Читаем Каникулы палача онлайн бесплатно

Я открыла для себя удивительные детективные рассказы довольно необычным образом, который, вероятно, вызвал бы у выдающейся писательницы невероятное возмущение, доведись ей об этом узнать. Много лет назад актер Ян Кармигел блистательно исполнил главную роль в фильмах, снятых по ее детективным рассказам. Я посмотрела их все на некоммерческом канале TV в Хантингтон-Бич, Калифорния. Помню, как ведущий шоу рассказывал о необыкновенно ярких эпизодах жизни и карьеры этой писательницы, довольно рано получившей степень в Оксфорде. Причиной же, по которой я стала повсюду искать ее рассказы, явился созданный ею персонаж — детектив-аристократ лорд Питер Уимзи.

Я никогда не была поклонницей детективного жанра, но после фильмов с блистательной игрой Яна Кармигела стала живо интересоваться детективами Дороти Сэйерс и вскоре знала все, что имело хоть малейшее отношение к лорду Питеру Уимзи: от его щегольской манеры речи до подробностей его семейных отношений. За относительно небольшой срок я крепко привязалась к нему, к его спокойному и вездесущему слуге Бантеру, вдовствующей герцогине Денверской (существовал ли когда-нибудь еще более восхитительный по аллитерации титул?), сердитому и нудному герцогу Денверу, Чарльзу Паркеру, леди Мэри… В рассказах Дороти Сэйерс я открыла для себя новый тип главного героя, которого сразу же полюбила: он живет проблемами реальной жизни, органично вплетен в повествование, а не вносит путаницу в сюжет. За его размышлениями интересно не только следить, но и включаться вместе с героем в процесс раскрытия преступления.

Необходимо отметить, что в отличие от других писателей таинственного «золотого века», загонявших себя в рамки детективного жанра, где непременно присутствовали трупы, огромное количество подозреваемых и отвлекающие внимание читателя приемы, Сэйерс в создании сюжетного полотна не признавала никаких ограничений. Преступление и его расследование были лишь основой, это был «скелет в шкафу» (как говорят англичане, он есть в каждой семье), к которому писательница затем прикрепляла мускулы, органы, кровеносные сосуды. Скелет оживал, обретал неповторимые характерные черты, и начиналась новая история рассказа. Сэйерс создавала свои произведения так, как ткут гобелен: читатель не может не чувствовать обстановку, окружающую героев, каждый персонаж по-своему интересен и неповторим. В ее книгах всегда есть глубокий смысл, разрабатывая основную тему, она виртуозно использует литературные символы. Иными словами, в своем подходе к детективному жанру Сэйерс делает то, что я называю «пленных не брать». Она не опускается до уровня своих читателей, напротив, она верит, что ее читатели умны и смогут соответствовать ее представлению о них.

Я обнаружила в ее рассказах изобилие, многообразие приемов, которых мне не доводилось встречать в детективах ранее. Я была поражена удивительно точным использованием деталей: рассказывает ли она о том, как звонит колокольчик в «Девяти портных», или о необычном использовании мышьяка в «Силе яда». Автор прекрасно разбирается во всем, о чем пишет, — начиная от криптографии до виноделия; описание периода между войнами — полного безрассудства, отмеченного смертью одной и рождением другой, более коварной и лживой системы, — становится незабываемым.

Стремление раскрывать сущность человеческих отношений — вот что и по сей день продолжает удивлять в произведениях Д. Сэйерс. Страсти, которые владеют персонажами, созданными восемьдесят лет назад, столь же сильны, как сегодня, и так же волнуют читателей. Хотя Англия времен во многом изменилась, но и ныне одним из истинных удовольствий, заставляющих брать в руки ее книги, является желание постичь суть человеческой природы, которую никакое время изменить не может, хотя наши представления и восприятие мира волею обстоятельств становятся иными. Да и преступления — более жестокими…

В начале своей карьеры писателя криминального жанра я заявила, что буду удовлетворена, если когда-либо мое имя будет упомянуто в том же контексте, что и имя Дороти Сэйерс. Я счастлива, что после выхода в свет моего первого произведения это произошло. Но если мне когда-либо удастся подарить читателям столько же удовольствия, сколько дарит Д. Сэйерс своими рассказами с участием детектива Уимзи, тогда я буду считать, что по-настоящему добилась успеха.

Несомненно, переиздание ее рассказов — всегда событие. Каждое следующее поколение читателей приветствует ее. Они отправляются в увлекательное путешествие в компании незабываемого попутчика. Во времена сомнений и тревог кто-то, возможно, вспомнит и Шерлока Холмса, и Эркюля Пуаро, и мисс Марпл благодаря их умению распутывать клубки хитроумных интриг и преступлений. Но если кому-то захочется успокоиться и достойно вынести все превратности судьбы, он не найдет ничего лучше, чем бросить якорь в гавани лорда Питера Уимзи.

Хантингтон-Бич,

Элизабет Джордж

Калифорния

Май 27, 2003

Человек невысокого роста с рыжими волосами, торчащими в разные стороны, был настолько поглощен чтением, что сэр Уимзи не решился побеспокоить его своей просьбой — вернуть принадлежащую ему книгу. Он пододвинул кресло поближе к столику, поставил на него бокал с вином, так чтобы до него было легко дотянуться, и принялся развлекать себя просмотром «Данлоп Бук», как обычно лежавшей на одном из столиков в гостиной отеля.

Лохматый человек тем временем продолжал чтение. Его локти упирались в подлокотники кресла, голова низко склонилась над книгой. Он постоянно тяжело вздыхал, а когда нужно было перевернуть страницу, он клал книгу на колени и делал это почему-то двумя руками. «Да, он явно не из книголюбов», — решил сэр Уимзи.

Дочитав рассказ до конца, рыжеволосый стал листать страницы назад и еще раз перечитал что-то очень внимательно. Затем, не закрывая книгу, положил ее на стол и в этот момент поймал на себе пристальный взгляд Уимзи.

— Извините, сэр, — сказал он странно тонким голосом на кокни — диалекте жителя лондонского Ист-Энда, — это ваша книга?

— Не беспокойтесь, — любезно ответил Уимзи. — Я довольно хорошо знаком с ее содержанием. А вожу с собой лишь для того, чтобы перечитать перед сном несколько страниц. Особенно если приходится останавливаться в месте, похожем на это. Знаете, ее ведь можно открыть на любой странице, и всегда найдешь для себя что-нибудь занимательное.

— Этот Уэллс, — продолжал рыжеволосый, — из тех, кого я называю очень умным писателем. Вы со мной согласны? Удивительно, как ему удается писать так, что это становится похожим на правду. А ведь иные вещи, о которых он здесь рассказывает, вряд ли возможны в действительности. Возьмем хотя бы эту историю. Неужто вы думаете, сэр, что такое могло произойти с кем-нибудь в жизни, а? Ну, к примеру, с вами… или хотя бы со мной?

Уимзи повернул голову и немного вытянул шею, пытаясь рассмотреть ту страницу, на которой была открыта книга.

— «Эксперимент Плеттнера», — пояснил рыжеволосый. — Это про школьного учителя, который будто бы попал в четвертое измерение. А когда вернулся назад, то обнаружил, что его левая и правая стороны вдруг поменялись местами. Думаете, в жизни могло такое произойти? Это, конечно, фантастика… Но, может, действительно четвертое измерение существует? — Человек сделал паузу и смущенно посмотрел на Уимзи. — Правда, я тут не все понял. Не знаю, что это за место такое, но, конечно, тем, кто разбирается в науке, это будет понятно. Но вот что касается право-лево — того случая с перестановкой органов, — об этом даже я знаю достаточно хорошо. На своем собственном опыте убедился… Верите ли вы мне, сэр?

Уимзи протянул ему портсигар, и мужчина, инстинктивно наклонившись вперед, сначала вытянул левую руку, потом помедлил, будто что-то проверяя в своих действиях, и взял сигарету правой рукой.

— Ну вот. Когда не думаю об этом — я левша. Так же как и этот Плеттнер. Пробую с этим бороться, но, как видите, безрезультатно. Да я и не обращаю на это внимание — вроде бы такая мелочь, я же не один такой… Сколько левшей живут и даже не думают об этом. Но я почему-то испытываю настоящую тревогу, думая о том, что так никогда и не узнаю, чего я в действительности не делал, находясь в четвертом измерении или где-то там еще… — Он глубоко вздохнул. — Меня беспокоит то, какой я есть. Знаете, беспокоит прямо до смерти…

— Думаю, вам стоит поделиться со мной своими тревогами, — предложил своему собеседнику Уимзи.

— Не люблю я об этом рассказывать, вдруг люди подумают, что у меня не все дома. Но кабы вы знали, как это действует мне на нервы. Каждое утро, просыпаясь, я спрашиваю себя об одном и том же: а что я делал прошедшей ночью? И тот ли сегодня день недели и тот ли месяц, какой должен быть? Я прямо не могу успокоиться, пока не увижу утреннюю газету. Но даже тогда я не уверен до конца… Ну хорошо, я вам все расскажу, но при условии, что вы не сочтете меня бесцеремонным, а мой рассказ скучным. Все началось… — Он замолчал и, сильно нервничая, обвел взглядом гостиную. Волнение ощущалось во всем его поведении. — Никто не смотрит. Если вы не возражаете, сэр, на минуту положите сюда свою руку.

Он расстегнул свой двубортный пиджак, имевший довольно жалкий вид, и приложил руку к левому боку, где, как правило, должно находиться сердце.

— Что ж, хорошо, — согласился Уимзи и прикоснулся к груди рыжеволосого.

— Ну, вы чувствуете что-нибудь? Сэр Уимзи пожал плечами:

— А что я должен почувствовать? Опухоль или что-то в этом роде? Если вы имеете в виду пульс, то его лучше проверить на запястье.

— Конечно же, вы почувствуете его там, — ответил мужчина. — А теперь, сэр, положите руку на правую сторону моей груди.

Уимзи послушно передвинул руку.

— Мне кажется, я ощущаю слабое биение, — сказал он после незначительной паузы.

— Правда? Конечно же, вы не ожидали услышать биение сердца в этой стороне груди. Что ж, так оно и есть. Мое сердце находится справа. Я хотел, чтобы вы убедились в этом сами…

— Скажите, это перемещение было вызвано болезнью? — с искренним сочувствием в голосе спросил Уимзи.

— В определенном смысле — да. Но и это еще не все. Моя печень также находится с другой стороны, как, впрочем, и остальные органы. Об этом я узнал от доктора, у которого был на консультации. Представляете, и аппендикс у меня расположен слева… Вернее был там, пока его не вырезали. Я мог бы даже показать вам шрам, кабы мы были тут одни… Вы даже не можете себе представить, как был удивлен хирург, когда ему рассказали обо мне. После операции он сказал, что ему было очень неудобно удалять аппендицит, стоя за операционным столом с левой стороны.

— В самом деле, это довольно необычно, — сказал Уимзи, — но я уверен, что в медицине такие случаи встречаются, хотя и не часто.

— Да, но они не являются результатом событий, которые произошли со мной. Все случилось во время воздушного налета.

— Воздушного налета? — ошеломленно переспросил Уимзи.

— Да. И знаете, я бы со всем примирился и был бы счастлив, если бы это происшествие не имело дальнейших последствий. Так вот, мне тогда только что исполнилось восемнадцать, и я был призван на военную службу. Но до этого я работал в отделе упаковки в «Крихтонз»… Вы наверняка слышали о них — фирма «Крихтонз Эдмеребл Эдвергайзинг» с офисами в Холборне. Моя мать жила в Брикстоне, и вот я, получив увольнение из лагеря, в котором проводились сборы, приехал ее навестить. Днем я встретился со своими приятелями, а вечером хотел пойти посмотреть в «Столл» новый фильм. После ужина у меня оставалось еще немного времени, и я решил зайти к своему приятелю попрощаться с ним… Чтоб сократить путь от Лейстер-сквер, я пошел через рынок у «Ковент-гардена». Шел спокойно, как вдруг — хлоп! Мне показалось, что бомба упала мне прямо под ноги… И сразу вокруг все потемнело…

— Я думаю, что именно во время того налета и был разрушен «Одхемз».

— Да, это было как раз 28 января 1918 года. Именно тогда-то все и случилось со мной… Так вот, а дальше, сэр, произошло то, что невозможно объяснить. Помню, что в том месте, где я оказался, вдруг все залилось ярким светом, я иду по зеленому газону, кругом шелестят деревья, справа журчит вода… И что произошло, я понимаю не больше, чем человек, оказавшийся на Луне…

— Боже мой! — воскликнул сэр Уимзи. — Вы, наверное, подумали, что оказались в четвертом измерении?

— Нет, нет, что вы! Пока я шел, постепенно стал понимать, что каким-то образом очутился в Гайд-парке, на берегу Серпантин. На скамейках сидели женщины, вокруг играли дети.

— Вы пострадали во время взрыва? — спросил сэр Уимзи участливо.

— Видимых повреждений не было, ежели не брать во внимание большой синяк на бедре и плече — как будто меня подняли в воздух и бросили на что-то. Понимаете, момент налета совершенно стерся в памяти, и я был не в состоянии объяснить, почему и как я сюда попал. Поглядел на часы: они остановились. Мне ужасно захотелось есть. В кармане я нашел немного денег, хотя мне казалось, что у меня их было больше. Я вышел из парка и, миновав Марбларч, вошел в кафе «Лайонз». Заказал сандвич и чашку чаю — это было все, что я мог себе позволить… Ожидая, когда мне принесут еду, я начал просматривать газету, оставленную на стуле кем-то из посетителей. Вы не можете себе представить, какое страшное потрясение испытал я! Последнее, что я помнил: я хотел зайти к своему другу, а затем собирался пойти в кино. Это было 28 января. Но на газете стояла дата — 30 января. Где же тогда я пропадал целый день и две ночи?

— Представляю, какой это был шок для вас! — только и мог произнести Уимзи.