Читаем Каноны механики онлайн бесплатно

А. Энштейн: Бог не играет в кости со Вселенной!

Н. Бор: Альберт, перестань же ты, наконец, указывать Богу, что ему делать!

Пролог

Меня переполняло бурное ликование. Еще бы. Я снова лежал на диване, посреди измятого и мокрого от пота постельного белья в съемной квартире на седьмом этаже нового дома в одном из спальных районов Москвы. Мне снова удалось избежать смерти во сне. Слава Богу!

Я мог бы на радостях открыть ноут, забронировать отель где-нибудь в Бангкоке и уже часа через три взбираться по трапу самолета с лоснящимися боками, предвкушая дивный аромат восточных пряностей и зной полуденного солнца. Но нет. Сегодня последний рабочий день перед отпуском, который я спланировал заранее, и в котором с вероятностью 120% не окажется места приятным приключениям.

Глава 1. Игры богов

– Скорее бы! – озвучил всеобщее нетерпение коллега, вернувшись из санузла в общий рабочий кабинет, где прохлаждалось еще четверо в ожидании утренней летучки. Шеф, как обычно, задерживался.

– Может, у него завелась новая игрушка? – предположил Михалыч, прихлебывая кофе.

– Ага, скорее всего старая не завелась, – подколол Стасик, сразу понявший, что речь идет о дорогих тачках, которые начальник менял как перчатки.

Михалыч покачал головой. Артур, взмахнув рукой, погасил все освещение. Все присутствующие нервно дернулись, а Михалыч еще и матернулся, пролив кофе на брюки. На самом деле жест Артура был вовсе не волшебным, а электричество в высотке вырубили рабочие, устроив нам сюрприз вне очереди, третий по счету за прошедшую неделю, надо сказать. Все как-то сразу расслабились. Очередной ремонт проводки или замена щитка может занять от получаса до половины рабочего дня.

Омрачило наше счастье бездеятельности внезапное нападение из темноты.

«Ой, милые бранятся…» – раздался ироничный голос из-за двери. Потом что-то грохнулось об пол, послышался всплеск, дверь медленно со скрипом отворилась. В бледном дверном проеме возник силуэт борца сумо с бамбуковой палкой наперевес в одной руке и гранатой в другой. Однако никто не сорвался с места в попытке выпрыгнуть в окно и не кинулся доставать из выдвижного ящика стола припрятанный на всякий случай револьвер 36 калибра – все узнали по голосу бабу Клаву, нашу уборщицу, дежурную по этажу. Как всегда, она спалила по скрытой камере, что все расселись пить кофе, и поспешила нам помешать. Коллеги уверяли меня, что скрытой камеры нет, что все это профессиональное чутье уборщиц – я не верил. Нюх у них, как у собаки, что ли?

– Ты на что это намекаешь? – возмутилась тетя Клава, так что я аж подскочил с испугу, подумав, что размышлял последние секунд десять вслух. Но бабулька деловито натирала пол, не обращая на меня никакого внимания. Прижав плечом трубку к уху, она не переставала трепаться с кем-то по телефону. Вдруг задумалась, закусив губу. Я невольно перенял ее жест.

На самом деле хотелось биться головой об стену и проклинать собственное слабоумие. Я не успел сохранить работу. Если при таком же внезапном включении питания комп не предложит восстановить оборванную сессию, в отпуск я не полечу.

– Я уже думал, ты его убила и скрываешься! – радостно подпрыгнул Артур при виде секретарши нашего босса.

– Саша, где вас носит? Мы тут в офисе уже все с ума посходили! – тут уже подскочил Михалыч поздороваться с зашедшим следом за Лизочкой шефом.

– Даже не спрашивайте, – махнул рукой шеф и скрылся в своем кабинете.

Честно говоря, Лизочка – это не тот человек, которого я бы захотел встретить в темной комнате, даже если я при встрече оказался не один. Вот и сейчас неодобрительный взгляд ее сиреневых, казалось даже светящихся в темноте глаз, с цветными контактными линзами, разумеется, остановился на мне. Я нервно отставил кружку на стол. На мгновение мне почудилось, что она сканирует мои мысли. Лизонька же, убедившись, что я невинен как агнец, поправила распущенные сиреневые с желтыми прядями волосы, и походкой, заколачивающей гвозди, прошлась мимо меня, как бы случайно задев бедром кресло. Если бы я не поставил кружку, то сейчас прыгал бы как гиббон по офису и орал от ожога. Уфф… Даже подмышки взмокли.

Михалыч же ехидно ухмылялся в усы, я это даже в темноте видел.

Поднявшись со своего места, я глубоко вдохнул, медленно выдохнул, вытащил из выдвижного ящика коробку лапши быстрого приготовления и отправился к кулеру. А что, нам все равно неизвестно сколько времени еще бамбук курить. Мне следовало идти по коридору прямо, и через пять минут я должен был оказаться на месте. Однако за дверью меня обняла непроглядная темнота. Совсем забыл, что свет на этаже полностью вырубили. Вот кретин!

– Всем приготовиться к выезду! – скомандовал шеф, едва я успел вернуться, не солоно хлебавши. Как чувствовал, что на другие этажи соваться не стоит. – Сбор здесь внизу.

Едем на объект, видать, свет не дадут еще долго. Вздохнув, я убрал неиспользованную коробочку в шкаф. Секретарша на объекты никогда не ездила, а потому ей следовало оставаться на рабочем месте в кромешной тьме декабрьского утра. Почему-то в воображении тут же нарисовалась картина, как она откупоривает бутылочку красного вина, припрятанного на праздник, и предается гедонизму в полном одиночестве. А что, вернусь и проверю. Подумал я, покидая офис последним в нашей мужской компании.

Артур вымученно улыбнулся и сел на водительское кресло. Я устроился рядом.

– Как думаешь, у меня есть шансы? – спросил Артур, и я не сразу понял, что он имеет в виду. Я недоумевающе глянул на него, и Артур пояснил, – Да, с Лизой у нас может что-нибудь получиться?

– Доживем до корпоратива, посмотрим, – хмыкнул я, понимая, что вместо новогодней пьянки буду гулять по заснеженным улицам Белгорода. Совершенно очевидно, что Артур не разбирался во всех этих женских штучках и совершенно напрасно надеялся на мою помощь.

Артур пропустил мой комментарий мимо ушей – тачка шефа стремительно рванула на проспект, и мы едва поспевали следом.

– Почему бы тебе не напоить нашу неприступную секретаршу? Будет весело, – продолжил я разговор чуть позже, разглядывая цветные огоньки, украшавшие все витрины и окна первого этажа домов.

На объекте владелец воодушевленно показывал нам помещения, где по его замыслу предполагалось организовать семейный ресторанчик не позже, чем к новому году. Мы должны были сварганить дизайн помещений. Честно говоря, я не понимал, почему шеф решился взять такой срочный заказ, и надеялся, что он передумает. Или что заказ будет выполнять Артур. Но не я. У меня билет на завтра. Такой головняк в мои планы определенно не входил. У меня нехорошо ёкнуло в желудке. А что если у шефа на меня уже появились планы? Это рабство какое-то. Я тут же встретился с шефом взглядом. Большие злые глаза, сверкающие из-за квадратных очков. Прямо мороз по коже. Шеф меня всегда держал в напряжении, хотя, уверен, что этим может похвастаться любой наемный работник.

Утро медленно и лениво перетекло в полдень. После экскурсии по объекту все собрались в семейном ресторанчике конкурента нашего заказчика. Во-первых, обсудить новый проект, раз уж в офисе обстановка, не располагающая к работе, во-вторых, оценить дизайн этого конкурента, в-третьих, у всех проснулся зверский аппетит после новости о премии, которую получат сотрудники по завершении проекта в срок.

У всех, кроме меня. Нарастающее чувство тревоги сводило весь аппетит на нет. Не знаю, с чем это было связано. Может, я боялся профукать важное для себя дело, которое запланировал на отпуск, может, предвидел события ближайшего будущего. Весь день у меня в душе оставался неприятный осадок, который ощущался особенно остро под взглядом Александра Сергеича. После обеда Лизонька порадовала всех новостью, что свет все еще не дали, так что ребята разъехались по домам. Мне же ничего другого не оставалось, как возвращаться на работу и ждать, когда вернут электричество.

На крыльце шеф молча стоял рядом, пока я наблюдал за парящими в небе снежинками. День выдался сумрачный. Я думал вызвать такси или ехать на метро, но шеф сказал, «садись», жестом указывая на свою модную тачку цвета раздавленной брусники. Кто знает, сколько у меня останется свободного времени в Москве, глупо тратить его на общественный транспорт, так что я согласился. Хоть и с опаской. Но шеф всю дорогу разговаривал по телефону через гарнитуру, почти не обращая на меня внимания.

Едва я успел сдать работу, как Александр Сергеич прислал мне по мэйлу короткое «Зайди». Что говорить – шеф немногословен. Я осторожно заглянул в дверную щель. Лизы на месте не оказалось: уже успела слинять, чертовка! Приободрившись ее отсутствием, я зашел. Выдохнул с облегчением. Но зря. Шеф меня заметил и протянул руку, указывая на кресло. Сам он стоял напротив окна, выглядывая на улицу через раздвинутые полоски жалюзи.

Его лицо напоминало деревянную маску. Темные глаза, темные волосы, темная щетина на щеках и подбородке. Лицо украшала прямая черная линия очков, делавших его еще более суровым. Отвернувшись от окна, Александр Сергеич снял очки. Черты его лица сразу смягчились.

Если вспомнить, шеф никогда не обращал внимания на девушек. В секретарши себе выбрал монстра на шпильках. Нет, внешне она очень миловидная, чего не скажешь о характере. Я почему-то всегда думал, что он женат, хотя колец он никаких не носил и ни разу не заговаривал о своей семье при подчиненных. Чем-то он напоминал робота, идеального, безупречного и бесчувственного. Потому мне всегда было неловко с ним разговаривать. Ведь я-то простой смертный и всегда делаю кучу ошибок.

Я в свои двадцать шесть еще никогда не влюблялся. Может, и шеф так же? Эта мысль мне понравилась. Она делала Александра Сергеича хоть немного похожим на человека.

Скользнув пальцами по гладкой поверхности стены, выкрашенной в лавандовый цвет, шеф задумчиво посмотрел на меня. Интересно, я когда-нибудь перестану так смущаться? Так, спокойно! Но ладони, чинно сложенные, как у старпера, на коленях, упорно продолжали потеть. Глубокий вдох. Даже слишком глубокий. Сейчас рубашка по шву треснет. А потом медленный выдох.

Шеф сделал пару шагов и оказался сзади меня. Спиной я почувствовал костяшки его пальцев, сжавших мягкую спинку кресла, в котором я сидел. От этого прикосновения меня передернуло.

– Что ты забыл в Белгороде? – я вздрогнул от прямого вопроса, – У тебя там родственники? – Наклонив голову набок в опасной близости к моему лицу, спросил Александр Сергеич. Меня тут же окутал знакомый аромат того парфюма, над которым я долго думал в магазине, но так и не решился отдать за него половину зарплаты. Фужерный, травянисто-цитрусовый, дерзкий и холодный.

Вполоборота, не осмеливаясь ни встать, ни отвернуться, я смотрел на него как кролик на удава. Даже забыл, что ничего по сути не должен ему рассказывать. Мне очень не хотелось, чтобы кто-то кроме меня знал о моих тайнах, и уж тем более шеф – последний на Земле человек, которому я расскажу о цели своего путешествия.

– Я.. я… – начал я заикаться, глядя в глаза шефу и силясь подобрать хоть какую-то отговорку. Но в голове было хоть шаром покати. Шаром для боулинга. Я так ничего и не выдумал внятного. – Я никогда не был в Белгороде. – Выдавил я наконец и сам только после того, как выскочила эта фраза, понял, какую глупость сморозил, но слишком поздно. Шеф на удивление спокойно воспринял эту новость. Я-то ожидал, что он сейчас со смеху покатится.

– Ну что ж, Белгород, так Белгород. – Пожал он плечами. – Чемодан готов? Выезжаем сегодня.

Мое плечо окаменело под пальцами шефа. Стоп. Какое еще выезжаем сегодня? Я не ослышался?

– Только не говори, что ты еще и забыл про совместный ужин, – Александр Сергеич продолжал сверлить меня взглядом, а я продолжал тупить как олень. И потеть. Я что начал страдать лунатизмом? Или провалами в памяти? А через мгновение его изящные пальцы, уже потеплевшие и переставшие казаться железными, коснулись моей шеи, торчавшей из-за воротника рубашки. Было ли это случайностью? Было ли вообще все стечение сегодняшних событий случайным? Вот, о чем я размышлял, не имея сил оторвать от начальника взгляд, слишком пристальный, чтобы еще считаться приличным. Сказать, что Александр Сергеич меня удивил – это ничего не сказать. Я был просто ошарашен!

Определенно, вечер переставал быть томным! Я повертел головой, закусив губу, что могло означать в принципе что угодно, вот только не говорить же: «Я не стану с вами ужинать!» Или: «Что вы тут себе позволяете?» И вообще глупо вести себя как Орлеанская девственница. А что, если и правда я пообещал чего-нибудь и забыл, потому что голова у меня забита совсем другими вопросами? Более насущными, как мне казалось.

Я наконец-то смог отвести взгляд в сторону, и в глаза мне бросилась белоснежная рубашка, аккуратно сложенная на журнальном столике, поверхность которого всегда тщательно наполировывает секретарша. Что-то совсем все смешалось у меня в голове. Может, потому что я плохо ел сегодня, а может нервы сдали, но я выпалил ни с того ни с сего:

– А раздеваться обязательно?

– Без вариантов! – Хищно улыбнулся шеф и продолжил на меня смотреть выжидающе.

Спорить с начальником – обречь себя на санкции. А на какие – это уж начальство всегда придумает.

Черт знает, почему я решил, что мне надо сменить рубашку и непременно надеть ту, что лежала на столике. Просто все складывалось именно так. Я встал и принялся одеревеневшими пальцами медленно расковыривать петли своей рубашки, выпихивая из них пуговицы, при этом жутко смущался и чувствовал себя стриптизером по вызову. Шеф, казалось, вообще не выражал никаких эмоций. Он скрестил руки на груди и, прислонившись спиной к подоконнику, молча смотрел на меня. Я не уловил в его взгляде ни интереса, ни любопытства, ни даже иронии. Ну, точно робот. Всё: его поза, манера держаться, интонация и даже стиль одежды производили впечатление хладнокровной властности. Я переодевался с ощущением, что это какая-то проверка, вот только я понятия не имел, какое действие будет правильным, а какое нет. Не помогут никакие призывы о помощи типа вопроса на мэйл.ру или звонка другу. Это был другой случай.

Я задержал взгляд на узких губах Александра Сергеича. Может, в уголках спряталась издевка? Не приподнят ли один из них выше другого? Он все так же смотрел, кажется, даже не мигая. Черт, никогда раньше я не стеснялся раздеваться перед мужиком! Даже в первый раз подростком в бане, когда все на тебя оценивающе смотрят. А тут я бы даже не сказал, что на меня смотрели оценивающе. Скорее, как на вещь. И, наверное, от этого я покраснел.

Глава 2. Здесь и сейчас

– Шеин, проснись, приехали!