Читаем Капитан без прошлого онлайн бесплатно

Все началось во тьме. Тьме кромешной, непроглядной, абсолютной — впервые открыв в ее царстве глаза и затем опять закрыв их, я не ощутил ни малейшей разницы.

Все же снова распахнув веки, я напряженно прислушался: ни звука — полная тишина. Такая же давящая, густая и всепоглощающая, как и уже упомянутая тьма вокруг.

Попробовал пошевелить рукой: получилось. Дрогнувшие пальцы ощупали жесткую, чуть шершавую поверхность, на которой, как оказалось, я лежал на спине. Дальше, правее, вверх поднималась стена, похоже, обитая чем-то гладким и упругим. То же самое обнаружилось и слева.

Уже что-то.

Руки мне удалось развести в стороны почти полностью — то есть от стены до стены тут было где-то дула полтора… Э, какого еще дула?!

«Дул — стандартная единица измерения длины», — словно бы подсказал мне кто-то. Нет, вслух слова не прозвучали — просто мысль вдруг возникла в мозгу, разом, готовая к употреблению, разве что подарочной ленточкой не перевязанная. Сперва будто бы чужая. Но через неуловимый миг — уже определенно моя собственная.

Ладно, орден с ним, с этим дулом… Стоп! Почему орден?

«Орден Крови — внесистемное вооруженное объединение, возникшее в полулегендарную эпоху Восстания Машин для защиты интересов человечества. В настоящее время пользуется неоднозначной репутацией. Вошел в поговорки, в том числе как пример в целом безобидной, но досадной нелепости, с которой, однако, ничего невозможно поделать», — снова пришло ко мне ниоткуда разъяснение.

Ну да, точно. Это же каждому известно. Разумеется, прекрасно знал про пресловутый Орден Крови и я — просто… забыл? А затем раз — и вспомнил? Похоже на то…

Помедлив пару ударов сердца («неофициальная, но широко распространенная единица измерения времени» — да, да, я сразу понял, спасибо!), я осторожно приподнялся на локтях, затем попытался сесть, зачем-то рывком — однако в этом не преуспел, почти сразу глухо ударившись головой о низкий потолок. Не то чтобы сокрушительно — как и стены, тот предусмотрительно покрывала мягкая обивка — но все же довольно чувствительно. От неожиданности руки у меня подогнулись, и я снова кулем повалился навзничь, выдохнув при этом нечто маловразумительное, но более чем экспрессивное:

— Шаккр!

«Расхожее бранное выражение, не несущее иного смысла помимо эмоциональной окраски ситуации, как правило — негативной».

— Шаккр! — повторил я уже осознанно, почти машинально поднимая руку к потолку. Так и есть: на ощупь обивка там была точно такая же, как и на стенах справа и слева.

Где же это я? Уж не в гробу ли? Эй, алё, память моя, или кто ты там, это вопрос: где я, к ордену, нахожусь?

На этот раз, впрочем, никакого ответа не последовало. Вот так всегда, когда действительно нужно — не дождешься!

— Шаккр! — в третий раз подряд выговорил я.

Затем снова приподнялся на локтях, старательно вгляделся в окружающую тьму — все столь же безрезультатно. Эх, мне бы хоть жалкую искорку света!

Но откуда в гробу возьмется свет?..

Кажется, я произнес это вслух — по крайней мере, последнее слово — я еще успел подумать о том, как странно оно звучит. Будто говорю на каком-то чужом языке…

«Универсальное межсистемное наречие. Иначе — “УМ-наречие” или попросту — “ум”».

Очередную любезную подсказку я получил, крепко зажмурившись, ибо стоило мне произнести в голос слово «свет» — на этом самом замысловатом УМ-наречии — как тот ярко вспыхнул из-под потолка.

— А мой родной язык тогда какой? — опасливо приоткрывая глаза, поинтересовался я, при этом не без удивления поймав себя на мысли, что думаю, строю фразу именно на «ýме», никак иначе. Не так уж мне он, получается, и чужд?

Тут внятного мысленного отклика, увы, не поступило.

Между тем я наконец сумел худо-бедно оглядеться. Нет, пожалуй, это все же был не гроб. Начнем с того, что в гробу не бывает сгруппированных попарно управляемых голосом ламп дневного света. Ведь не бывает же? А еще там, по идее, не нужна ниша в стене с аккуратно сложенной одеждой и парой высоких ботинок (сам я, как, к слову, выяснилось, беспардонно возлежал тут в чем мать родила). Да и места вокруг для последнего пристанища, пожалуй, несколько многовато… Хотя великих древних правителей, кажется, так и хоронили — в просторных богатых гробницах, снабдив запасом вещей… Я древний правитель? Абсурдность самой формулировки намекала, что едва ли. Но кто тогда я такой? И где нахожусь, если не в могиле?

«Типичная эконом-капсула гостиницы при провинциальном космопорте», — тут же сложился в моей голове четкий ответ на второй из двух вопросов.

Ну, допустим. И как я сюда попал?

Нет мыслей.

Так кто я есть, орден меня побери?!

Только теперь осознав, каким именно вопросом сподобился задаться, я весь аж похолодел. Я что, действительно этого не знаю?! Получается, так… Шаккр! Шаккр! Шаккр!!!

Тем временем взгляд мой сам собой скользнул в сторону и вниз, на мизинец моей левой руки — тот был окольцован узким серебристым ободком.

«Стандартный идентификатор-коммуникатор, сокращенно — СИК, — услужливо всплыло в памяти. — Версия базовая, бесплатная».

Верно, как я мог забыть?!

Согнув большой палец, я аккуратно коснулся его кончиком кольца на мизинце. Кожу кольнуло — СИК был активен. Как я это понял? Как и все остальное — вспомнил.

— Кто я? — невольно затаив дыхание, я слегка царапнул кольцо ногтем — именно так, как это и требовалось. И добавил, снова по безотчетному наитию: — Голосовая выдача!

— Космологический вид: человек исходный, — с расстановкой раздалось из кольца на безупречном УМ-наречии. — Клонический статус: оригинал. Пол: мужской, — ну, в последнем у меня особых сомнений и не возникало — как минимум с того момента, как в капсуле зажегся свет. — Личное имя: Йурриий, — а вот это прозвучало донельзя коряво, но, как было бы корректно, я понятия не имел — просто почувствовал нутром скребущую фальшь. — Родовое имя: Васс иль Ев, — продолжал между тем СИК. — Родная система: предположительно, Ев. Примечание: сведения о местонахождении звездной системы или планеты с подобным или схожим названием в доступной базе данных отсутствуют. Возраст: двадцать четыре полных стандартных витка.

Двадцать четыре стандартных витка — это…

«Грань юности и молодости», — сообразил я, еще не успев толком сформулировать вопрос — похоже, с каждым разом моя память выдавала информацию все оперативнее.

Что ж, спасибо, что не старик и не ребенок! Ни тем, ни другим оказаться мне почему-то не хотелось.

— Образование: нет данных, — размеренно продолжил между тем СИК. — Профессия: нет данных. Имущественное положение: сто три безналичных кредита и одно нереализованное право.

Сто три кредита это…

«Четверо суток досыта есть и сладко спать. Или восемь суток — впроголодь и с ночевкой в эконом-капсуле вроде этой».

Как-то маловато будет, нет? А что такое нереализованное право, простите?

«Формальная правовая конструкция».

Это понятно. А если конкретнее?

Память промолчала.

— Какое нереализованное право мне принадлежит? — поинтересовался я, повторно проведя ногтем по кольцу.

— Нет данных, — бесстрастно отшил меня СИК.

— И… Как же тогда? — растерялся я.

— У вас одно входящее сообщение, — невпопад сообщил коммуникатор. — Транслировать?

— Ну, давай… — несколько неуверенно кивнул я — и тут же непроизвольно отпрянул: в воздухе прямо передо мной откуда ни возьмись появился слегка мерцающий голубой силуэт, отдаленно напоминающий человеческую фигуру. — Шаккр!

«Один из общепринятых вариантов заставки при анонимном сообщении», — подоспела мне на помощь все же малость притормаживающая память.

— Приветствую, Юрий! — хриплым, скорее всего — мужским голосом проговорил между тем призрачный визитер. Вот теперь, пожалуй, мое личное имя было произнесено верно — но явно вопреки всем мыслимым правилам «ýма». — Прошу прощения за анонимность, — вкрадчиво продолжил между тем мой виртуальный собеседник. — Но ты меня сейчас так или иначе не признаешь, а мне следует проявлять осторожность. Тем более, что, раз возникла нужда в самом этом сообщении, что-то где-то уже пошло не по плану. Как бы то ни было, подобный вариант был нами предусмотрен, и свое слово я держу: обещанный мной корабль ждет тебя на стоянке космопорта. Это меньшее, чем я могу отблагодарить тебя за то, что ты сделал для меня… Хотя да, ты же не помнишь… Ну и неважно тогда пока… Но вернемся к сути дела, — словно бы опомнился он. — У тебя есть три дня на то, чтобы вступить во владение кораблем, иначе потом по местным законам соответствующее право будет аннулировано. Впрочем, времени в твоем распоряжении всяко более чем достаточно. Принимай корабль, набирай недостающий экипаж, начинай бизнес — осваивайся понемногу, в общем. Ну а там, глядишь, и я подтянусь — и отвечу на все твои вопросы, коих, у тебя, не сомневаюсь, прорва. Пока же, друг мой, на этом все, что я хочу — и могу — сказать в эфире. До встречи, Юрий — надеюсь, уже скорой. И коротких нырков твоему новому кораблю!

Голубой силуэт заставки задергался и растаял — теперь окончательно.

— Поступило обновление доступных данных касательно вашего имущественного положения, — прежде чем я успел толком осмыслить услышанное, подхватил эстафету вещания СИК. — Обретена информация о принадлежащем вам нереализованном праве. Огласить?

— Конечно! — встрепенулся я. — И побыстрее!

— Вы-вольны-вступить-во-владение-грузопассажирским… — почти неразборчиво затараторил коммуникатор.

— Эй, стоп! — торопливо прервал его я, осознав допущенную ошибку. — Повторить с нормальной скоростью!

— Вы вольны вступить во владение грузопассажирским кораблем класса «Орк», регистрационный номер 17-000-133, находящимся в настоящий момент по адресу: площадка 5 сектора 18 центрального космопорта Бака, третьей планеты звездной системы Зивер. Для справки, ваше актуальное местонахождение: сектор 1 центрального космопорта Бака, третьей планеты звездной системы Зивер. Срок исчерпания вашего права: один стандартный час или одна двадцатая часть суток Бака, третьей планеты звездной системы Зивер.

— Что?! — ахнул я, несколько сбитый с толку. Сколько это — стандартный час — я знал, вернее, как раз вспомнил: каких-то три с половиной тысячи ударов сердца, совсем немного для мало-мальски серьезного дела! — Этот тип, из сообщения — он же, вроде, говорил о трех днях!

— Срок исчерпания вашего права: один стандартный час или одна двадцатая часть суток Бака, третьей планеты звездной системы Зивер, — терпеливо повторил СИК. — Для справки: с момента оправки абонентом прослушанного вами сообщения минуло без одного часа трое суток Бака.

— Шаккр! — я принялся судорожно соображать. — А что нужно сделать, чтобы вступить во владение этим орденовым кораблем? — нервно спросил затем.

— Лично подняться на борт, объявив о своем праве.

— Ясно… А как далеко отсюда до той площадки, пятой или какая там она? Сколько мне туда добираться?! И как?! — одновременно моя рука суетливо метнулась к стопке одежды в нише капсулы. Темно-серые широкие брюки, того же цвета куртка — вместе похожие на некую не особо представительного вида униформу, светлая рубашка… Так, а белье есть? О, вот трусы с носками!

— Выйдите из гостиницы, активируйте публичный навигатор и следуйте его указаниям, — поведал мне между тем коммуникатор. — Передвижение возможно исключительно пешком, — продолжил информировать он. — Ориентировочное время в пути — стандартный час с четвертью…

— Так я что, уже опоздал?! — моя нога предательски запуталась в натягиваемой серой брючине.

— Озвученное время может быть существенно сокращено в случае преодоления всей или части дистанции в ускоренном темпе, например, бегом.

— Шаккр! Так побежали! — выхватив из ниши ботинки, с ними в одной руке и пока так и не надетой курткой в другой я, как Орден на робота, рванулся к торцу капсулы, где, по моим расчетам, располагался выход из нее.

Коммуникатор промолчал: как-то комментировать решения пользователя в функции этой примитивной модели не входило.

К установленному сроку я едва не опоздал. И это при том, что нужный мне восемнадцатый сектор космопорта почти соседствовал с первым, где располагалась гостиница — нумерация здесь шла по кругу, и, чтобы попасть на место, мне пришлось пересечь всего два участка — двадцатый и девятнадцатый. Бегом, даже временами переходя на быстрый шаг, это расстояние можно было без труда покрыть за полчаса — если, конечно, нигде не задерживаться. А вот с последним как раз и не сложилось. Уже в секторе 20 пешеходную дорожку, по которой меня вел публичный навигатор — оранжевого цвета голограмма в виде мохнатого четвероногого зверька в холке мне где-то по колено («соб — широко распространенное на планете Бака домашнее животное, использующееся в том числе в качестве поводырей, в других системах известен как “соб с Бака”», — вспомнил я) — так вот, пешеходную дорожку внезапно перегородило опиравшееся на восемь разномастных опор исполинское черное веретено — размером с мою давешнюю гостиницу (а в той было этажей сорок — если не считать подземные, конечно). «Гохарский крейсер неловко развернулся при посадке — другой на его месте схлопотал бы неслабый штраф, а этим все наверняка сойдет с рук», — выдала новую порцию информации моя бережливая память.

Так-то обойти этого монстра стороной особой проблемы не составляло, но для этого требовалось сойти с пешеходной дорожки, чего мой упрямый соб с Бака делать категорически не пожелал. А когда я решил показать тугодуму-поводырю пример — тот лишь разразился серией возмущенных лающих звуков, но с места так и не сдвинулся.

Проторчав так с полтысячи ударов сердца и поняв, что время поджимает, я все же предпринял попытку продолжить путь в одиночестве, но на границе секторов выскочил на развилку — без каких бы то ни было на ней указателей. Взять там себе новый навигатор я не смог — видимо, потому что свое еще не отработал прежний — а верный СИК подсказать мне нужное направление оказался не способен… В общем, пришлось понуро возвращаться к мерзкому оранжевому упрямцу. По счастью, к этому моменту óрденов крейсер таки сподобился малость посторониться, освободив нам проход, и соб с Бака снова охотно повел меня к цели.

Грузопассажирский корабль класса «Орк» тому гохарскому исполину был, конечно же, совсем не чета — всего, может, дулов тридцать пять в длину, пятнадцать — в ширину, и где-то пятнадцать же в высоту, если без учета посадочных опор. Являясь продуктом старой инженерной школы, идеальной геометрией форм он также похвастаться не мог: на несимметричном, заметно подкопченном сером корпусе легко угадывались надстройка командирской рубки, двигательный отсек и вместительный трюм, по бокам торчали культи псевдокрыльев. Но как по мне, то это смотрелось даже красиво! Что любопытно, подгрузившаяся память мне подсказала как раз обратное: «Орки», мол, внешне нескладны, если не уродливы, однако глаза и сердце сейчас говорили совершенно иное. Странно… Хотя, может быть, все дело в том, что это не просто «Орк» — это мой «Орк»?