Читаем Капитан Пирожков онлайн бесплатно

Автор глубоко благодарит родных Я. М. Пирожкова Анисью Васильевну и Александра Яковлевича Пирожковых; ветеранов водного транспорта Ивана Николаевича Молоковских, Петра Федоровича Романова, Николая Петровича Снигирева, Степана Ивановича Суслова и Афанасия Васильевича Федорова, которые оказали большую помощь в работе над брошюрой.

Среди буксирных пароходов, которые в навигационную пору днем и ночью бороздят воды Камы, можно встретить небольшой пароход, окрашенный шаровой краской. Буксировщики такого цвета водят баржи с нефтепродуктами. На овальных кожухах, прикрывающих гребные колеса парохода, крупными буквами написано: «Капитан Пирожков».

В поселке водников в Нижней Курье среди проложенных в сосновом бору новых улиц есть и улица капитана Пирожкова.

Кто же такой капитан Пирожков? За какие заслуги ему воздаются почести?

Яков Михайлович Пирожков был неутомимым тружеником и мужественным патриотом. Его славные дела известны не только водникам Камы, среди которых он жил и работал. Им гордятся водники всей великой советской державы.

В архиве Камского пароходства сохранилась автобиография Якова Михайловича, написанная под его диктовку. Продиктовал он ее осенью 1947 года, незадолго до своей смерти.

«Родился в 1874 году в селе Орел, Соликамского уезда, Пермской губернии, в семье лоцмана. Одиннадцати лет от роду, в 1885 году, пошел работать на суда: плавал матросом, затем штурвальным, потом лоцманом. В 1901 году стал капитаном. Когда в 1918 году началась гражданская война, ходил капитаном на пароходе «Товарищ», который обслуживал красноармейские части, защищавшие Каму. Во время перевозки десанта, направлявшегося в район Соколок, пароход попал в засаду и был обстрелян белогвардейскими судами. В этом бою я был тяжело ранен и потерял зрение. С тех пор являюсь инвалидом первой группы и получаю персональную пенсию. Награжден орденом Ленина».

Немного сказано, но в этих нескольких строках заключена большая и замечательная жизнь.

Село Орел, или Орел-городок, где родился капитан Пирожков, старинное поселение на Верхней Каме. Основано оно было почти четыре века назад, в 1564 году, купцами Строгановыми, получившими от царя Ивана Грозного земли по Каме и Чусовой. В районе Орла были обнаружены соляные ключи и поставлены варницы.

Из Орла-городка Строгановы распространяли свое влияние на все Прикамье. В Орле-городке бывал с дружиной Ермак Тимофеевич, которого Строгановы пригласили на службу для охраны и расширения своих владений. Здесь дружинникам Ермака ковали оружие. Отсюда в 1581 году они выступили в поход на Сибирь. Археологические раскопки на территории Орла показали, что в городке были высоко развиты ремесла.

Первые поселенцы Орла были приписаны к соляным промыслам. Они вываривали соль, строили суда, на которых сплавляли соль в низовья Камы и на Волгу.

Сохранились сведения о типах деревянных судов, которые в те далекие времена строились в Орле-городке и в соседней слободе Огурдино. Это были струги и ладьи. Искусство строительства судов принесли в Прикамье новгородские и московские люди.

Издавна занимаясь строительством судов и перевозкой грузов, жители Орла-городка со временем прочно связали свою жизнь с водным транспортом.

Два века, а то и больше трудится род Пирожковых на водном транспорте. Вместе со своими односельчанами, искусными водителями караванов, Пирожковы прославили старинный Орел. Из этого села вышло несколько поколений судоводителей, про мастерство которых знают не только на Каме, но и на Волге и на Печоре.

Предки Якова Михайловича были бурлаками. Тогда по рекам еще не плавали пароходы. Для передвижения судов против течения в качестве тягловой силы использовали людей. Жители Орла-городка каждую весну отправлялись целыми артелями бурлачить. Это был нечеловечески тяжелый труд. Изнуренные и оборванные люди впрягались в барку с грузом и тянули ее с рассвета до сумерек, в зной и в дождь, в весеннее половодье и в осеннюю слякоть. Платили бурлакам жалкие гроши. Многие надрывались на этой каторге. Немало бурлаков погибало в речном потоке.

В семье Пирожковых помнили страшные поговорки о бурлацкой жизни: «Кобылку — в хомут, а бурлака — в лямку», «Собака, не тронь бурлака, бурлак сам собака», «Дома бурлаки — бараны, а на плесу — буяны», «Бурлак, что сиротка, когда белая рубашка, тогда и праздник»…

О тяжелой доле бурлаков напоминали и стихи Некрасова, которые Яков Пирожков еще в детстве заучил наизусть:

Когда на память приходили эти горестные строки, живописные красоты родной реки уже не казались такими чарующими. Все думалось, сколько страданий видели эти места, сколько слез, пота и крови было пролито. Якову часто чудилось, что он слышит бурлацкие песни, тягучие и скорбные.

Позднее, поступив работать на пароход, Яков узнал еще одну песню о бурлаках. Ее переписывали и читали скрытно. За душу хватала. В песне говорилось:

В начале прошлого века на Каме, в Пожве, на заводе Всеволожского, руками русских мастеров были построены первые отечественные паровые суда. Для вождения этих пароходов были вызваны лоцманы из Орла-городка, что в сорока верстах от Пожвы. Лучших знатоков речного плеса, более опытных водителей караванов, чем в Орле-городке, в другом месте на Каме трудно было сыскать. Среди этих умельцев Пирожковы были не на последнем месте. На одном из двух первых пароходов, которые были построены в Пожве и в 1817 году совершили рейс по Каме и Волге, ходил лоцманом Павел Андреевич Пирожков.

Имя этого судоводителя упоминается в документах о подготовке к плаванию первых камских пароходов. В реестре «состава палубной команды большого парового бота» значится, что вместе с Григорием Ивановичем Костянтиновым, который являлся старшим лоцманом, по существу капитаном, находились еще три сменных лоцмана: Василий Иванович Ивакин — 28 лет, Иван Михайлович Бабушкин — 28 лет и Павел Андреевич Пирожков— 20 лет. Руководителю команды 15 августа 1817 года было выдано удостоверение, в котором указывалось, что «объявитель сего Пермской губернии, Соликамского уезда от Пожевского его превосходительства г. действительного камергера и кавалера Всеволожского главного заводского и вотчинного правления его превосходительства крестьяне Григорий Иванович Костянтинов со товарищами, всего 21 человек… по воле его превосходительства отправлены в работе на паровом большом боте до города Нижнего, почему оным людям гг. командующие благоволят чинить свободный пропуск…»

1817 год — год выхода в плавание двух пожевских пароходов — открывает паровое судоходство в Волжско-Камском бассейне.

Однако в силу условий того времени, засилья в России иностранцев, которые захватили в свои руки монополию на судостроение, регулярное движение паровых судов началось на Каме лишь через 30 лет. В 1846 году было организовано первое пароходное общество. На просторах Камы появились пароходы «Пермь», «Два брата» и другие. После этого строительство пароходов пошло быстрыми темпами. Строили их не только в Пожве, но и в Орле, Усолье, Добрянке, Усть-Гаревой, Мотовилихе, Кунгуре, Суксуне, Елабуге и других пунктах Камского бассейна. Но в большинстве этих мест делали только деревянные корпуса судов: машины и котлы для пароходов изготовлялись на заводах в Перми, Добрянке, Воткинске, Городце, Нижнем. Позже стали строить пароходы с железными корпусами.

Росли и кадры судоводителей. Во второй половине прошлого столетия, когда паровое судоходство получило широкое развитие, одним из лучших лоцманов на Каме слыл Михаил Павлович Пирожков. Уроженец Орла-городка, потомственный водник, он отдал труду на реке шестьдесят лет, почти целую жизнь. Это был большой мастер своего дела. Он обладал удивительным умением по естественным приметам ориентироваться в направлении судового хода, точно определять, в каком месте речное русло. Мало кто мог, как он, проводить «впритирку» суда через обмелевшие участки реки.

Свое искусство водить караваны по водным дорогам родоначальники династии Пирожковых передали Якову Михайловичу, и он первым из этого знатного рода судоводителей не остался до конца дней своих лоцманом, а еще в молодом возрасте получил место капитана на пароходе. Но какой ценой это досталось? Трудным, очень трудным был путь от матроса до капитана.

Жизнь не баловала Якова Михайловича. Двух лет от роду он лишился матери. В доме царила вечная нужда. Неделями приходилось питаться одним лишь черным хлебом. Все ходили в штопаном. Отец не раз жаловался, что одному ему не прокормить семью; он выбивался изо всех сил летом — на пароходе, а зимой — дома, где строил лодки, однако обеспечить семье мало-мальски сносное существование никак не мог.

Навсегда запомнился Якову Михайловичу день, когда принес домой свидетельство, выданное Соликамским уездным училищным советом о том, что он, «сын крестьянина Орловской волости, окончил курс в Орловском начальном училище». Это было в 1885 году. Отец похвалил Якова, а потом мягко сказал:

— Что ж, сынок, поучился малость и хватит. Теперь тебе самому придется зарабатывать на хлеб…

Произнес отец эти слова, а у самого комок к горлу. Эх, как жестока жизнь! Сыну всего лишь одиннадцать лет исполнилось. По существу, еще дитя, а ему уже заработок искать надо. Но иного выхода не было.

И сам Яков, не по летам понятливый и самостоятельный, сознавал тяжелое положение семьи. Ему уже давно хотелось уйти от безрадостной жизни в отчем доме. Тянуло, по примеру взрослых, плавать по Каме, по Волге и другим неведомым рекам. Там, далеко-далеко, представлялся ему новый, широкий мир, в котором можно будет найти себе место. И во время разговора с отцом Яков старался держаться твердо.

— Не тужи, тятя, — проговорил он. — Пойду на пароход. Буду делать все, все, как другие. Я сильный. Не пропаду!..

Отец молча обнял его.

Вскоре Якова приняли на пароход матросом.

На судах, которыми тогда владели отдельные купцы и купецкие «товарищества» и «общества», было много двенадцати-четырнадцатилетних матросов. Работать начинали на заре и заканчивали ночью. В течение долгого дня с них сходило тридцать три пота. Изматывались настолько, что к вечеру у всех было одно желание: скорее лечь и закрыть глаза. Еле волоча ноги, добирались до кубрика, где были устроены полати в два яруса. Там на досках и спали вповалку.

Чего только не пришлось перетерпеть Якову, когда он плавал матросом: пинки и зуботычины, голод и холод. Матросы, особенно подростки, были самыми бесправными среди работников плавательских профессий. Гроши, которые были положены в качестве жалованья, матросы ни разу полностью не получали. Большая часть заработка удерживалась владельцем судна как штраф. Штрафовали за малейшую оплошность или нерасторопность. Получаемых денег не хватало, чтобы прокормиться одному. Якова постоянно мучил неутолимый голод и жгла обида за унижения.

Даже после того, как его перевели в штурвальные, а потом в лоцманы, он не переставал чувствовать свое бесправное положение.

В 1901 году усольский купец Баранов пригласил Якова Михайловича Пирожкова на должность капитана парохода «Два брата».

Казалось, чего еще желать. По тем временам о большем и мечтать нельзя было. В самом деле, сын лоцмана, проработал на судах всего 15 лет, и уже стал капитаном. Такое быстрое продвижение по службе считалось уделом немногих счастливцев. Владельцы судов чаще всего брали на свои пароходы капитанами пожилых лоцманов. Однако Яков Михайлович не чувствовал себя удовлетворенным. Ему не везло с судовладельцами, и он не раз оказывался у них в немилости. Им не нравилось, что Пирожков всегда стремился к правде и не угодничал перед ними.

Яков Михайлович был добр и человечен. Он не отгораживался, как многие другие капитаны в старое время, от команды. Лоцманы, штурвальные, матросы держались с ним запросто. К тому же многие из них были его односельчанами, которых он знал с малых лет. Капитан Пирожков всегда стремился сделать что-то хорошее для своей команды. Поэтому нет ничего удивительного в том, что все на пароходе питали к нему сердечное расположение. Никто не обижался на капитана, когда он бывал строг. Все знали его справедливость. Но настоящее человеческое отношение к подчиненным приводило Пирожкова к столкновениям с владельцами судов.

…Было это в навигацию 1906 года. Яков Михайлович работал капитаном парохода «Доброжелатель», который принадлежал купцу Боровских из села Покчи, что под Чердынью. Весной, когда пароход выходил в плавание, владелец его обошел выстроившуюся на палубе команду и, одарив каждого несколькими монетами, произнес напутственную речь. Он требовал работать прилежно, пообещав, что «если в течение навигации все обойдется благополучно, то выдаст всем «наградные». Для большей убедительности он показал рукой на икону и добавил: «Вот перед богом говорю…»

Минуло шесть месяцев. Пароход вскоре должен был зайти в затон за зимовку. Для Боровских навигация удалась. Контрактов на перевозку грузов было достаточно. И прибыль оказалась изрядной. Но купец не торопился выдавать команде обещанных «наградных». В то же время, чтобы гарантировать хорошую работу до конца навигации, он удерживал с каждого члена команды по рублю в месяц. Об этом «должке» за хозяином на пароходе все время помнили. Часто разговаривали и о «наградных». Зная скупость Боровских, многого не ожидали. Но на 10–15 рублей рассчитывали. «Ведь как старались!» Когда же подошли сроки расчета, стало известно: Боровских положил каждому пятерку, а штурвального Суслова вовсе вычеркнул из списка. «Не дам ему ни копейки!..» — с руганью заявил купец своему приказчику. Тот передал содержание разговора Пирожкову.

— Этого не может быть! Я же говорил хозяину, что все заслуживают наградных, — опешив, произнес Яков Михайлович.