вечеринки рановато. Ее кто-то ждал?

— Не знаю, — пожала плечами ведущая. — Об этом Соната ничего не сказала. Попрощалась со всеми и упорхнула. Мы все уже были изрядно навеселе, поэтому с расспросами никто не приставал.

— Может, перед уходом ей кто-нибудь позвонил?

— Да, звонили, и неоднократно. — Майя ненадолго задумалась. — Только не уверена, что звонок был связан со встречей. В ту ночь телефоны не умолкали: все друг друга поздравляли.

— Пожалуй, вы правы. Тем не менее придется проверять всех звонивших. Кто ее мог ждать в ту ночь? Ваша подруга рассказывала о своей личной жизни? У нее был близкий друг или жених, любовник?

— Нет, мы эту тему не обсуждали, — покачала головой Майя.

О Любавиной Майя знала многое и в то же время почти ничего. Они с Сонатой учились вместе в университете, по окончании которого их пути разошлись, и сокурсницы надолго потеряли друг дружку из вида. Встретились они недавно — полтора месяца назад, — и совершенно случайно.

— Общих знакомых у нас не было. Вернее, они были, но это студенческие связи, которые остались в прошлом. С моими друзьями — Агарковым, Кравцовой и Царенковым — Соната познакомилась в «Доминике». Она оставалась на Новый год одна, и я пригласила ее в свою компанию.

— Почему Любавиной не с кем было встречать Новый год? Родственники в Прибалтике, своей семьи нет — она в разводе, но должны же быть друзья, подруги, приятели.

— У друзей свои семьи, и они, наверное, давно запланировали, как и где встречать праздник, — предположила Майя. — А Соната заранее не побеспокоилась и ни с кем не договорилась. Если бы я ее не позвала в ресторан, она сидела бы дома перед телевизором с ананасами и бокалом шампанского и считала бы, что праздник удался.

— А почему вы сами пришли в «Доминику» без мужа? — задал Шубин нескромный вопрос и ничуть не смутился — это Носов до сих пор стесняется, когда приходится затрагивать личные темы, а он за долгие годы службы привык.

Снегирева взглянула на оперативника тяжелым взглядом и с грустью в голосе произнесла:

— Семейные неурядицы. У нас с мужем размолвка, и Новый год встретить вместе не получилось.

«Вот как бывает, — думал Анатолий, возвращаясь в отделение, — у звезд тоже, оказывается, не все гладко в семье. Даже у такой эффектной и очаровательной женщины, как Снегирева, дома нелады. Это кем надо быть, чтобы не дорожить такой женой, как Майя? Наверное, она замужем за каким-нибудь банкиром или крутым бизнесменом, который осыпает ее деньгами и считает, что может вести себя как угодно». Шубину очень нравились передачи Снегиревой, и главной причиной этой симпатии был голос ведущей. Теперь же, когда ему довелось воочию увидеть Снегиреву, Анатолий почти в нее влюбился.

Майя остановилась перед дверью собственной квартиры. Не торопясь достала из сумки ключи и медленно открыла замок. У нее было два противоположных желания: скорее оказаться дома и подольше там не появляться. Домой хотелось в силу жуткой усталости — с утра как белка в колесе. Добраться бы до постели и спать до беспамятства. Причиной, по которой ноги не несли в дом, был Сергей. Она осторожно отворила дверь и бесшумно вошла в темноту прихожей. Крохотная надежда себя не оправдала: муж был дома, и он не спал. Уже через полминуты он материализовался в дверном проеме и принял позу директора школы, встречающего на крылечке опаздывающих учеников.

Майя протянула пластиковый пакет с хлебом, который был куплен по дороге в единственном работающем допоздна ларьке и по мягкости оправдывал свое название — «кирпичик».

— Спасибо, я уже поел без хлеба, — недовольно пробурчал Сергей и вернулся в комнату. Пакет так и остался у Майи в руках. В этот раз обошлось без морализаторства.

Она устало опустилась на банкетку и принялась снимать сапоги.

— Ну и черт с тобой! — разозлилась Майя.

Обычно, возвращаясь поздно, она чувствовала себя виноватой. Замужней женщине не пристало целыми днями пропадать на работе. Хоть ее семеро по лавкам не ждали, все равно домой можно было бы приходить раньше полуночи — здесь Сергей прав. Он скандалил, обижался, молчал, хлопал дверью — перебрал все способы продемонстрировать свое недовольство. Хуже всего были его немые упреки. Иной раз не выйдет в прихожую встречать, лишь когда Майя зайдет в спальню, с великим одолжением бросит на нее недовольный взгляд, оторвав его от экрана телевизора.