Читаем Каково это - быть девушкой (ЛП) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

***

Когда ослепляющий свет в небе приближается, Малдер обхватывает мое запястье и сжимает. Я ничего не вижу из-за света столь яркого, что мне приходится закрыть лицо ладонью: просто прищуриться явно недостаточно.

За последующей вспышкой наступает не менее ослепляющая темнота, и моему зрению требуется пару секунд, чтобы приспособиться. Неумолимый Моррис Флетчер по-прежнему стоит рядом с нами, окруженный военными, которые, на мой взгляд, выглядят слишком уж агрессивными.

– Пойдем, Малдер, – говорю я, но, как ни странно, слышу не свой голос, а его. Я перевожу взгляд вправо, но его там нет. Тогда я опускаю взгляд и вижу, что он все так же сжимает мое запястье, однако мне кажется, что это мои пальцы обхватывают его руку. И наконец я заглядываю в собственные испуганные глаза.

– Какого хре?.. – говорит она, когда я выпаливаю: – О боже.

– Малдер? – шепчу я.

– Скалли?

Уставший от проволочек Флетчер прерывает нас, громко заявив, что мы вторглись на государственную собственность. Она… он выглядит раздраженным, явно собираясь выдать какой-то опрометчивый ответ, но я отрицательно трясу головой.

– Пойдем, – говорю я, потянув за рукав собственного пиджака. – Давай просто уберемся отсюда.

Совершенно сбитые с толку, мы направляемся к машине – каждый к привычной для него стороне, но тут возникает новый неловкий момент. Малдер спотыкается о собственные ноги, а затем на цыпочках подходит к водительской двери, делая микроскопические шаркающие шаги.

– Какого черта ты творишь? – шиплю я на него.

– Я не могу ходить в этих ботинках! – шипит он в ответ.

Я не помещаюсь на пассажирском сиденье. Мне еще никогда не доводилось не поместиться куда-то, а вот сейчас сижу, согнув колени и упираясь ими в бардачок. У Малдера дела обстоят немногим лучше: он не может достать до педалей и явно расстроен этим обстоятельством.

– Может, нам стоит поменяться? – предлагаю я.

– Нет, пока мы не выберемся отсюда и не выясним, какого черта вообще происходит. Как ты… господи, я ничего не могу достать!

Это какой-то сюрреализм. Все происходящее кажется кошмаром или наркотическим трипом от некачественной кислоты. Я без конца щиплю себя за запястье, пытаясь вырваться из этого, – чем бы это ни было – но безрезультатно. Движимая любопытством, я подношу руку к лицу и трогаю его, ощущая, как пальцы покалывает отросшая за день щетина на щеках. Это не по-настоящему. Это не может быть по-настоящему.

***

Мы почти не разговариваем по дороге к мотелю. Не могу говорить за Малдера… ну, вообще-то, сейчас я буквально говорю за Малдера, но, по-моему, нам просто кажется чертовски странным разговаривать и слышать при этом не свой голос, а другого. Это режет слух. Кое в чем мы все же сошлись, признав, что нам надо вернуться в Вашингтон как можно скорее.

Вообще-то, мы согласились не только с этим. Мы вернемся в Вашингтон как можно скорее и никому не расскажем о случившемся, пока не поймем, с чем имеем дело. С этой целью я бронирую билеты на ночной рейс из Санта-Фе, пока Малдер поспешно пакует наши чемоданы.

– У тебя нет обуви без каблука? – жалуется он, копаясь в моей дорожной сумке.

– Дома есть.

– У меня такое ощущение, что я вот-вот сломаю лодыжку. – Он делает несколько осторожных шагов по номеру, дважды спотыкается и чуть не впечатывается головой в стену, однако я успеваю его перехватить.

– Нанесешь мне травмы, и я тебя убью.

Он стоит шатаясь, словно детеныш жирафа. Боюсь, если рассмеюсь, он сочтет, что я получаю от всей этой ситуации удовольствие, а это совершенно точно не так. Из всех передряг, в которые он нас втягивал, эта определенно берет главный приз. Так что я просто стою, скрестив руки на груди, и смотрю, как Малдер, прихрамывая, ходит туда-сюда, пока наконец не обретает равновесие, подарив нам обоим надежду на то, что он не шлепнется на задницу в ботинках на пятисантиметровых каблуках.

Полет домой оказывается самым неудобным из всех, что мне приходилось переживать. Обычно я предпочитаю сиденье у иллюминатора, но мое длинное тело помещается только на месте у прохода. Малдер же, со своей стороны, выглядит почти довольным, когда разваливается в кресле и потягивается.

– Здорово, – говорит он. – Мне никогда раньше не требовалось так мало места.

Как только я верну себе свое тело, я его убью. Медленно. С применением изощренных пыток.

Может, дело в усталости от невыносимого путешествия по бездорожью или неудобства от нахождения в чужом теле, но как только самолет приземляется, я ощущаю навязчивую потребность оказаться как можно дальше от Малдера. Мне тяжело смотреть на него и видеть себя, но знать, что это не я.

– Думаю, нам стоит держаться вместе, – говорит он, когда мы направляемся к очереди на такси. – Не выпускать друг друга из виду, пока мы не придумаем, как это исправить.

В какой-то момент он по привычке пытается положить руку мне на поясницу, но его прицел несколько сбит из-за разницы в росте, так что его ладонь опускается прямо мне на задницу. Я подпрыгиваю от неожиданности.

– Малдер!

– Чт… о! Извини.

– Осторожнее.

– Я же сказал, что сожалею.

– Ну, а как бы ты себя почувствовал, если бы я шлепнула тебя по за… неважно. Ты что-нибудь придумал?

– Нет, а ты?

– Нет. Мне, однако, кажется, что нам надо вести себя как ни в чем не бывало. Жить день за днем, как будто ничего необычного не произошло.

– День за днем?

– Мы не знаем, как долго это продлится, Малдер. Часы, дни, недели…

– Только не говори «месяцы».

– Годы.

– Годы, – рявкает он.

– Говори потише, – шепчу я, наклоняясь так, что наши головы оказываются почти на одном уровне. Сомневаюсь, что мне когда-либо приходилось нагибаться, чтобы с кем-то поговорить. И почему меня угораздило быть такой коротышкой, тогда как он такой высокий? Удивительно, что никто из нас за последние шесть лет не страдал от растяжений шеи.

– Как ты можешь так спокойно к этому относиться?

– Я вовсе не спокойно к этому отношусь, но и не собираюсь устраивать истерику в очереди на такси.

– Ну, тогда чем ты хочешь заняться?

– Сейчас суббота, так что мы отправимся по домам и все обдумаем, а в понедельник встретимся на работе и обсудим наши идеи. Если повезет, одного из нас настигнет озарение.

– Ты хочешь разделиться?

– Я хочу подумать, а это означает, что я не хочу, чтобы меня отвлекали, и не хочу оказаться втянутой в очередную твою безумную эскападу, пока не обдумаю все как следует. – Подъезжает такси, и так как мы следующие в очереди, я по-джентльменски открываю дверь для Малдера. Он неохотно садится на заднее сиденье, и я протягиваю ему свою дорожную сумку.

– О, и, Малдер, – зову я, прежде чем закрыть дверь. – Ни при каких обстоятельствах не втрави меня в неприятности. Просто помни, что я уже однажды в тебя стреляла.

– Скалли, я правда думаю…

Я захлопываю дверь, обрывая его на полуслове. Сейчас мне просто хочется отправиться домой и придумать решение этой проблемы.

***

Я измотана до предела, когда добираюсь до квартиры Малдера – моего милого дома на следующие… сколько бы там ни заняло разгребание этого бардака. Мне хочется просто лечь, поспать и надеяться, что какое-то поистине замечательное озарение снизойдет на меня во сне. О чем я позабыла, так это о том, что у Малдера не было кровати – от слова «совсем».

Все эти годы я и вправду думала, что он шутил, говоря, что так и не собрался купить кровать, раз все равно предпочитал спать на диване. Он называл свою спальню кладовкой, и не случайно: я заглядывала туда пару раз и не увидела ничего, кроме коробок. Наверняка где-то под ними должна скрываться кровать, думала я. Что ж, я ошибалась.

Я чуть было не позвонила Малдеру, чтобы как следует его отчитать: сначала за то, что втравил нас в эту передрягу, а потом за то, что не жил как адекватный взрослый человек, но зачем? Я бы все равно осталась без кровати на черт знает сколько. Так что я сделала то, что сделал бы любой нормальный человек, – нашла в «Желтых страницах» адрес ближайшего магазина матрасов и съездила туда. Я, вероятно, провела там не меньше часа, перепробовав их все, пока наконец не нашла тот, который пришелся мне по душе, и взмахом кредитки Малдера, найденной в бумажнике в моем заднем кармане, купила ему матрас и остов кровати с доставкой завтра с утра пораньше. Одна ночь на диване вряд ли меня убьет.

Покончив с этим, я отправилась в торговый центр и купила простыней и подушек для новой кровати, а потом в бакалейный магазин за продуктами. Мне доводилось наблюдать произрастающие в холодильнике Малдера результаты его научных экспериментов. Когда я вернулась и приготовила себе салат, мне пришло в голову, что надо бы навести порядок в кладовке – избавиться от мусора и расчистить место для кровати.

У меня появилось время подумать, пока я упаковывала коробки и убиралась. Не знаю, вероятно, пребывание в теле Малдера каким-то образом оказало влияние на мой разум, потому что единственные пришедшие мне на ум идеи походили на те, что предложил бы мне он. Мы могли бы пойти к медиуму. Мы могли бы устроить спиритический сеанс. Мы могли бы попробовать путешествие во времени.

Когда я закончила превращать его спальню в подходящее для сна место, наступило время ужинать, и я сделала самую что ни на есть типичную для Малдера вещь: заказала пиццу и растянулась на диване перед телевизором.

К этому моменту вы наверняка задаетесь вопросом, почему я надоедаю вам этой нелепой скучной ерундой, и думаете что-то вроде «О боже, ты в совершенно другом теле, почему бы тебе не осмотреть его с головы до ног и не опробовать все… новые части тела?» Ну, видите ли, мне чертовски любопытно, каково это – быть мужчиной, но мне еще придется смотреть Малдеру в глаза, и не уверена, что смогу удовлетворить свое любопытство и по-прежнему поддерживать с ним профессиональные отношения. Есть же определенные границы.

Но ладно, может, я и переоделась в удобную пару джинсов и свитер перед зеркалом, стоя в полный рост. Не то чтобы я смотрела куда не следует, да и нескольких мимолетных взглядов недостаточно, чтобы нанести урон моей принципиальности. Однако мне пришлось принять душ, что было довольно интересно. Я не пыталась побриться, но готова отдать Малдеру должное за выбор геля для душа: запах оказался довольно приятным, так что я попробую подобрать более женственный аромат, когда все вернется на круги своя.

Единственной трудностью для меня стал поход в туалет. Одно дело – засматриваться на тело Малдера и совсем другое – трогать определенные его части, которые нужно трогать, когда нужда заставляет. Я имею в виду, что не знала, чего ожидать. Мне просто стоять и надеяться, что он сам найдет цель, или стоит мне только начать, как он превратится в неуправляемый пожарный шланг? Знаю, это не очень-то по-мужски, но я решила писать сидя. Малдеру об этом знать не обязательно.

***

Уже поздно: по-моему, одиннадцатый час, так что звонок сотового застает меня мирно дремлющей на диване.

– Скалли, – по привычке бормочу я. – Хм, то есть Мал…

– Скалли, это я. – Его (мой?) голос звучит напряженно, и это не предвещает ничего хорошего.

– Малдер?

– Ты не… у тебя нет такого ощущения, будто ты умираешь?

– Что, прости?

– О боже, – стонет он. – Скалли… что-то не так.

– Малдер?

– Что-то совсем, совсем не так.

– Малдер, я скоро буду, оставайся на месте.

Я в мгновение ока вскакиваю с дивана, радуясь тому, что у меня вдруг оказались длинные ноги, которые доносят меня из квартиры до места, где припаркована машина Малдера, за пару минут. Не меньше я радуюсь и тому факту, что несколько лет назад дала ему ключ, которым и открываю свою квартиру пятнадцать минут спустя. Свет внутри не горит. Я зову его, и он отзывается из спальни.

Я нахожу его свернувшимся на кровати в так и не снятом брючном костюме, который я надела перед тем, как отправилась вместе с ним в очередную погоню за призраками в Нью-Мексико. Проникающего через окна света от уличных фонарей достаточно, чтобы разглядеть страдальческое выражение на его лице. Надо сказать, довольно обескураживающе видеть себя корчащейся от боли. Я заползаю на кровать и кладу руку ему на лоб, однако он холодный.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Ты этого не чувствуешь? – отвечает он, встречаясь со мной взглядом.

– Не чувствую чего, Малдер?

Он разражается слезами и откатывается в сторону.

– Почему бы тебе самой мне не рассказать!

– Рассказать что?

– Я думал, что это, должно быть, побочный эффект того, что с нами происходит, но если это затрагивает только меня, тогда дело не в этом. Мне так больно. Скалли, почему ты не сказала, что у тебя снова рак?

– Что? – Если раньше я не паниковала, то теперь определенно начала. – Какого черта ты несешь, Малдер?

– Твое тело умирает, я это чувствую. Я умираю.

– Что у тебя болит?

– Все! Все, боже, голова… и боль в спине – думаю, это почки. Скалли, мне кажется, твои почки вот-вот взорвутся. И свет был слишком ярким, и меня тошнит, а потом прямо тут… – Он прижимает ладонь к бедру, чуть ниже и сбоку от центра живота. – Это словно… даже не знаю. Тут что-то происходит, что-то плохое.

На меня почти сразу снисходит понимание. Сделав быстрый подсчет, я вспоминаю сегодняшнюю дату. Если бы это не было так трагично, я бы рассмеялась.

– Малдер, ты не умираешь.

– Думаешь, это аппендицит?

– Нет, не аппендицит. У тебя ПМС.

– У меня что?

– Завтра у тебя начнутся месячные.

Воцаряется гробовая тишина, пока он молча пялится на меня, и безмолвные слезы катятся по его щекам. А потом он громко охает и начинает рыдать.

– Почему я плачу?! – всхлипывает он.

– Гормоны.

– Что мне делать?

Я делаю над собой усилие, чтобы не закатить глаза.

– То же, что делает каждая женщина с начала времен, – просто это пережить.

– Но я понятия не имею, что делать с… ну, ты знаешь… с этими штуковинами…

Да, знаю. И несколько секунд назад, признаю, я испытывала некоторое злорадство, думая о том, что Малдеру предстоит на своей шкуре понять, каково это – быть женщиной, но ему предстоит это понять в моем теле, а это означает… ой-ой. И, разумеется, он не знает, как иметь дело с деликатными аспектами менструального цикла, то есть мне придется ему показать. А разве у нас есть выбор?

Я никогда больше не поеду с ним в Нью-Мексико – вообще больше никуда с ним не поеду. Это он во всем виноват. Если бы не его дурацкая погоня за призраками, у Малдера сейчас не было бы спазмов, а я не была бы в шаге от того, чтобы показывать ему, как пользоваться тампоном. Господи, но нам ведь предстоит еще более смущающий разговор, отчего все остальное покажется просто цветочками.

– Ладно, Малдер, у меня есть для тебя лекарство, – говорю я ему. – Я сейчас вернусь.

– Хорошо. – Он вытирает глаза тыльной стороной ладоней. Я встаю с кровати.