Читаем Калиостро онлайн бесплатно

Кумир XVIII столетия Вольтер совершил то, что не удалось сделать многим поколениям еретиков и атеистов — он надолго лишил европейское человечество Бога. С помощью простого и изящного способа: объявив, что Бог — «не в моде». Так подготавливалось наступление царства разума.

Однако никогда еще, даже, казалось бы, самые просвещенные умы не стремились так безумно и легковерно к познанию чудесного, таинственного и необычайного. В воздухе, которым дышал весь западноевропейский мир, ощущалось приближение страшной грозы. Слепая, стихийная сила надвигалась на Европу, жизнь выходила из своей обычной колеи. Ни ум, ни чувство не находили себе выхода и метались из одной крайности в другую.

Никто ничего не воспринимал всерьез: генералы — свою службу, королева — свой сан, священнослужители — своего Господа.

Образовавшаяся ужасающая духовная пустота требовала заполнения. Поистине «золотой век» наступил для алхимиков, каббалистов, розенкрейцеров, шарлатанов, магов и заклинателей духов. Ни один благородный кавалер, ни одна светская дама не упускали случая попасть на прием к легендарному графу Сен-Жермену или провести вечер у магнетического чана знаменитого Месмера.

Но ни один из людей, попавших на страницы истории последней четверти XVIII века, не пользовался в Европе такой громадной популярностью, как Калиостро. Его бюсты красовались в каждом французском доме. Весь Париж, центр европейской просвещенной мысли, с благоговейным молитвенным трепетом вчитывался в надпись под его бюстом: «Божественный Калиостро». Этому иностранцу, скрывающему свое происхождение, воздавались царственные почести. Король Франции издал указ, по которому малейшее оскорбление, нанесенное Калиостро, воспринималось оскорблением монарха.

Современник писал:

«Обращает на себя внимание прославившийся в Париже чудодей, называвший себя графом Калиостро. Непостижимая смесь обмана и самоуверенности, образованности и невежества. Этот красноречивый авантюрист и шарлатан-мистик неутомимо менял арену своих действий и свое имя. Здесь граф Феникс, там маркиз Пеллегрини, он производил неотразимое впечатление на доверчивых простаков. В его Парижском салоне, убранном с восточной пышностью, стоял бюст Гиппократа и висела в особой рамке странная кощунственная молитва: «Отче вселенной, Ты, которому все народы поклоняются под именем Иеговы, Юпитера и Господа, Верховная и первая причина, скрывающая Твою сущность от моих глаз и показывающая мне только мое неведение и Твою благость, дай мне в этом состоянии слепоты различить добро от зла и оставлять человеческой свободе ее права, не посягая на Твои святые заповеди. Научи меня бояться пуще ада того, что мне запрещает моя совесть и предпочитает самому небу то, что оно мне велит».

Во Франции он положил основание ложам египетского ритуала, имевшего целью физическое и духовное возрождение. Сам он, под именем Великого Копта, стоял во главе своей системы, которая была доступна для обоих полов. Высокопоставленные люди, например герцог Монморанси и кардинал де Роган, покровительствовали ему. Даже ученые поддались его шарлатанству. Духовидец и вызыватель умерших, возродитель юности, он долго дурачил легковерное парижское общество, пока не был замешан вместе со своим учеником, кардиналом де Рога-ном, в процесс по поводу похищения драгоценного ожерелья. Освобожденный от суда, он, однако, принужден был оставить Францию, вскоре попал в Италии в руки святейшей инквизиции и умер осужденный на пожизненное заключение в тюрьме.

Калиостро побывал и в Голландии, и в Германии, и в России; но особенный успех он имел во Франции. По-княжески расточительный, появлявшийся на улицах и в общественных местах не иначе как в сопровождении многих слуг и в великолепной одежде, украшенной бриллиантами и орденами, он всюду возбуждал удивление к себе и обращал на себя внимание. По внешнему виду это был настоящий «сверхчеловек», во вкусе тех демонических героев, которых так любила изображать романтическая литература второй половины XVIII века…»

Итак, играя роль мудреца и мага, Калиостро обещал и давал многое. Больных исцелял, бедных одаривал. Взамен он просил лишь одно — верьте мне, люди… И я отвечу за все и все решу за вас…

И умолчать об этой стороне его деятельности никак нельзя. Необычайная слава Калиостро в истории последней четверти XVIII века в значительной степени обусловлена тем, что он действительно сделал много доброго.

Калиостро обладал реальным знанием неведомых тогда тайн природы. А рядом со способностью к самым дерзким обманам уживались порывы искренности и сострадания. Шарлатанство и мистификации чередовались с минутами поистине божественного вдохновения.

Выдающиеся мыслители и писатели прошлого не смогли пройти мимо столь колоритной фигуры. Шиллер описал Калиостро в романе «Дервиш». Чуть ли не главнейшим творцом французской революции изобразил знаменитого графа Дюма-отец. Гете, запечатлев образ блистательного авантюриста в романе «Великий Кофт», указывал, что «Калиостро в любом случае — человек замечательный» и что «подобные ему люди позволяют видеть те стороны человечества, которые в обычных условиях остаются незамеченными».

Сам Калиостро в минуту откровения высказался так: «Люди, за очень малым исключением, до того глупы, легковерны и ничтожны, что нет никакого греха пользоваться их глупостью, легковерностью и ничтожностью, извлекая из них всю пользу и для себя, и для других. Есть болезнь, страдание, нищета, горе — всему этому надо помогать, не думая о глупости и ничтожности тех, кто страдает. Пусть здоровые, счастливые и сытые дают мне средства для такой помощи. И вдобавок я возьму от них наслаждение любоваться зрелищем их тупоумия… Я очень люблю такие зрелища…»

Плащ кавалера Калиостро не давал и не дает покоя многим любителям «послужить человечеству». Разве не в это одеяние рядятся различные партии и правительства, обещая разрешить одним махом все многочисленные проблемы, накормить и одеть всех обездоленных? Разве не под ним таятся многочисленные шаманы, знахари и чудодеи, снимающие порчу и привораживающие?

Но нет, далеко не каждому он впору и по плечу. По одной простой причине. Калиостро хоть изредка, но мог действительно творить чудеса… Или просто так хочется в это верить?

Что можно сказать о происхождении и детстве Калиостро? Да практически ничего достоверного. Хотя, когда в конце земного пути он попал в лапы римской инквизиции, она таки добилась от него правды. И выяснила, кто он, откуда, где и как жил, чем и почему занимался. И данные эти, может быть, и доныне хранятся в бездонных архивах Ватикана. А может быть, и уничтожены. Правда, один монах сумел кое-что раздобыть из материалов, собранных инквизицией. Он издал небольшую книжечку, которая и считается единственным источником достоверных сведений о жизни великого кудесника-шарлатана.

Мы же начнем биографию Калиостро, руководствуясь его собственными записками. Ведь любопытно узнать, что человек расскажет сам о себе.

«Ни место моего рождения, ни родители мои мне не известны» — так начинает свою биографию Калиостро. И сколько бы ни вникал он в историю своего рождения, ясности не добился. Правда, «различные обстоятельства моей жизни родили во мне сомнения и догадки», так что о своем происхождении он был весьма высокого мнения.

Далее следуют первые воспоминания детства. Калиостро вспоминает себя в Медине, в Аравии. Под именем Ахарат он обитает в роскошных чертогах восточного владыки Ялахаима. К младенцу Ахарату приставлены четыре телохранителя-наставника. Старший из них — почтенный старец лет шестидесяти по имени Альтотас. Он изредка и весьма коротко сообщает воспитаннику сведения о его происхождении. Так открывается лишь краешек таинственной завесы. Вот почему Калиостро считает, что принадлежит к необычному роду и племени,

Альтотас рассказывает, что младенец осиротел на третьем месяце жизни. Родители его были христианами благородного происхождения, но об их именах Альтотас ничего не говорит. Однако у воспитателя порой вырываются неосторожные слова. Из этих редких и драгоценных откровений Калиостро узнает, что родился на острове Мальте.

Альтотас тщательно и вдумчиво развивал ум и способности вверенного ему таинственного воспитанника. Как указывает Калиостро, Альто-тас обладал глубокими познаниями практически во всех областях человеческого знания. Особенно много Калиостро занимается физикой, ботаникой и медициной. Наставник неустанно твердил питомцу о необходимости твердо верить, любить ближнего, почитать законы тех стран, где придется жить.

И Альтотас, и его воспитанник носили мусульманскую одежду и исповедовали ислам, но «истинная вера была запечатлена в сердцах наших». Сам владыка, Ялахаим, нередко виделся с мальчиком, милостиво обходясь с ним и весьма почтительно обращаясь с Альтотасом.

Наставник выучил Калиостро и большинству восточных языков. В беседах с воспитанником он часто рассказывал о Египте, пирамидах и глубоких пещерах, где скрыты драгоценные сокровища древнеегипетской мудрости. Зерно пало на плодородную почву. Впоследствии Калиостро провозгласил себя Великим Коптом египетского масонства.

Мальчику исполнилось двенадцать лет. Им овладела страсть к путешествиям, желание лично увидеть те чудеса, о которых поведал Альтотас. И наставник объявил, что пришло время покинуть Медину и гостеприимный кров Ялахаима и начать странствовать.

Из Медины прежде всего прибыли в Мекку и направились прямо во дворец шерифа ^[1]. Здесь отрока прежде всего переодели в великолепные одежды. И на третий день пребывания в Мекке мальчика представили шерифу, который оказал ему нежный прием. «При взгляде на этого властителя, — пишет Калиостро, — несказанное смятение овладело всеми моими чувствами; глаза мои наполнились благодатными слезами. Я ясно видел те усилия, какие он должен был над собой делать, чтобы тоже удержать слезы. Об этой минуте я никогда не мог вспомнить без сладчайшего душевного умиления». Калиостро ничего не утверждает, но у читателя невольно возникает мысль: не был ли шериф Мекки виновником его появления на свет?

Далее Калиостро указывает, что любовь к нему шерифа возрастала изо дня в день. Шериф неотрывно и с большой нежностью всматривался в лицо мальчика, а затем с умилением и грустью уносился взором к небесам. Мальчика мучило любопытство. Альтотас же сурово обрывал любые попытки что-либо выяснить. Молчали и прочие прислужники. Лишь один из них, араб, к которому мальчик пристал неотвязно, сообщил, что не следует покидать Мекку и больше всего нужно опасаться города Трапезунда.

Калиостро пробыл в Мекке три года. В один прекрасный день в комнату уже пятнадцатилетнего юноши вошел сам шериф и, с нежностью обняв его, стал наставлять всегда хранить веру в Предвечного. При этом шериф заверял, что если мальчик выполнит завет, то сделается счастливым и «познает свой жребий». Затем на прощание шериф прослезился и воскликнул: «Прости, несчастный сын природы!»

Для юного путешественника и его наставника выделили особый караван. Направились прежде всего в Египет. Здесь Калиостро увидел пирамиды и познакомился со жрецами разных храмов. Но каких храмов? Какие жрецы? Калиостро как бы намекает, что путешествовал по Египту древнейших времен. И египетские жрецы водили юного путешественника по таким местам, куда обыкновенный странник никогда не проникает.

Из Египта двинулись дальше, посетили главнейшие азиатские и африканские страны. Во время странствий с Калиостро происходят бесчисленные и таинственные приключения. Впрочем, сам же герой о подробностях этого путешествия умалчивает.

Наконец прибыли на остров Мальту. Судно, на котором плыл Калиостро, вопреки установленным правилам, не подверглось карантину. И вообще все написанное Калиостро указывает на то, что путешествует не обыкновенный смертный, а человек совсем особенный, отмеченный печатью таинства и величия.

На Мальте путники с великими почестями приняты гроссмейстером местного рыцарского ордена, им отводится особое помещение рядом с некой лабораторией. Гроссмейстер поручил Калиостро попечению кавалера д'Аквино, тот должен повсюду сопровождать юношу и наблюдать за тем, чтобы путешественнику оказывали подобающие знаки уважения. «Тогда-то, — пишет Калиостро, — я вместе с европейской одеждой принял и европейское имя — графа Калиостро».

Премудрый Альтотас преобразился в мальтийского рыцаря.

Тогдашний гроссмейстер ордена, граф Пинто, знал о происхождении Калиостро. Граф беседовал с юношей и о шерифе, и о Трапезунде. Но, увы, ничего не разъяснил. Тайна происхождения Калиостро становилась все загадочнее. Гроссмейстер убеждал юношу принять посвящение в рыцари ордена, обещая ему быстрое повышение. Но склонность к путешествиям и страсть к врачебной науке заставили Калиостро отказаться от столь лестного предложения.

Во время пребывания на Мальте Калиостро лишился своего духовного отца Альтотаса. Умирая, почтенный старец так ничего и не открыл юноше. Лишь ограничился наставлением: «Сын мой, имей всегда перед очами своими страх к Предвечному и любовь к своему ближнему, и скоро ты познаешь истину всех моих поучений».

После смерти Альтотаса Калиостро в сопровождении кавалера д'Аквино посетил Сицилию, где был представлен местному дворянству. Затем исходили Средиземное море и, наконец, прибыли в Неаполь. Здесь д'Аквино остался. Калиостро один поехал в Рим.

Но не успел он поселиться в Риме и начать изучать итальянский язык, как к нему пожаловал секретарь кардинала Орсини и попросил пожаловать к его преосвященству. Кардинал принял юношу с великими почестями, представил всей римской знати и даже самому папе римскому, который вел с путешественником не простые, а «особенные» разговоры.

Далее Калиостро упоминает о своей женитьбе на Серафиме Феличиане, а затем красноречиво повествует о многочисленных странствиях по Европе, о благодеяниях, оказываемых бедствующему человечеству, о тысячах больных, стекавшихся к нему со всех сторон, о бесплатном их лечении, о безвозмездной раздаче лекарств, приводит десятки письменных свидетельств известных лиц, подтверждающих содеянные им чудеса, и т. д.

Эти записки Калиостро составил в виде оправдательного документа, когда оказался втянутым в известнейшее скандальное дело об ожерелье королевы Марии-Антуанетты.

Существует и другой Калиостро. Тот, биографию которого постарались раскопать историки.