Читаем Канон Равновесия (СИ) онлайн бесплатно

«Мир ломает нас ровно настолько, насколько мы позволяем ему сломить себя»

Ваэрден Трилори

Пролог

Над горными вершинами догорал закат. Малиновые с одного бока облака лениво ползли с запада на восток, чтобы влиться в набухающую первой весенней грозой тучу. Кряж Нар-Эйри затих, укутавшись душным воздухом, как толстой шалью.

Тишина ленивой кошкой разлеглась и в яблоневом саду, разбитом на одной из террас крепости Мунейро-ви-Иллес. Деревья кутались в пышные розовато-белые соцветия, похожие на горный снег под лучами закатного солнца. Иногда с какой-нибудь накренившейся ветки сам собой обрывался лепесток и тихо падал наземь к своим собратьям.

Янос Джанрейв сурр Аэрон, избранный вождь последних ирлерр, сидел в легком плетеном кресле под старым раскидистым деревом и будто бы дремал, свесив черные крылья по бокам. Невысокий, жилистый и синекожий, с худым лицом и коротко остриженными полуседыми волосами, он был более птицей, нежели человеком. На губах играла безмятежная полуулыбка, давно ставшая привычкой, длинные тонкие пальцы четырехпалой руки рассеянно теребили кисть на золотом шнуре, перехватившем в талии легкую светлую тунику-кепри. Ирлерр ждал.

Внезапный порыв ветра качнул ветки над головой и осыпал вождя ворохом лепестков. Янос чихнул от сильного сладкого аромата и посмотрел вверх.

— Vienn[1], Юдар, прекрати немедленно!

В ветвях показалась прозрачная морда воздушного Духа. Длинный усатый змей похихикал на разные голоса, сверкнул едва видимыми перламутровыми глазами и умчался летать среди ажурных висячих мостов и башен цитадели. Янос вздохнул и принялся отряхиваться.

В стороне на дорожке раздался негромкий хлопок воздуха от раскрывшегося портала. Под дерево, отведя низко растущую ветку когтистой рукой, шагнул высокий мужчина-кхаэль. В вечернем полумраке блеснули золотом глаза с овальными зрачками и широкой радужницей. Грива абсолютно белых волос свободно лежала на плечах и спине, крайние пряди были сплетены в две нетугие косы. Голову, украшенную короткими, загнутыми назад рожками, обхватывал простой серебряный обруч с чеканным узором, а темно-бордовый длиннополый кафтан был лишь слегка тронут золотой вышивкой.

Владыка Кхайнериар собственной персоной деловито прошел мимо привставшего было ирлерра и уселся прямо на резные кованые перила, ограждавшие сад со стороны пропасти. Ноги, обутые в мягкие сапоги из тонкой кожи, ступали по гравию совершенно бесшумно.

Он дернул заостренным ухом, снял с плеча небольшую матерчатую сумку и расплылся в улыбке. Заблестели длинные звериные клыки.

— Ждал, пернатый хитрец?

— И тебе привет, Кхайнэ, — искренне улыбнулся в ответ крылатый, назвав друга ласковым домашним именем. — Ну, кто?

— Девочка, как и ожидали, — от довольства кхаэль даже засветился легким, почти незаметным глазу белым сиянием. — Родилась перед самым восходом. Чистокровная кхаэлья. Золотая.

— А ты человечку ждал, папаша? — Янос все-таки поднялся и подошел к другу, изящно и чуть дергано переступая птичьими ногами. — Твои гены какую угодно кровь перешибут.

— Ну, Лира сильная женщина. Ведьма все-таки. Могло сбойнуть.

— Сам-то в это веришь?

Кхаэль повел ушами, будто отмахнулся от неприятной мысли, и извлек из сумки небольшую бутылку темного стекла, оплетенную витым шнуром, и два кубка. Янос хмыкнул.

— Сантекское игристое? И как достал? Даэйров ограбил?

— Не я, — самодовольно оскалился Кхайнериар. — Рахийяр подогнал. А я не отказал себе в удовольствии принести эту редкость тебе.

— Ну да, этот водоплавающий бандит сумеет утащить даже чешуйку с хвоста одного из сантекских старейшин, — фыркнул вождь.

— Просто потому, что какому-то разжиревшему даэйру лень встать и посмотреть, что у него там возле хвоста копошится.

Старейшин островных даэйров недолюбливали оба. За лень и заносчивость. Единственным адекватным членом Совета по их мнению был только Брендомар. По крайней мере у повелителя клана даэйров материковых не вставали дыбом крылья при виде него.

Тугая золотистая струя наполнила кубки, по саду разлился знойный аромат. Кхаэль утвердил бутылку на земле и отсалютовал другу.

— За Илленн эль Шиар-ад'Дин, наследную княжну Кхаалета.

— За нее.

Последние алые отблески зари погасли, уступив место глубокой вечерней сини. Россыпь звезд разгорелась ярче, и по небу от края до края протянулась Спица Колеса — звездный путь. За спиной у Эль-Тару[2] Кхайнериара нежно сияли первородным Светом восемь казавшихся тонкими от огромного расстояния стержней — восемь потоков Светлого истока, видимого только жрецам-Опорам. Кхаэль задумчиво допивал вино, глядя перед собой. Янос пристроился сбоку, опершись рукой о перила, и не мешал другу думать. Молчание текло, как вода, падало наземь густыми каплями. Легкий ветерок шевелил правителям волосы, ластился, обретая очертания змея. Лишь когда ночь совсем завладела небом, Кхайнериар заговорил негромко и задумчиво, глядя на широкую ветвь галактики над собой:

— Колесо поворачивается. Третью ночь не могу уснуть, глядя в поле вероятностей. Третью ночь вижу перемены, которые от меня не зависят.

— Без перемен нет жизни, — философски ответил ирлерр, искоса глянув кхаэлю в глаза. — Лучше сразу признавайся, что тебя тревожит.

— Темные, — ответил Кхайнериар. — Пока что — только Темные. Их Исток почти иссяк. Равновесие слишком сильно накренилось в нашу сторону.

— Ты же присмотрел будущего Владыку Тьмы, — прищурился Янос.

— Его еще воспитать надо. Причем так, чтобы Свет и Тьма навсегда перестали соперничать и перетягивать чаши весов. Но дело даже не в этом… Я планировал долго и точно, даже нужные отражения уже начали свой путь, но… всплыли ноые переменные. Силы, даже намека на которые раньше не было в раскладе. Факторы, которые я никак не могу контролировать.

Черные крылья слегка приподнялись, выражая удивление хозяина.

— Ты же знаешь, что вероятности нестабильны. Нельзя учесть все, — ирлерр безмятежно улыбнулся, однако на короткое мгновение тень тревоги успела пробежать по лицу.

— Мне будет сопутствовать удача? — Кхайнериар склонил голову на бок, внимательно глядя на собеседника пронзительно-плоским кошачьим взглядом.

— Делай, раз задумал. Все будет так, как решат они.

— Они — это кто? — приподнял одно ухо Владыка Света.

— А ты думаешь, перемены тебя не коснутся?

В тот вечер вопрос остался без ответа. Колесо Судьбы поворачивалось безмолвно и величественно. Что оно решит? Как распорядится судьбами и желаниями великих и малых миров своих?..

Кхайнериар не знал.

Не знал этого и Рейнан Даррей, маг-Смертоносец. Пряча под черными перепонками огромных крыльев новорожденного котенка, которого родители вручили ему с наказом беречь, он тихо курлыкал от непривычной нежности. Звереныш не боялся его силы, тянул лапки, норовя схватить за палец и доверчиво лупал пока еще голубыми глазенками. Полусознательные мысли копошились в маленькой головке.

«Свой. Теплый. Хороший»

Хороший вздрагивал и прятал в глубины души Смерть.

Подальше.

[1] Vienn — ветер.

[2] Эль-Тару — титул правителя, по значимости превосходящий императорский. Присваивается только магу-Хранителю, в совершенстве постигшему одну из Изначальных Сил — Свет или Тьму.

Колесо, оригинальная Хэйва

Год 1385 Новой Эры, Кхаалет,

Твердыня Дарреи Лар

Копыта свирепого черного дахарра по кличке Мрак прогрохотали по базальтовым плитам внутреннего двора глубокой ночью, когда даже ярко-белые кристаллы-светильники не могли разогнать темноту черной крепости. Всадник устало спешился, опираясь на тяжелую серповидную глефу с двойным лезвием, на котором медленно гасли серебристо-зеленоватые письмена. Сегодня он не отказал себе в причитающейся трапезе, и Смерть сыто уползала в глубины души и тела, уступая место живому.

— Мастер? — конюх поклонился, ожидая разрешения забрать не терпевшего узды скакуна.

Хозяин замка молча передернул сложенными за спиной крыльями и легонько хлопнул животное по крутой холке, отдавая короткий мысленный приказ, и широким шагом направился вглубь твердыни. Позвякивали доспехи, тело ломило после долгого боя и охоты. Но Дом, как всегда, смывал усталость и ластился к хозяину, нашептывая, что в его отсутствие все было хорошо и спокойно.

Изрядно опустевший Дом.

Когти невольно клацнули по древку глефы, в глазах всколыхнулась и тут же угасла серебристая дымка. Скорбеть по погибшим нет времени, а ярость лучше оставить для врагов.

В личной оружейной дожидался Старший амиран Эскиль. Хорошо зная повелителя, он без единого слова взялся помогать снимать доспехи — давал главе Клана отмолчаться, выдохнуть, успокоить буйный нрав.

— Сколько? — позволил он себе единственный вопрос.

— Еще двести сорок семь, — буркнул Рейнан, мечтая в эту секунду только о горячей ванне и чашке не менее горячего чая потом.

— Хреново, — худощавый блондинистый даэйр подошел к мастеру сзади и стал умело разминать затекшие крылья. Под цепкими пальцами распускались узлы одеревеневших мышц, с тихим шелестом осыпались на пол мелкие острые чешуйки. — Ты линяешь.

— Знаю. Потом.

— Когда прилюдно об дверные косяки чесаться начнешь?

Смертоносец рыкнул. Амиран пожал плечами, ничуть не испугавшись.

— Заходи ко мне, как в себя придешь. Лишнее обдеру, Мрачняк ходячий.

Эскиль Харвин, на три четверти даэйр, на одну кхаэль, со своим мастером и сюзереном никогда не церемонился. Знал, что называется, как облупленного, и видел не только в парадных одеждах. Наедине мог себе позволить и по шее дать за дурь. Массивные мощные крылья обвисали под его руками, скребя когтями длинных пальцев по полу, Рейнан выгнулся от удовольствия и встопорщил жесткую чешую.

— Ла-адно, — согласился, наконец, он, уже самостоятельно избавляясь от неудобной амуниции. — Пни Искара сдать отчеты завтра утром мне на стол.

— Хорошо, — кивнул амиран. — Эй, Рей! — уже возле выхода окликнул он мастера домашним именем.

— Что? — резко обернулся тот.

— Детеныш твой сегодня опять чуть не навернулся с башни. Хорошо, ученики вовремя за хвост поймали.

Черный даэйр на это не ответил, только вздохнул и потер виски кончиками пальцев. Вот же неугомонное чадо… Но сперва привести себя в порядок и разобраться с неотложными делами, а потом уж проводить воспитательные беседы.

Выйдя из оружейной, Рей быстрым шагом направился в госпитальное крыло крепости. Эхо его шагов гулко отдавалось под высокими сводами облицованных черным янтарем коридоров. В глубинах дорогого теплого камня то и дело рождались золотисто-коричневые отблески, как будто за янтарными плитками кто-то проносил свой собственный источник света. Кристаллические светильники горели ровно и мощно, позволяя рассмотреть малейшие переливы цвета на узорчатых полах. Сквозь высокие узкие окна-бойницы, забранные кристально-прозрачным, но крепким лирофанитом, ясно виделось голубоватое мерцание активного защитного купола крепости.

Сломить Черную Крепость и ее белый город казалось невозможным даже спустя несколько десятков лет изнуряющих войн и политических нападок. Власть ее хозяина все еще оставалась нерушима, даже после того, как кхаэлям подрубили колени, уничтожив Клан Хизсар — внешнюю разведку и службу безопасности Кхаалета. Наглые соседи откусывали от границ государства мелкие кусочки, но пока еще у братьев хватало сил удерживать страну в целости, стараясь, чтобы никакая угроза изнутри не пошатнула Черный Престол.

Источник Дарреи Лар[1] все еще горел в полную силу. Но ни приближенные, ни родичи не знали до конца, все ли в порядке с его хозяином.

А он не собирался уведомлять их о своем состоянии.

Лазарет встретил Рея резким запахом медикаментов, ярким светом и стонами раненых. Убранство этой части замка отличалось светлыми, не раздражающими тонами и строгостью, здесь царствовали медики, которым и правитель не смел высказать полслова поперек, сам частенько превращаясь в пациента. Лазарет был оснащен по последнему слову магии и техники, здесь работали лучшие целители и хирурги, каких можно было найти или выучить. Повелитель не скупился на медицину, и в эту клинику ушло немало сил, времени, нервов и денег. Диагностические капсулы и операционные ложа невозможно было создать на Хэйве — и глава Клана Даррей, наступив на собственную гордость, убеждения, принципы, пошел на поклон к ирлерр и алден. Те и другие в итоге отмахнулись от разговоров об оплате, что иногда заставляло Рея лишний раз нервничать. Но причины столь странной бескорыстности, особо не свойственной ни птицам, ни ящерицам, остались для него тайной за семью замками.

Неторопливо, стараясь лишний раз не шуметь, Рей начал свой обход по палатам. И это медики не могли ему запретить. Вышедшая было навстречу дежурная сестра, натолкнувшись на сумрачный, отдающий серебром взгляд, с поклоном отступила с дороги Смертоносца. Знала — он идет спасать жизни. Или забирать их. В некоторых случаях только его воля могла удержать пострадавшего по эту сторону жизни или наоборот, отпустить на перерождение.

Он криво усмехнулся уголком губ, пройдя мимо женщины и окунувшись в гремучую смесь из почтения, уважения и страха, давно уже привычного. Еще б этому страху не быть! Совершенно точно знали только самые близкие, но шептался-то весь Клан, весь город, а то и вся страна. Тайро Рейнан — нежить.

И что? Кем еще прикажете быть на должности Хранителя Смерти? Но почему-то большинство, стоит им совершенно точно увериться в подобном предположении, являются к обвиняемому с кольями и факелами наперевес.

Прах с ними. Боятся все и всегда, это естественный инстинкт живых. Вот только ненормальная Илленн, словно ей ее коротенькая жизнь не мила, предпочитает вешаться на шею, пропуская мимо ушей любые предупреждения.

Комочек солнца… Хоть кто-то искренне радуется его приходам просто так.

Беззвучно переходя от кровати к кровати, он вслушивался в дыхание спящих и бредящих, вглядывался сквозь Грань в мерцающе-серое марево, устало отмахиваясь от шепотков и шорохов. Сегодня не умрет никто, потому что он устал терять соклановцев.

С тех пор, как обезумели Хизсар, стычки не прекращались. «Паучья чума» расползалась из Харадской пустыни, захватывая город за городом, всюду оставляя многочисленные кладки, из которых быстро появлялись новые Хизсар — хищники, уже не имевшие второй ипостаси и считавшие пищей всех подряд. Оставшиеся Кланы, связанные этой напастью, уже не могли отбиваться на несколько фронтов. Кхаалет терпел поражение за поражением. Но самые тяжелые потери понесли даэйры Клана Даррей. Мефитерион Хаггаран, бессменный глава «пауков», направлял свою ярость прежде всего на старшего названного брата… Всего лишь потому, что считал его… выскочкой.