Читаем Карамель онлайн бесплатно

Глава 1

Единственный жёлтый квадрат на третьем этаже, под самой крышей дома, в четыре часа утра проливал каплю света на тишину утреннего двора. Позволить себе нарушить её мог только редкий ветер, шмыгающий туда и обратно возле коричневой входной двери в подъезд.

Пустые лестничные площадки не выражали сегодня утром ничего необычного. Они оставались такими же унылыми. Впрочем, как вчера, позавчера и пять лет назад. Бетонные ступени, крашеные стены в грязно белый цвет, металлические почтовые ящики. Вот и всё что представлял собой широкий подъезд.

Стальная серая дверь на третьем этаже, которая ютилась в самом конце площадки, принадлежала тому же хозяину, который сегодняшним утром пренебрегал темнотой раннего утра.

С виду можно было сказать, что дверь закрыта. Но на самом деле замок не был защёлкнут, а дверная цепочка с другой стороны двери бездельно болталась. Любой опустивший дверную ручку вниз мог бы беспрепятственно попасть внутрь квартиры, затем очутиться в просторном коридоре и увидеть жёлтую полоску из-под закрытой двери. Не нарушаю установившейся тишины ещё со двора дома, тихонько дойти до двери, приоткрыть её и заглянуть в комнату.

В комнате можно будет увидеть человека сидящего на стуле перед большим кухонным столом. Заросшее бородой лицо, жёлтоватый оттенок кожи и длинные волосы вводят в заблуждения и не дают определить возраст этого человек. Но он определённо младше, чем, кажется на вид. Можно предположить, что ему около тридцати пяти лет.

Человек же этот, что странно, одет в костюм, белую сорочку и в четыре часа утра спокойно сидит на стуле перед столом и думает в тишине. На столе у него лежит лишь чистый лист бумаги и чёрная пишущая ручка. А рядом стоит бокал с бронзовой жидкостью.

Мужчина за столом периодически хватается за ручку. И когда шарик с чернилами уже почти готов коснуться девственно белого листа, рука мужчины замедлялась, не в силах опуститься ниже, и отбрасывает ручку обратно на стол. Затем он вздыхает, губы шевелятся в беззвучных ругательствах. А руки снова безжизненно свисают вдоль тела. Только одна левая нога нервно подёргивается под столом. Отбивая свой собственный успокаивающий ритм. Никому неизвестный.

А потом всё повторяется сначала. Мужчина откидывает голову назад и глядит на потолок, обращаясь за помощью. Вдыхает, поднимает обратно голову и начинает рыскать взглядом по сторонам. Но так нигде и не находя никакой помощи. Снова хватается за ручку. Однако опять безуспешно. Чернилам так и не удаётся впитаться в лист бумаги, чтобы остаться на нём.

И если пройти дальше через гостиную с кухней, мимо сидящего человека, то можно будет попасть в спальню, в которой стоит большая двуспальная кровать. По краям кровати вплотную стоят две тумбочки со светильниками. Справа в стене встроен шкаф купе с дверями в виде зеркал. И больше ничего нет, кроме окна, вид из которого открывается на тот же двор, в котором гуляет тишина. А затем из-за двери можно будет услышать резкий звон разлетающегося стекла, мужские крики и грохот. Как будто на пол упало что-то тяжёлое и огромное.

***

Чёрный кот, лежащий на каменной брусчатке в тени припаркованного автомобиля, лениво наблюдал, как перед его мордой проходят ноги в бежевых брюках с голыми щиколотками. Неторопливым шагом эти ноги, обутые в коричневые мокасины, завернули в темноту проулка, скрывшись из поля зрения кота, сверкнув на прощания лишь чёрными подошвами.

Даррелл Войт, завернул в этот тёмный проулок, только лишь для того чтобы спрятаться от ярко палящего солнца. Он остановился возле деревянных ящиков составленных друг на друга, которые ещё хранили в себе утреннюю прохладу. Даррелл опустил на них свою ладонь и оценил температуру. Удовлетворившись ею, он сел. Сидя на ящиках, он стащил свой коричневый мокасин с левой ноги и рукой растёр мизинец, который изрядно покраснел от неподходящего размера обуви.

Ноги Даррелла с детства имели небольшое отличие в размерах, но доставляли большую проблему с покупкой обуви и её использованием. Так как левая нога была чуть больше, то обувь Дарреллу приходилось покупать, подстраиваясь под неё, руководствуясь с детства советом родителей. Так он всегда и делал, но эта пара мокасин так сильно приглянулась ему, что он сразу захотел купить её. К его сожалению эта была последняя пара из старой коллекции и завоза таких мокасин других размеров больше не предполагалось. А размер этой пары подходил как раз, только для правой ноги. Решив, попытать счастье и попробовать разносить обувь, Даррелл протянул наличные продавщице и попросил пробить покупку. А сам остался какое-то время любоваться обувью перед зеркалом, чувствуя, как жмёт мизинец на левой ноге.

И вот уже прошло около месяц с момента покупки, а мокасины так и не разносились, но любовь к ним только росла. Прекратив растирать палец, Даррелл положил обувь на землю и придавил голой ступней, дав ноге немного отдохнуть.

Засунув руку в нагрудный карман светло-голубой рубашки, он достал из неё пачку сигарет. Открыв её, Даррелл вытащил зажигалку и сигарету с оранжевым фильтром. Закусив сигарету между зубов так, будто она собирается убежать, он поджёг кончик с торчащим табаком. Бело-серый дым растёкся по проулку, наполнив его лёгкий воздух тяжёлой густотой.

Мысли его были заняты очередным рекламным проектом, взваленным на него на работе. Но кроме как поставленной начальником цели в его голове так ничего нового и не появилось. Творческие идеи или неординарные решения были уже где-то совсем рядом, вот-вот готовые ворваться в выгоревший мозг на солнце. Но каждый раз, когда Даррелл уже был готов открыться им, они ускользали, переставая мельтешить перед его глазами.

Посидев ещё пару минут, докуривая свою сигарету, Даррелл нагой подцепил придавленный мокасин. Свободной рукой он натянул его за запятник и встал для продолжения своего маршрута, предварительно плюнув на окурок и выстрелив им из пальцев в непроглядную тьму проулка.

Время только подходило к обеду, но солнце уже невыносимо пекло и плавило головы тех, кто пренебрегал головными уборами, в их числе был и Даррелл. Думавший, что пусть лучше его голова взорвётся от солнца, чем от стягивающей голову кепки или панамы. Было бы слишком смешно и нелепо, если бы в новостных сводках его смерть обозначили от стянувшей голову кепки. Умереть же от солнца было бы хоть не так обидно, всё-таки как-никак большой раскалённый шар в небе. К тому же у головного убора был ещё один большой минус, он сильно сжимал причёску человека, который его носил. А волосы Даррелла и так были мало послушны, они плохо принимали форму прически, над которой он корпел по утрам.

Продолжая идти и думать над проектом в тех же невыносимых условия, в которых он прибывал семь минут назад под палящим солнцем, Даррелл решил предпринять ещё одну попытку остановки и заглянуть в первое, попавшееся на дороге кафе.

Кафе такое попалось на его дороге достаточно быстро. Светло серая плитка на полу, красные кожаные диваны, барная стойка жёлтого цвета и пустой зал – это то, что бросилось в глаза Дарреллу после весящего под потолком кондиционера. Не желая больше ничего рассматривать, так как ему начали резать глаза такие дизайнерских решений, он быстро устремился занять стол, над которым висел столь желанный кондиционер.

– Что-нибудь желайте? – через минуту подойдя к столу, спросила молодая официантка, вяла подавая меню.

Даррелл, поднимая глаза, заметил, что она была в синих джинсах и чёрной майки с большим вырезом на груди, спрятанным под прозрачным светло-жёлтым фартуком.

– Посмотреть меню – ответил Даррелл в надежде ускорить подающую меню руку официантки и отвёл свой взгляд от фартука.

– Пожалуйста, – наконец-таки протянув меню, сказала девушка – подойду через пять минут.

Даррелл, не отрывая глаз от раскрытого меню, сухо поблагодарил

официантку и сосредоточился на названиях напитков.

От жары его начала мучить жажда. Изучив все страницы в меню с имеющимися напитками, он стал выбирать между безалкогольным мятным лимонадом и куба-либре. Стрелки только подкрадывались к двенадцати дня, но после небольшого угрызения совести, Даррелл всё-таки решил остановиться на куба-либре.

Громко захлопнув меню, он отбросил его от себя, да так, что оно по глянцевой поверхности стола скатилось на соседний диван, а с него торцом рухнулось на плитку, издав глухой, но слышимый пустому залу удар.

Подобрав меню в картонной папке, Даррелл поднял вмести с ним руку над головой и обернулся на барную стойку, где стояла его официантка, вмести с барменшей. Судя по поведению, барменша была владелица данного кафе. Кивком на стол, она указала своей официантки, стоявшей боком, о намерение гостя сделать заказ, и официантка, повернув голову в сторону стола, так же вяла, как подавая меню, потащилась к нему.

– Выбрали? – спросила она, подойдя к столику.

– Да, куба-либре, пожалуйста, – протягивая меню, сделал заказ Даррелл, – и ещё, у вас можно курить?

– Нет – скривив довольною ухмылку, ответила официантка, забрала меню и пошла к стойке, где барменша, услышав заказ, уже открывала бутылку белого рома.

Откинувшись на спинку дивана в ожидании коктейля, Даррелл задрал голову к потолку, закрыл глаза и стал ртом хватать холодный воздух, испускаемый из шипящего кондиционера.

Звуки металлической ложки бьющейся об стекло стакана, доносившиеся из-за стойки бара стали более мягкие и уже не действовали так раздражительно на Даррелла. Холодный воздух, испускаемый стареньким кондиционером, помогал, и голова потихоньку остывала от палящего на улице солнца.

Из закрытых век Даррелла выступили еле заметные капли в уголках глаз. На несколько секунд звуки совсем пропали. Но возвратились надвигающимся шарканьем обуви. Даррелл понял, что это официантка подходила к столу. Не открывая глаз, он остался в прежней позе.

– Ваш коктейль, пожалуйста.

После громко сказанных слов, последовал громкий стук. Стакан с коктейлем был поставлен на стол.

Только тогда Даррелл открыл глаза и поднял голову. Захотев ответить так же громко, он начал говорить слова благодарности, но вместо этого поперхнулся собственной слюной, которая потихоньку скатилась в горло, пока он сидел с откинутой головой. От стыда он быстро отвёл свой взгляд на цилиндрический стакан перед собой. На лице официантки снова появилась довольная ухмылка.

Дождавшись, когда девушка отошла, он двумя руками притянул к себе

коктейль и как гусь вытянул шею, чтобы, не поднимая бокала испробовать напиток. Губы обхватили синюю соломинку диаметром пять миллиметров, и приняли форму буквы «О». Жидкость начала убывать из стакана. В один присест, опустошив почти весь стакан, Даррелл вновь откинулся на спинку дивана, только уже оставив голову в покое. Медленно он стал ощущать, как подступает хмельное состояние. Так резко Даррелл не пил уже давно, поэтому алкоголь быстро подействовал. Да и сам напиток оказался крепче, чем полагалось для такого коктейля.

Расплывшись в улыбке, Даррелл повернул голову к барной стойке и поймал взгляд барменши. Несмотря на захмелевшую голову, смотреть пока на официантку ему было по-прежнему стыдно. Даррелл поднял руку с двумя оттопыренными пальцами и попросил повторить. Дождавшись кивка барменши, Даррелл вернул губы к соломинке, всё так же, не утруждая себя поднятиям стакана, он допил оставшийся коктейль, сопроводив это треском и хлюпаньем по всему залу, всасывая последние капли коктейля.

Через несколько минут на столе уже стоял новый коктейль, а тонкая рука с короткими пальцами тянула на себя пустой стакан со льдом и кусочками лайма. Глаза Даррелла всё ещё не могли подниматься выше стола, когда она была рядом. Дождавшись уединения, он жадно схватил новую порцию и присосался к ней.

Теперь уже одна рука держала стакан перед ртом, вторая была откинута на спинку сидения, поясница скатилась ниже, чем позволял себе воспитанный человек в общественных местах. И, конечно, правая нога под столом была закинута на левую.

Расслабление в полном объёме пришло к Дарреллу после второго выпитого коктейля. Он даже забыл, с какой целью сюда был сделан визит. Кафе заиграло новыми красками. Теперь всё раздражавшее, приобрело совершенно нейтральный вид. На стене возле стойки, оказывается, работал телевизор, по которую крутили музыкальные клипы. А четыре колонки по углам заведения воспроизводили звук. Права нога Даррелла потихоньку задёргалась в такт музыки, а губы неспешна, всасывали третий принесённый коктейль за пятнадцать минут.

– Можно вас? – не допив свой напиток, обратился Даррелл уже напрямую к официантке, смотря ей прямо в глаза.

Она утвердительно кивнула на вопрос и поплелась к единственному занятому столику во всём заведении.

– Слушаю – сказала официантка, подойдя к столу.

– Я у вас в меню видел яичницу, сделайте с беконом и томатами, пожалуйста.

– Яичница у нас только на завтраках, до двенадцати часов дня – сухо ответила официантка.

Повернув голову влево, Даррелл слегка приподнял руку, лежащую на спинке дивана, и взглянул на часы.

– Время только три минуты первого, неужели это играет такую большую роль?

– У нас есть свои правила, которые мы должны соблюдать, уступи я вам сейчас и завтра кто-нибудь тоже захочет яичницу после двенадцати и тогда…

Не дослушав ответа, Даррелл оглянул пустой зал. Алкоголь придал ему уверенности, и он не захотел сдаваться.

– Здесь же никого нет кроме меня. Кто об этом узнает? Я никому не расскажу, честно слово. А если приду ещё раз, то обязательно закажу яичницу до двенадцати, поверти мне Эшли, – сказал Даррелл, взглянув на бейдж девушки, который был приколот на выпуклостях фартука, – я умею быть благодарным.

– Ну…

Даррелл заметил в её взгляде замешательство и понял, что надо пользоваться моментом.

– С беконом и томатами, пожалуйста, Эшли, и да, вынесите вмести с новой порцией коктейля. Поверти, я вас не расстрою – растянув губы в улыбки и наклонив голову набок, произнес Даррелл.

– Хорошо – ответила официантка после непродолжительной паузы и ушла.

Даррелл проводил её глазами до барной стойки, всматриваясь не только в спину девушки. Когда та завернула за стойку, он принялся не спеша допивать остатки коктейля.

Через семь минут официантка вышла из-за дверей кухни, держа в руке белую тарелку, завернула за стойку, где её уже ждал приготовленный барменшей коктейль, взяла его свободной рукой и последовала к своему единственному гостю.

– Ваши яичница и коктейль, – ставя на стол тарелку и стакан, сказала девушка, затем она из кармана фартука достала текстильную салфетку, из которой торчали нож и вилка, – и приборы, пожалуйста, приятного аппетита.

– Спасибо, Эшли, и будьте добры сразу счёт.

– Хорошо.

Даррелл заметил, что поведение девушки изменилось в корне. Она перестала быть такой высокомерной, как было изначально. И единственное объяснение этому было только то, что она ждала ту самую благодарность, которую ей пообещал Даррелл.