Читаем Кактус онлайн бесплатно
Нас часто называют «мусорщиками». Почему? Нам приходится разбирать обломки, но к уборке мусора наша работа не имеет отношения. «Похоронная команда» - тоже звучит не лучшим образом. Да и не занимаемся мы похоронами. Как-то раз в доке пересадочной станции Гибсон-11 один из рабочих, кивнув в нашу сторону, произнес негромко: «Падальщики». Это уж было совсем гнусно. Колька Жданов, второй пилот «Пеликана», развернулся в сторону трепача с таким видом, что я подумал: сейчас точно убьет. Рабочий, видно, тоже понял, к чему дело идет, и от греха подальше юркнул в узкую щель между штабелями пустых поддонов.
Я долго не мог понять, почему к нам так относятся? Разве мы занимаемся чем-то предосудительным или непристойным? Не нам, так кому-то другому все равно пришлось бы выполнять эту работу.
- Нас не любят, потому что принимают за вестников беды, - объяснил мне капитан «Пеликана» Свенсон. - Хотя на самом-то деле это мы идем за бедой, а не она за нами, - он усмехнулся и согнутым пальцем почесал свой длинный нос, похожий на клюв странной птицы. - Когда я принял «Пеликан» под свое командование, мне первое времяя тоже было не по себе. Да спроси любого из экипажа, тебе каждый скажет, что первые полгода хотел сбежать. А потом - ничего, сработались.
Официально наша команда именуется «Служба ликвидации последствий аварий в космическом пространстве и противоправных действий, направленных на уничтожение жизни». Здорово, да? Впечатляет? Какие уж тут, на фиг, «могильщики»! Добавьте к этому то, что помимо «Пеликана» в команду входят еще шесть кораблей и действуем мы под эгидой Межсекторного Красного Креста - отсюда и интернациональный состав команды. Я сам, к примеру, из одиннадцатого сектора Шенгенского Союза, капитан Свенсон - из сектора Объединенных Северных Королевств, а Колька Жданов, понятное дело, из Русского сектора. Родом Коля со Старой Одессы. А Старая Одесса - это ведь не просто планета, превращенная в гигантский космический корабль, это особая система ценностей и, я бы даже сказал, своеобразная философия жизни. Впрочем, если вы никогда не были на Старой Одессе, все равно ничего не поймете. Да и речь у нас сейчас не о том.
Занимается наша Служба именно тем, что и следует из ее названияя - мы убираем то, что остается после техногенных катастроф в космосе. Но не обломки звездолетов, а тела погибших. В конце концов, мы ведь цивилизованные люди, а потому должны хоронить своих мертвецов, а не оставлять их в вечной пустоте, холоде и мраке.
Трудно, да почти невозможно себе представить, что два рейсовых звездолета могут столкнуться до входа в гиперспейс или после выхода в нормальное пространство. Хотя ветераны Службы рассказывают, что подобный случай имел место неподалеку от пересадочной станции Дик-25. Правда, было это в незапамятные времена, когда ХД-двигате-ли еще давали сбои. Нынче рейсовые звездолеты оборудованы настолько действенной системой безопасности и эффективными спасательными средствами, что даже в случае совершенно фантастического, немыслимого в реальных условиях стечения обстоятельств, в результате которого корабль развалится на куски, все обойдется без жертв. Неприятности случаются с небольшими кораблями, принадлежащими маленьким закрытым колониям - чаще всего в них объединяются последователи какой-либо экзотической религии - либо старательским компаниям, занимающимся разведкой и добычей полезных ископаемых на астероидах и нетерраформированных планетах. И те, и другие не считают нужным передавать информацию о своих перемещениях в Межсекторную навигационную службу, поэтому спасатели, как правило, прибывают на место аварии слишком поздно. И тогда за работу беремся мы.
Почему именно мы, то есть Межсекторный Красный Крест? Потому что другие не желают этим заниматься. Колониям и фирмам, теряющим корабли, проще забыть о них, чем привлекать внимание к случившемуся. Имидж - вот что беспокоит их в первую очередь.
«Ликвидаторы» - так мы называем себя сами.
Порой мы находим живых. Чаще всего люди спасаются в чудом оставшихся неразгерметизированными отсеках. Бывали случаи, в неисправных челноках или посадочных ботах находили техников, выполнявших ремонтные работы в момент катастрофы. Как-то раз, прибыв на место аварии спустя четверо суток, ликвидаторы обнаружили всех десятерых членов команды погибшего сухогруза в спасательных пузырях. Воздуха в оболочке спасательного пузыря примерно на тридцать два часа, но, ко всеобщему удивлению, один из членов экипажа все еще был жив. Оказалось, это корабельный врач, у которого, бог уж знает, по какой причине, в кармане куртки лежали упаковка мышечного релаксанта и пневмошприц. Зная, что иначе долго не протянуть, доктор вогнал себе лошадиную дозу релаксанта и впал в кому, в результате чего потребление организмом кислорода резко сократилось. Ну, и совсем уж курьезный случай: один корабельный кок выжил, успев запрыгнуть в герметично закрывающийся пищевой контейнер, из которого только-только выгрузил заготовку для овощного рагу.
Если вам удастся разговорить кого-то из команды ликвидаторов, он расскажет вам кучу самых невероятных историй. После чего вам останется только гадать, что из рассказанного правда, что - несколько приукрашенная действительность, а что - профессиональный фольклор.
Но как бы анекдотично ни звучали подобные истории, попытайтесь себе представить состояние выживших в катастрофах людей, которых находят не спасатели, а ликвидаторы. Похоронная команда. Каждый из них успел уже не один раз проститься с жизнью, и то, что они все же остались живы, вовсе не делает их самыми счастливыми из людей. По крайней мере, в первые часы, когда они еще не до конца осознают, что на этот раз смерть только помахала им ручкой. Поэтому каждому из них, помимо врачебной, требуется еще и психологическая помощь. А посттравматическая психология - это моя специальность.
Жадность и беспринципность одних ставит других на грань жизни и смерти, которая по-иному называется безумием. А еще - война, этот апофеоз человеческой низости, подлости и бездушия.
Как-то мне попалась любопытная книжка о Старой Земле. Так вот, там говорилось, что в докосмическую эру в истории человечества не было ни одного года без войны. Сменяя одна другую, войны шли постоянно. Не важно, были ли это локальные конфликты или мировые войны - на протяжении всей своей истории люди непрестанно убивали друг друга.
Оптимисты были уверены: выход человечества в космос раз и навсегда устранит все возможные причины для конфликтов. Космос даст людям все, что они пожелают. У людей больше не будет проблем ни с новыми территориями, ни с природными ресурсами. Каждый сможет собрать группу единомышленников, чтобы организовать новую колонию, в которой они будут воплощать в жизнь свои самые фантастические мечты. Пессимисты саркастически посмеивались, будучи уверены, что причина всех конфликтов заложена в самой природе человека, который, по сути, является загнанным в рамки цивилизации зверем. И вся его цивилизованность сводится к следующему: притесняя другого, человек делает это не просто по праву сильного, что было бы вполне приемлемо в звериной стае, а придумывает достойное оправдание своим действиям, мотивируя это заботой об общем благе.
Они и по сей день все еще спорят.
А люди продолжают воевать.
Трупы приходится убирать нам, ликвидаторам.
Причины мелких стычек между секторами или локальных конфликтов внутри оных самые разные. От неуплаты государственного долга до неуважительных высказываний в адрес официальных лиц, от религиозных противоречий до проигрыша в чемпионате по орбитальному футболу. В конечном счете, все вопросы улаживаются за столом переговоров, но прежде непременно нужно выяснить, кто круче, надавав друг другу по сусалам.
Подобные инциденты, случавшиеся время от времени, стали казаться детскими забавами после того, как появились сайтены.
Сайтены явились не из глубин космоса. Их родиной была четвертая планета системы Байсар, терраформированная более полувека назад. В свое время на Байсаре-четыре обосновались последователи религиозно-мистического культа, проповедовавшие необходимость использования всех новейших технологических разработок для совершенствования человеческой природы, что в конечном итоге должно было привести к выявлению его божественной сути. Ну, или что-то в этом роде. Не желая знаться ни с кем, кто не разделял их взглядов, сайтены укрылись от всего мира под информационным колпаком.
Долгое время о них ничего не было известно. Сайтены не вступали в межсекторные организации и не участвовали ни в каких международных проектах. И, что было уж совсем странно, не выставляли свою команду на чемпионат по орбитальному футболу. Когда же они вновь явили себя миру, тот озадаченно почесал в затылке.
Использование в медицине искусственных органов и мышечных имплантантов давно уже стало обычным делом. Но никому прежде не приходило в голову модифицировать здоровое тело. Сайтены, по сути, превратили себя в киборгов, в полуживых или, наоборот, полумертвых существ. При этом они демонстративно выставляли напоказ свое механическое уродство - сайтены не желали, чтобы их принимали за людей. Вся их нехитрая философия сводилась к тому, что поскольку биологическая эволюция зашла в тупик (сей вывод был сделан на основании того, что после выхода человека в космос его анатомия и физиология не претерпели никаких изменений) пора включать в нее техногенный фактор. Ну а себя - как народ богоизбранный - они назначили на должность контролеров, определяющих, как будет выглядеть и что собой представлять человек новой формации. Судя по тому, как выглядели сами сайтены, ничего хорошего ожидать не приходилось…
Впрочем, ничего плохого поначалу от них тоже не ждали. Люди привыкли терпимо относиться к тем, кто считает себя иными. Ну, хочется сайтенам полагать себя венцом творения - пусть их!
Так думали люди. Что думали сайтены, никто не знал, однако они сразу же принялись за дело. Купив у Туркменского ханства два десятка списанных в утиль боевых кораблей, сайтены отремонтировали их, модернизировали, установили современное оружие и почти без боя захватили расположенную неподалеку от них систему Доро с тремя планетами, принадлежавшими пятому рейху.
Рейхсканцлер выступил с обличающей сайтенов речью на очередном заседании Международного совета планетарных союзов. МСПС принял осуждающую резолюцию. А сайтены, как газонокосилка по лужайке, прошлись по Туркменскому ханству, уничтожив в битве при Галахаре боевой ханский флот, который, кстати, вдвое превосходил сайтенский. Другие сектора Восточного альянса, куда входило и Туркменское ханство, предпочли не вмешиваться.
Полгода ушло у сайтенов на восстановление кораблей и техники. Одновременно они пополняли ряды боевых юнитов за счет бывших подданных Туркменбаши.
Новая война, развязанная сайтенами, получила название войны Тринити. В ней против сайтенов выступил весь Восточный альянс, Османский картель и Союз неприсоединившихся секторов. Спустя месяц после начала боевых действий, потеряв два из двенадцати подконтрольных секторов и половину боевого флота, Османский картель вышел из войны. Полученная от «османов» контрибуция позволила сай-тенам удвоить численность боевого флота.
После того как пал Восточный альянс, сайтены принялись за планомерную зачистку неприсоединившихся секторов.
Тут уж международная общественность всполошилась всерьез. Но момент, когда расползание сайтенов по Галактике можно было подавить в зародыше, был упущен - военная мощь империи позволяла ей диктовать свои условия. Не всем, но многим. Те же державы, что имели реальную возможность бросить сайтенам вызов, не торопились этого делать. У всех имелись на то свои причины, сумма которых именовалась Большой Политикой. Проще говоря, никто не хотел ввязываться в драку, когда ему самому ничто не угрожало.
Я до сих пор не могу понять, почему Международный совет повел себя столь беспечно перед лицом вполне очевидной сайтенской угрозы. Во всех секторах, на любой из тысяч террареформированных планет, на улицах, на работе и дома люди только и говорили, что о сайте-нах, и все без исключения сходились во мнении, что ежели не изничтожить эту новоявленную космическую саранчу, то она заполонит собой всю Вселенную. И что тогда? На последний вопрос ответа никто не знал. Должно быть, именно потому, что он был последним.
Как бы там ни было, явление сайтенов с их имперскими амбициями значительно прибавило работы ликвидаторам. Имея если не самый современный, то самый большой по численности флот боевых кораблей, сайтены придерживались очень простой и эффективной стратегии. Разбив флот противника и захватив орбитальные станции, они только в исключительных случаях высаживали десант на планеты. Их интересовали крупные производства тяжелой промышленности, которые без особого труда и больших затрат можно было перевести на военные рельсы, и атмосферные доки, чтобы ремонтировать и переоснащать корабли. Разумные же люди давно уже выносили подобные производственные мощности за пределы обитаемых планет, дабы не портить экологию.
Когда я впервые ступил на борт «Пеликана», меня никто не встретил. То есть вообще никто. Корабль стоял в доке пересадочной станции Эко-5, и команда, надо полагать, отдыхала. Но ведь должен был остаться на корабле хотя бы один вахтенный? Для начала я деликатно покашлял. Затем громко позвал вахтенного. Не получив ответа, я включил внутренний коммуникатор и нажал кнопку общего вызова. Вообще-то, гостю не полагалось так себя вести. Но в кармане у меняя лежал мемори-чип с утвержденным назначением на «Пеликан», так что я был не совсем уж чужой.
Вновь не получив ответа, я досадливо прикусил губу и медленно двинулся в глубь корабля, благо все двери были гостеприимно распахнуты.
Так никого и не встретив, я добрался до мостика.
В капитанском кресле сидел здоровяк под два метра ростом с широченными плечами и мускулатурой, наводящей на мысли о стероидах. Из одежды на нем были только майка и трусы камуфляжной расцветки. На правом предплечье - голографическая татуировка с кельтским крестом на развевающемся флаге. Позднее я узнал, что это эмблема «Нерожденных» - особого штурмового батальона Русского сектора. Звали здоровяка Колей Ждановым - он настаивал на том, чтобы все называли его именно Колей; по причине никому не ведомой он терпеть не мог имени Николай. На «Пеликане» он выполнял обязанности второго пилота. Коля сидел, закинув ногу на ногу, и, время от времени почесывая босую пятку, увлеченно читал большой том в твердом переплете.
Поскольку здоровяк не обращал на меня внимания, я деликатно постучал по переборке.
Не отрывая взгляда от книги, Коля махнул рукой.
- Проходи.
Я приблизился к капитанскому креслу и достал из кармана мемори-чип со своим назначением.
- Господин капитан…
- Не-не-не! - протестующе замахал рукой Коля. - Я не капитан.
