Читаем Капля яда онлайн бесплатно

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства. Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

В мои обязанности как автора этой статьи входит информировать вас о содержании, которое может послужить триггером. Но вы, как читатель, несете ответственность за то, чтобы осознавать свои ограничения и все, что может негативно повлиять на ваше психическое здоровье.

Для тех, кто остается во тьме, потому что вы понимаете, что при свете ответов не найти.

МИЛЛА

Я познакомилась со злом в четырнадцать лет. Когда он взял то, что ему не принадлежало, воспользовавшись мной. Он жестоко разорвал мою невинность, шепча мне на ухо слова любви. Я кричала в звуконепроницаемые стены. Стены, которые навсегда сохранили бы боль, которую я испытала, и никогда не раскрывали ее секретов.

Он улыбался этому звуку и каждой упавшей слезинке, целуя соленые слезы, которые текли по моему лицу, как будто грехи можно было смыть любовной лаской.

— Я пометил тебя навсегда. Это наш маленький секрет — ты никому не скажешь ни слова, иначе будут последствия. Кивни, если понимаешь, — сказал он.

Шок. Предательство. Разбитое сердце. Боль. Замешательство.

Почему? Простой вопрос без правильного ответа. Он начал называть меня "Своим маленьким ангелочком". Этому ангелу было суждено пасть.

В ту ночь я потеряла первую частичку своей души. Я ухватилась за забвение и нашла себе там место в своем собственном пузыре безопасности.

— Ты всегда будешь моей, мой прекрасный маленький ангел. Я буду единственным, кто узнает каждую частичку тебя. Единственным, кто любит тебя.

Конечно, он был прав. Я стала его. Я была воплощением его самых сокровенных желаний.

Именно тогда я обнаружила, что монстры не прятались под кроватью, они носили маски с очаровательными лицами и ходили прямо рядом с тобой.

Милла

Два года. Именно столько я прожила здесь, в другом штате, посещая частную школу с пристроенными жилыми помещениями. Это было в нескольких часах езды от моего родного города Ист-Бэй.

Девятнадцать лет. Всего несколько дней назад прошел еще один день рождения, и рядом со мной не было близких. И все из-за одного человека, из-за него.

Я вошла в свою комнату в общежитии; дверь со щелчком закрылась за мной, и я бросила свою сумку на пол. Вздрогнув, я подняла глаза, и мое сердцебиение ускорилось, когда я увидела, кто находился в комнате.

Он лениво сидел в углу, в большом черном кресле с высокой спинкой, со стаканом своего любимого напитка в руке: водки. Дорогой, премиальной марки. Бутылка стояла в центре стола _ для него было только самое лучшее.

Он изменил мою жизненную ситуацию по сравнению с тем, что устроили мои родители. Теперь у меня были лучшие удобства, какие только можно купить за деньги, и отдельная ванная комната. Моя собственная комната в общежитии была изолирована от остальных студентов, от любопытных глаз и ушей. И все это для того, чтобы сохранить его маленькие грязные секреты.

Он посмотрел на меня с усмешкой.

— Итак, мой маленький ангелочек возвращается домой, в Ист-Бэй? — он задал это как вопрос, хотя знал ответ как факт.

— Я возвращаюсь в субботу. Встречусь с семьей, а в понедельник поступлю в университет.

Университет Колдхарбор — где учились все из моего прошлого. Это был обряд посвящения для детей наследия — детей влиятельных родителей в Ист-Бэй.

В то время я думала, что на несколько лет обезопасила себя от него, сбежав из своего родного города из-за сложившейся опасной ситуации, но он все равно последовал за мной сюда.

Я скучала по своему лучшему другу и своей семье, с которыми поддерживала связь с помощью телефонных и видеозвонков, сообщений, но никогда лично. Было легче сохранять эмоциональную дистанцию, когда ты не чувствовал боли от физической тоски по ним. К тому же, большие секреты лучше маскировать таким образом.

Однако в то время — два года назад — я чувствовала, что мне нужно быть подальше чтобы помочь себе. По своей наивности я верила, что дистанция положила бы конец этой ситуации. Но он постоянно навещал меня, никогда не оставляя одну.

За то время, что меня не было, многое изменилось. Я полагалась на себя больше, чем когда-либо. Я стала хранилищем секретов, которые никогда не сорвались бы с моих губ. Я была уверена, что возвращение домой стало бы для меня испытанием. Если я должна продолжать танцевать с дьяволом, я поняла, что лучше постаралась бы извлечь максимум пользы из своей жизни и быть рядом с теми, кто заботился обо мне. Даже если это означало видеться с ним ежедневно, это был компромисс, с которым я смирилась.

— Мне нужно напомнить тебе о нашем соглашении? — спросил он.

Нет, не нужно. Сохраняя эту конкретную тайну о том, что произошло между нами, о том, что он навязал мне — я тщательно его сохранила. Так же, как и другую тайну.

— Конечно, нет, — пробормотала я, взглянув на него.

— Все будут рады твоему возвращению. Не подведи меня, — его угрозы всегда были завуалированы рациональными, произносимыми словами.

— Ты можешь доверять мне, — пообещала я.

Он знал, что мог. Я не произнесла ни слова, за исключением тех двух раз. В первый раз, когда попыталась, я обратилась в тайне к другу семьи, но мне сказали, что мою ложь терпеть не стали бы. Они выставили меня за дверь со шквалом угроз.

Во второй раз я обратилась в полицию. Женщина пришла встретиться со мной в кафе, где, я знала, меня не узнали бы, и я продолжила давать показания. На следующий день местные новости сообщили о ее смерти как о самоубийстве. Я проверила новости, но моего заявления нигде не было видно. Он продемонстрировал, как далеко был готов зайти, чтобы скрыть правду. Я была наказана за это и больше никогда не обращалась за помощью.

— Хорошо.

Он поднялся и направился туда, где стояла я. Возвышаясь над моим ростом в пять футов шесть дюймов, он возвышался надо мной. Он действительно был красивым человеком, все шесть футов ростом, со светлыми волосами и голубыми глазами. Но я видела, что скрывалось за внешней привлекательностью. Вы никогда не поверили бы, на что он был способен.

И в этом заключалась проблема. Ни один человек мне бы не поверил. Они бы сказали, что я ошиблась; они бы сделали из меня девушку, пытающуюся привлечь внимание кого-то вроде него. Они и не подозревали, что я ничего этого не хотела. Я хотела отойти на задний план. Мое здравомыслие разделяло две его личности: обидчика и друга — это был единственный способ, с которым я могла справляться ежедневно.

Когда вашим обидчиком был также кто-то, кого вы когда-то глубоко любили и о ком заботились, узы между вами были рваными и неряшливыми. Никогда не зная, какую версию его я получила бы, я всегда хотела верить в хорошее в нем, даже когда он снова и снова доказывал, каким монстром на самом деле являлся.

— Ты уверена, что хочешь вернуться? — произнес он, и морщинка прорезала его брови.

Что? Он был обеспокоен? Это не имело смысла, если только…

— Да. Я уверена, — сказала я ему решительным тоном.

Разгладив выражение лица, он обхватил мою голову руками, притягивая мои губы к своим и целуя меня на прощание.

— Увидимся снова на родной территории, ангел. Мы будем пользоваться квартирой в Аппере, когда будем проводить время вместе. Я оставил адрес, ключ и коды доступа в твоей сумке, — я кивнула в знак подтверждения. Он поцеловал меня в последний раз перед уходом.

Я подождала, пока дверь захлопнулась бы, прежде чем упала обратно на кровать. Глубоко дыша, я вдыхала через нос и выдыхала ртом. Все будет хорошо; я справлюсь. Я знаю, что справлюсь.

Если бы кто-нибудь посмотрел на ситуацию в целом, он бы задался вопросом: почему я с этим мирилась. Почему не покончила с собой и не избавилась от ада, в котором я едва выжила, но я бы этого не сделала. Просто когда вы разменивали свою карту смерти, возврата не было.

Зачем доставлять ему удовольствие доводить меня до предела? Я знала, что он не хотел моей смерти. Иногда мне хотелось, чтобы это было так, но маленькая частичка внутри меня, которую я прятала подальше, не позволяла мне довести это до конца.

Ты хотела этого, Милла. Это было твое решение. Прими его.

Но я должна была быть осторожна. Мне нужно было скрывать не один секрет.

Холлис

Купайтесь в свете, тоните во тьме.

Я уставился на татуировку, написанную жирным курсивом, сбегающей сбоку вниз по внутренней стороне моего предплечья, вспоминая, почему я набил ее там. Проведя рукой по надписи, я почувствовал, как цитата отозвалась во всем моем существе, и понял, что она мне идеально подходила.

Но света не было. Не совсем. Свет, который у нас когда-то был, возвращался сюда. Скоро она была бы в пределах нашей досягаемости. Тонуть в темноте было так же легко, как дышать, особенно в том мире, в который мы были погружены. Не было никого, кто мог бы остановить наше погружение.

Мой телефон завибрировал на туалетном столике, а я смотрел на свое отражение в зеркале. Что я искал? Какой-то знак? Какое-то божественное вмешательство? Я понятия не имел. Черт возьми, еще слишком рано для таких глубоких размышлений. Возможно, мне не всегда нравилось то, что отражалось в моих льдисто-голубых глазах, но мои решения были моими собственными.

— Да? — я ответил, не глядя на идентификатор вызывающего абонента, ошибка школьника.

— Все в порядке, брат? — он поздоровался, очень счастливый и… это было просто слишком рано для общей атмосферы Престона.

— Дай угадаю, твоим драгоценным ушам еще слишком рано меня слышать? Ну и пошел ты, — он рассмеялся. — Ты знал, что она сегодня вернется домой? — его голос стал серьезным.

Мне даже не пришлось уточнять, кто такая «она». Был только один человек, на которого он бы смотрел щенячьими глазами. Наша Милла. Не наша, но да, в основном наша. Наша подруга детства, которую мы знали много лет, пока она не не уехала, не сказав никому ни слова, кроме своей семьи.

Милла уехала в другой штат, чтобы поступить в частную школу с пансионом на месте. Казалось, она ползла обратно домой, занимая свое место в Колдхарборе, как и все мы, кто знал свое место. Это была давняя традиция — поступать в Университет Колдхарбор, прежде чем приступать к нашей карьере, не то чтобы мне нужно было беспокоиться об этом. Моя уже была обеспечена. Было жаль, что я не мог открыто обсудить это, но работа за кулисами была тем, что у нас получалось лучше всего.

— Мне сообщили несколько недель назад, — подтвердил я. — Думал, вы уже получили от кого-нибудь весточку.

— Мне не сказали. Хотя я должен был услышать это от тебя, — заявил он, явно недовольный тем, что я держал рот на замке.

Очевидно, я должен был сказать ему, но это вылетело у меня из головы. Ну, не вылетело из головы как таковое, но я бы отложил это. Почему? Потому что это была катастрофа, ожидавшая своего часа, когда она снова оказалась бы рядом. Зачем тешить себя надеждами, когда мы не могли быть с ней так, как хотели. Мы все сочувствовали ей — всегда сочувствовали — и больше, чем просто друзья. Снова быть рядом с ней в качестве одного из ее худших друзей? Да, нет… это было бы пыткой. Ей нужно было уйти.

Мы изменились. Мы не были теми мальчиками, которых она когда-то знала. Мы выросли и превратились в более жесткие версии тех, кем мы были раньше. Все уже никогда не смогло бы вернуться на круги своя. Прошло слишком много времени, а преодолеть пропасть, образовавшуюся между нами всеми, было невозможно.

— Зачем ты мне звонишь? Кстати, где ты? — спросил я, удивляясь, почему он не ворвался без приглашения в мою комнату, как обычно. Его никогда особо не заботили границы.

— В кампусе, в моей комнате в общежитии, — подтвердил он.

Ах, теперь это приобрело смысл. Мы использовали выделенные нам комнаты на территории университета только для удовлетворения наших потребностей.

— Мне нужно идти. Но Холлис… — я ждал продолжения. — Мы обсудим это позже. Нам необходимо все обсудить.

Он закончил разговор; хотя он был прав. Мы ничего не скрывали друг от друга. Я знал, что мы должны это уладить. С моей стороны было неправильно скрывать, что она должна была вернуться из Престона и даже из Техаса. Но у меня были на то свои причины.

Кто вообще знал, какой она была сейчас? Вероятно, пресная стерва, которая признала бы притяжение и силу, которыми мы сейчас обладали, и захотела бы использовать это в своих интересах. Использовать нас, как пытался каждый ублюдок. Пытался, но безуспешно.

Нет, Милла не могла снова слиться с толпой, как будто никогда и не уходила. Потому что она это сделала, и никто не мог этого изменить, особенно после того, как мы не общались на протяжении многих лет. Она совершенно ясно высказала свое мнение о нас, и так не могло продолжаться, несмотря ни на что. Киска не отвлекла бы мое внимание в сторону. Контроль был силой. Все, к чему мы стремились, шло своим чередом.

Схватив ключи и бумажник со столика, расположенного рядом с входной дверью, я сунул телефон в карман джинсов. Я направился к парадной двери, к машине, припаркованной на подъездной дорожке, отпер ее, скользнул на водительское сиденье и завел двигатель. Мурлыканье этой малышки, уфф. Машина была моим баловством, и мысли о ней вызывали редкую улыбку на моем лице.

Выезжающий на дорогу переливающийся темно-синий Nissan GTR привлекал внимание. Не только из-за его очевидной красоты, но и потому, что все знали, кто его хозяин. Люди в Ист-Бэй и прилегающих районах знали меня. Мое имя имело вес. Независимо от того, под каким углом вы смотрели, оно было разным для всех.