Читаем Канон Смерти (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Дитя Смерти. Глашатай мертвых. Ужас живых. Что заставляет живущих смертных и бессмертных бояться юного черного даэйра? Какая сила и какая слабость таятся в дарах Госпожи? Так ли легок путь того, кто принимает на себя долг служения Ей? И как любить жизнь тому, кого с детства пытались лишить крыльев? Аэрлан Адалат Даррей, черный властелин лазурного неба живет, как умеет. Путь к счастью - долог и труден. но если рядом есть близкие - преодолим. А значит - время расправить крылья. < < ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! 18+>>>> Реалии мира предполагают жестокость, насилие и нетрадиционные отношения. Если вас это раздражает, можете не читать текст.
Плотникова Александра
Плотникова Александра
Канон Смерти
Где ты был или нет, каким ты стал?
Сколько раз сменилось море сушей?
Для тебя - и стон, и стих, и сталь -
Для тебя всё это, так послушай, перестань
Приходить во тьме по собственную душу,
Тщиться заковать её в хрусталь...
(Мельница, "Витраж")
Ветер упруго бил в крылья, заставляя перепонки выгибаться и трепетать. Музыка планеты резонировала в главной паре рогов, короной венчавших его голову. Пластины броневой чешуи, покрывавшей гибкое длинное тело, отблескивали на солнце, как сверкающий черный металл с тончайшим, еле заметным глазу золотым узором.
Внизу простирался океан - синяя гладь от горизонта до горизонта. Над головой изгибался лазоревой чашей купол неба.
А он летел между, следуя звенящим силовым нитям. И пространство послушно сворачивалось по его воле, делая громадные просторы мира доступными и покорными его крыльям.
Он был властелином этого неба. Выше него поднимались лишь корабли Армады. Но что такое корабль? Инструмент бескрылых, средство постичь именуемую космосом бездну. А это небо - его. Было, есть и останется таковым навсегда...
Это небо. Эта свобода - иллюзорная свобода существа, обремененного семейными привязанностями и долгом служения. Ни за какие богатства и блага он не отказался бы ни от того, ни от другого.
Слишком дорого было заплачено за семью. Слишком много крови и ошметков души отдано за благословение Смерти.
Аэрлан Адалат Даррей ан'Трилори, младший Император Триединого Союза, Властелин Небес хэйвийского рода даэйров, благословленный Смертоносец и Повелитель Мертвых Домена Найтар хлопнул крыльями, набирая высоту, взревел во всю мощь легких и рванулся в небо.
Часть I
Змееныш
1. .Дитя
За несколько тысячелетий до образования Триединого Союза,
Хэйва, Кансианское княжество, веселый квартал столицы
В богатом борделе рожала шлюха.
И не абы от кого - от даэйра.
А потому хозяин решил ребенка оставить на воспитание. Экзотика все-таки, богатые клиенты оценят. Даэйры, когда встают на две ноги - красотой любого человека переплюнут.
Вообще-то за залет от клиента вполне можно было оказаться на улице. Но отпрыск даэйра мог принести заведению немалые деньги и немалую славу. И Таише повезло - хоозяин оказался милостив. Хотя никто не понимал, как умудрилась она понести, средства-то применялись надежные. То ли клиент был настойчив, то ли против крылатых травки никак не помогали...
Одно слово - даэйр.
А ребенка Тайша невзлюбила еще в утробе. За то, что чуть карьеры ей не стоил. И что маялась она с ним не человечий срок, как положено, а без малого год. И что из цветущей пышногрудой красавицы он, змееныш неизвестного полу (впрочем, повитуха утверждала, что будет мальчик), в доходягу ее превратил - силы жрал из матери все, какие мог.
И вот теперь Тайша надрывалась криком, проклиная демоново отродье, ублюдочного смеска. Для таких у самих крылатых существовало презрительное слово "даррей", нечистокровный.
И когда раздался первый плач новорожденного, нет, не плач, хриплый писк, Тайша лишь поморщилась и махнула рукой:
- Уберите это с глаз моих!
И даже не взглянула на черный шевелящийся комок. Хозяин пожал плечами и отдал его двум пожилым матронам. Посетителями те давно уже не занимались, вели хозяйство. Заодно и за ребенком присмотрят. Знать бы еще, чем его, мелкого, кормить, да как растить. И сколько времени пройдет прежде, чем он себя окупать начнет. А то вдруг не по средствам игрушка, и проще даэйрам его и подбросить? Сами разберутся, прибить его или воспитывать.
Но хозяин все-таки решил рискнуть.
И так началась жизнь детеныша - в одеяльном гнезде, в одной из дальних комнат веселого дома, куда посторонним ходу нет. Он лежал маленьким, не больше обычного младенца, странным клубочком, взирая на людей огромными золотыми глазами, а те с любопытством рассматривали его.
- Надо же... - удивленно бормотал хозяин борделя. - Какое чудо природы...
Детеныш оказался бескрыл. И напоминал вовсе не ящера, а скорее, пухленькую чешуйчатую собачку с чуткими подвижными ушками и короткими усиками на забавной мордочке. Никаких рогов и шипов, чешуйки были мягкими и нежными и блестели, как черный металл.
"Мама? - родился в головах людей четкий мысленный вопрос. - Папа? Где?"
Даэйрский ребенок оказался телепатом. Он раскрыл пасть, уже полную маленьких треугольных зубок, и требовательно чирикнул.
Что они могли ему ответить? Что он ни разу не сдался ни матери, ни, тем более, отцу? Соврать? Кому - маленькому телепату, который сходу распознает любую ложь просто потому, что никто из них не умеет прятать свои мысли?
Пристальный золотой взгляд переходил с одного лица на другое.
А потом малыш и вовсе отвернулся от людей, лег и перестал обращать внимание на происходящее вокруг. Его не привлекало ни парное мясо, ни теплое густое молоко - не материнское ведь. Он часами лежал неподвижно, и только слабо поднимающийся круглый животик давал понять, что он еще жив. Матроны жалели детеныша. Хозяин веселого дома махнул на него рукой - сдохнет так сдохнет. Другого живого товара полно, и товар этот ухода хоть и требует, но взамен деньги приносит.
Ему не дали даже имени, так и называли дарреем. Потом одна из матрон удачно укоротила словечко, стала звать слабеющего с каждым днем детеныша просто Реем. Приросло.
Таиша плевать на него хотела. Она не то, что не приходила взглянуть на сына, она легко забыла о его существовании сразу, как только пропало ненужное молоко. Он это слышал, хоть связь с непутевой матерью и таяла все быстрее. Слышал и не хотел жить. Молоко добровольные няньки вливали силком прямо в пасть, меняли под ним служившие подстилкой старые простыни, как умели, рассказывали сказки. Рей наотрез отказывался расти и из пухлого даэйрского младенца превратился в отощавший скелет.
Но любому сыну неба не так-то просто умереть - природа щедро одарила их жизненной силой. И спустя несколько месяцев, Рей все-таки поднялся на тонкие, как спички, подгибающиеся лапы. Вот только светлая чистота ушла из взгляда. Он стал сумрачным, почти звериным.
Детеныш смирился с собственной ненужностью самым близким для него существам. И доверять странным чужим двуногим, разбившим его мир в первый час жизни, больше не хотел.
Зато решил жить. Назло.
Он стал есть. Много есть и быстро расти, не спеша при этом показывать, что способен говорить человеческим языком. Мало ли, что решат эти странные двуногие. С няньками, матушкой Нэртой и матушкой Толой, он вполне успешно общался с помощью образов, их единственных признавал терпимыми и позволял себя гладить. Всех остальных обитательниц веселого дома, приходившх к нему, при любой попытке дотронуться чувствительно тяпал за пальцы.
Не покидая комнат своих нянек, Рей внимательно слушал, что происходит во всем доме. Слушал и составлял свою, очень узкую и странную, картину мира, ограниченного стенами веселого дома и мутным непонятным "снаружи", которое он никогда не видел - в комнатах матушек не было окон.
Мир Рея был полон запахов: от тонких и терпких ароматов благовоний и духов до странного, порой тяжелого и удушливого запаха вечно спаривающихся разумных. Постоянно плавая в этой смеси, будоражившей его чуткий нюх, он и не подозревал, что сам от природы пахнет, как шкатулка торговца пряностями - имбирем, корицей, гвоздикой.
"Зачем они это делают постоянно?"
Этот вопрос частенько занимал его любопытство, ведь мысли обитателей дома крутились только вокруг спаривания. Маленький даэйр готов был решить, что ничем иным двуногие заниматься не хотят и не умеют. Кроме спаривания они думают разве что только о том, как поспать, поесть, навесить на себя побольше побрякушек, ну и справить естественные надобности. Но сверху, оттуда, где жил загадочный Хозяин, которого Рей видел лишь один раз в жизни, доносились совсем другие, непонятные малышу мысли. И он сделал единственный вывод, который мог: двуногие делятся на Хозяев и стадо. Только старые, вроде матушек, перестают интересоваться спариванием и переключаются на другое. Но и их интересы не уходили дальше каждодневных дел.
"О чем же думает Хозяин?"
Однажды Рей набрался наглости это выяснить.
Дождавшись того часа, когда все уснут - короткого времени перед самым рассветом - он впервые толкнул лапой дверь, ведущую в общий коридор, и для начала высунул морду. Было тихо и пусто, только потрескивали светильники по стенам. Детеныш огляделся, втянул носом воздух и двинулся в сторону лестницы, стараясь не цокать когтями по полу.
Наверху ему понравилось куда больше, чем внизу. Другие, незнакомые запахи, нет никаких мешающих штор и никто не мельтешит туда-сюда. Зато много отполированного дерева с красивыми узорами, которые можно долго разглядывать и много блестящих красивых штучек, желтых и белых. Рею оень хотелось до них дотянуться. От усердия он даже встал на задние лапы возле одной из дверей, а передними изо всех сил ухватился за штучку. Холодная, гладкая, приятная, так бы и держал все время... Штучка поехала, что-то щелкнуло и дверь с тихим скрипом стала открываться вовнутрь.
- Какого рожна надо? - раздался голос Хозяин.
От испуга и неожиданности Рей мячиком отскочил в противоположную стену и вздыбил чешую. Надо было бежать, но лапы словно приросли к полу и превратились в непослушное желе. Рей вжал голову в плечи, зажмурился и стал похож на чешуйчатый шарик. Двуногие плохо видят в полумраке, может быть, Хозяин его не заметит? Наверх, вообще-то, ходить запрещалось, а он нарушил это правило. Что теперь будет?
Шаги Хозяина приближались.
- Я же просил вас, шельм, меня не дергать!
Человек выглянул в коридор и наткнулся взглядом на детеныша
Рей представил себе, что он ветошь.
"Меня здесь нет!"
- Ты? - в голосе Хозяина послышалось удивление. - Ну заходи.
"Приглашает? Меня?"
Немного отойдя от страха, Рей смог прислушаться к мыслям человека. Враждебности не ощущалось. Его действительно приглашали войти. Двуногому было... интересно. Пригладив чешую и поставив уши торчком, детеныш осторожно шагнул навчтречу. Хозяин посторонился и пропустил его в комнату, не став закрывать за собой дверь.
Комната показалась Рею огромной в сравнении с теми каморками, где он жил и уже сворачивал мебель хвостом при любом неосторожном движении. Ковры и подушки отсутствовали, зато вдоль стен стояло множество полок от пола почти до потолка и мягкие кресла, так и манившие свернуться в них клубочком. На полках рядами красовались странные штуки, которые Хозяин - Рей подсмотрел в его голове - называл книгами. Неподалеку от самого настоящего окна громоздился большой, ни на что не похожий стол, кажется, "письменный". Его освещали не свечи, а большой красивый сверкающий камень!
Сгорающий от любопытства Рей даже привстал на задние лапы и вытянул шею. Свет желтоватого камня отражался в его глазах, делая их похожими на две лампы.
- Нравится? - спросил Хозяин.
И, дождавшись кивка, подошел к столу, взял с него камень на подставке и поставил на пол перед детенышем.
- Это светильник. Кристалл в нем заряжается днем и светит ночью.
Рей дернул подросшими жгутиками усов и ткнулся носом в камень. Холодный. И пахнет... Или нет, не пахнет? Усы холодило, но что это такое, юный даэйр понять не мог. Он поднял голову и вопросительно уставился на человека. Но тот, кажется, вопроса так и не понял.
- Я знаю, что ты можешь говорить, Рей, - сказал Хозяин. - Меня зовут Тоурен.
Детеныш сел и склонил голову набок. За висками уже пробивалась первая пара рожек, когти на лапах выглядели внушительно, поболее собачьих.
"Откуда он знает? Из этих своих "книжек"?"
До сих пор Рей разговаривал только сам с собой, когда никто не мог его увидеть и услышать. Выучить речь двуногих оказалось несложно, достаточно было соотнести звучащие слова с образами в их головах. Но теперь он понял, что речь обитателей дома бедна по сравнению с речью Хозяина. Тоурена. Из головы этого человека можно почерпнуть целый пласт понятий и образов.
"Он назвал мне свое имя, как равный. Что это значит?"
Никаких тайных умыслов разум человека не излучал. Рею не казалось, что за тайной, закрытой дверцей хранится какой-нибудь секрет, способный ему навредить. Значит, человеку можно показать, что он прав.
Рей приоткрыл пасть и шевельнул длинным языком. При посторонних говорить не доводилось, и он занервничал.
- Могу, - раздался глуховатый мальчишеский голос. - Но не хочу.
Это не было речью в человеческом понимании. Звук лился из глотки, но был скорее воплощением желания говорить, усиленной телепатией. Губы не шевелились, язык только слегка подрагивал в пасти в такт словам.
- Почему? - удивился Тоурен.
- Не с кем.
- Резонно... Хочешь - осмотрись.
Упрашивать себя Рей не заставил и первым делом поскакал к окну - заглянуть в загадочное "снаружи". Встал на задние лапы, упираясь передними в подоконник и прижался носом к холодной и гладкой штуке, называвшейся "стекло".
Он увидел блестящую от дождя улицу, множество разноцветных фонарей и соседние дома, ярко подсвеченные изнутри и снаружи. А наверху, над домами, укрытое тучами, огромное и бездонное...
Что-то заныло в спине чуть ниже лопаток.
Рей снова опустился на все четыре и отошел к полкам. В голове роились десятки вопросов, но он решил пока молчать. Продолжал изучать Тоурена, читая его, как открытую книгу, забираясь в самые потаенные уголки разума. Человек не умел закрываться от его внимания, да и, похоже, не хотел. Он отличался от обитателей и посетителей дома даже внешне, неярким строгим обликом. Полуседые, чуть волнистые волосы зачесаны назад, вдоль левой щеки тянется тонкий шрам, глаза внимательные, серо-зеленые.
"Что ему надо от меня?"
- Тебе нельзя появляться на улицах, - озвучил Тоурен то, что детеныш и без него успел понять. - Это опасно. Особенно в таком виде.
- Почему?
Образ опасности никак не дал понять подробностей.
- Даэйров в этом городе не жалуют. Да и не по этим улицам гулять маленькому дарри.
- Почему не жалуют? - тут же спросил Рей.
