Читаем Как её звать онлайн бесплатно

Солнце неторопливо заступало на свою дневную вахту, всё пристальнее присматриваясь к высокому холму на краю деревни. Ночевавший на холме туман неохотно сползал вниз, цепляясь за кусты и камни. У подножия всё ещё бушевал «призрачный шторм», но на самом холме уже можно было различить большой вяз, а под его раскидистой кроной – качели.

Она глотнула сырого воздуха и, сутулясь от утренней прохлады, побрела к холму. Надин боялась, что сегодня тоже никто не придёт. Дважды она оглядывалась, надеясь увидеть как её догоняют Лизи и Ники. Забравшись на холм, она провела по тропинке взглядом до самой деревни и, вновь никого не обнаружив, влезла на большие старые качели. Надин судорожно вдохнула очередной порыв ветра и оттолкнулась. Сейчас она казалась себе маятником в огромных антикварных часах и с силой раскачивалась, желая ускорить время ожидания. Но от её тщетных усилий росла лишь амплитуда движений и шла кругом голова, ритм же «маятника» оставался неизменен – время шло своим чередом. И всё же Надин упрямо раскачивалась, будто уже пытаясь заглянуть за горизонт. Ветер надувал её платье парусом, пространства накатывали на неё сине-зелёными волнами лесов и полей.

Всё-таки это было особое место. Отсюда было видно всю деревню и тоненькую невнятную тропку, которая как-то ненадёжно, кривенько и с трудом соединяла холм с остальным миром. А ещё, отсюда всегда было видно, какая погода будет через час.

Каждый год в последнюю неделю каникул Надин, Лизи и Ники приезжали в деревню. В течение этой недели они каждый день ходили на холм и говорили о том, что не могли обсудить, ни в школе, ни дома. Каждый вечер они рассказывали друг другу по одному секрету. Если к концу недели большие тайны Надин кончались, то она начинала выдумывать всякую чушь. Иногда Надин подозревала, что Ники тоже так делает. Только у Лизи, и больших тайн, и маленьких секретиков всегда было с лихвой. Она всегда предлагала их на выбор и никогда не успевала рассказать все.

Становилось теплее. В полях уже могло быть и жарковато, но в тени вяза на холме было хорошо. Надин давно уже перестала раскачиваться. Теперь она сложилась в качелях поперёк сиденья вспоминая прошлое лето, затем позапрошлое, затем… Надин задремала.

***

Птицы щебетали так громко, что спящая Надин нахмурилась, но открывать глаза не захотела. Бестактные птицы без конца сновали в недрах кроны, хлопали крыльями и галдели. В полудрёме Надин мерещилось, будто они перешучиваются и смеются.

– …о, смотри, она себе тут гнёздышко свила!

– Интересно, что ей там снится!

– Нади-ин!

Надин почувствовала прикосновение…

– Глянь на неё! Хмурилась, жмурилась, а теперь вытаращилась! Будто это не мы, а… не знаю, кто там ей снился! – Лизи вовсю потешалась, толкая стоящую рядом Ники в её тощий живот.

Надин чуть не грохнулась с качелей. Она уже было встала на ноги, но подруги вновь усадили её и начали со смехом раскачивать. Смех опьянял, и их движения становились всё более неуклюжими и косными. В итоге все трое оказались на траве. Лизи показалось этого мало, и она увлекла подруг на склон холма. Они катились по траве кубарем, хохоча и размахивая руками.

Вскоре они уже мирно беседовали, тихонько покачиваясь на качелях. Дубовая доска как раз позволяла разместиться, либо двум взрослым, либо трём тощим девчонкам.

К трём часам дня они успели обсудить многое, но конечно же ещё не всё. Однако тут выяснилось, что Ники ждут дома к обеду. Поднялся ветер. Ники спускалась с холма, одной рукой придерживая волосы, другой юбку.

Лизи задумчиво смотрела ей вслед:

– Она всегда так странно говорит, как бы запинаясь, будто по слогам.

– Это у неё акцент. Только я не знаю, какой.

– А ещё у неё есть прабабушка, она зовёт Ники «Верой». Больше её так странно никто не зовёт. А приехали они сюда… не помню, откуда-то из восточной Европы.

Лизи хмурилась, будто стараясь припомнить что-то ещё. Становилось всё пасмурнее и холоднее. Надин со вздохом поднялась с качелей:

– Может пойти дождь.

Они медленно побрели с холма. У подножия холма Надин зачем-то оглянулась, и на мгновенье ей показалось…, но нет, это ветер раскачивал пустые качели.

***

Следующим утром первой на холм пришла Лизабет. Она села на качели и начала медленно раскачиваться, но что-то ей постоянно мешало – широкое сиденье, верёвки так далеко друг от друга – качели под ней постоянно перекашивало и она сбивалась с ритма. Даже сам скрип качелей в утренней тиши казался ей сегодня каким-то особенно резким, раздражённым. Наконец она перестала раскачиваться и сидела теперь неподвижно, глядя на тропинку, ведущую к деревне. Это продолжалось довольно долго. Со временем в её глазах откуда-то появились слёзы. Они делали картинку размытой, поэтому Лизи не сразу заметила, что на холм поднимается Надин. Пока Надин поднималась на холм, вдалеке появилась и Ники. Ники махала им рукой, что-то кричала и делала какие-то странные манёвры… то ли пританцовывала на ходу… нет, собирала цветы на заросших обочинах. Поднявшись, Надин оглянулась назад, в попытке разобрать что кричит Ники. Помотав головой в отрицательном жесте, она махнула Ники рукой и подошла к качелям:

– Лизи! Ты плачешь?

– Я… когда шла на холм, я изо всех сил торопилась…, а потом так долго ждала…

Надин села рядом, качели скрипнули и качнулись, она обняла Лизи:

– А давай придумаем идеальную подружку! Она никогда не будет опаздывать. Она всегда будет ждать нас у дерева, на качелях. Она будет мирить нас, если мы поссоримся. Она будет понимать больше, чем скажешь. Ей мы сможем раскрыть все-все свои тайны. А она будет рассказывать нам про всё, чего мы не знаем. И ты никогда больше не будешь скучать на холме одна!

Едва Ники успела к ним присоединиться, как с погодой случилось что-то странное. Сначала потемнело, так быстро, что никто не успел ничего сказать. А вскоре налетел такой ветер, что разобрать их визги и крики было уже невозможно. Девчонки стояли плотно прижавшись к дереву и вцепившись друг в друга. Но дождь не шёл как положено, сверху вниз, а хлестал практически горизонтально, постоянно меняя направление. Уже через полминуты девчонки полностью вымокли. А гром ударил так громко, что они присели. Толкая подруг, Лизи прокричала:

– Дедушка говорил, что нельзя в грозу прятаться под деревом на холме!

Молнии сверкали совсем близко, заставляя их жмуриться, гром оглушал, ветер неистово раскачивал качели. Казалось, что ветер поёт какую-то тревожную заунывную песнь. Её неясные слова состояли только из гласных, куплеты смешивались, начало и конец менялись местами, невнятные фразы обрывались на середине и повторялись вновь. Вокруг холма теперь ничего не было видно. Лизи убрала волосы со лба и попыталась разглядеть хоть что-то. Сквозь зыбкую пелену она смогла различить свой шарф, оставленный ею на качелях. Шарф растянулся ветром во всю длину, но что-то его удерживало. Лизи присмотрелась к качелям, взвизгнула и метнулась с холма вниз. За ней тут же устремились подруги. Они кричали, поскальзывались на мокрой траве и налетали друг на друга.

***

К вечеру того же дня уже было тихо и солнечно. О недавнем ненастье в деревне напоминало лишь несколько упавших сухостоев на окраине и большая лужа на главной улице.

Выйдя из дома, Ники сначала отправилась к Надин, а потом они вместе зашли за Лизи. Немного посовещавшись, они решили идти на холм немедленно. По дороге они строили по поводу холма всяческие предположения, и активно придумывали «что они будут делать, если…». Надин старалась настроить всех на рациональный лад. Ники всё больше помалкивала. А Лизи неустанно твердила: «Ничего мне не показалось!»

Уже темнело, и разглядеть издали, есть ли кто на холме, было трудно. Напряжённо всматриваясь в полумрак под сенью вяза, они потихоньку дошли до подножия и остановились. Теперь качели от них скрывала кромка холма. Было только слышно скрип и ещё что-то… Лизи прохрипела полушёпотом:

– Мне кажется, она там.

Пока они осторожно поднимались, с холма всё слышнее звучала…, вроде бы песня, то будто издалека, то совсем рядом. Разобрать слова было трудно. Когда они поднялись на кромку, пение прервалось, и голос похожий на шелест листвы тихонько пропел:

– Меня зовут Бетти. Ничего, что я заняла ваши качели? – не дожидаясь ответа, она продолжила напевать:

Бетти

Бьюти

Лизабетт

Твой ответ

Конечно «нет»

Подруги молча стояли на кромке холма, вглядываясь в смутный силуэт на качелях и боясь подойти ближе. Тогда их новая знакомая вновь зашелестела:

– Сегодня особенный день. Вы впервые увидели меня. И вы в последний раз встретились друг с другом.

– С чего нам тебе верить!? – громко и раздражённо усомнилась Лизабет, сама удивляясь своей смелости.

– Мне не зачем врать, и… я не знаю ничего кроме правды.

– Если мы здесь в последний раз, то… то у этого должны быть какие-то причины!

– Да. Будет причина. У каждой своя, – голос звучал так, будто Бетти улыбалась. – Помнишь, Лизи, вы все обещали друг другу в конце каждого лета встречаться на холме, никогда не рассказывать другим ваших общих секретов и никогда не выходить замуж?

Подруги этого не увидели, но Лизи побледнела, затем вдруг покраснела:

– И что!?

– Ты выйдешь замуж первой. Даже колледжа не окончишь. Уедешь в Канаду… и никогда уже не вернёшься на холм.

Лизи молчала.

– А я? – голос Надин звучал гневно и вместе с тем обречённо.

– Ты недавно отправляла свою анкету в Кембридж…

– Да, но…

– Тебя приняли. Почта в этих краях не очень расторопна. Хоть и с некоторым опозданием, но ты всё же получишь их ответ. Англия далеко. У тебя не будет возможности ездить сюда каждое лето. А после отличной учёбы тебе предложат очень хорошее место…

Вдруг Ники вскрикнула со слезами на глазах:

– Не говори про меня! Я кажется знаю…

Стало очень тихо, слишком тихо. Затянувшееся молчание прервала Лизи:

– Откуда ты такая взялась? Раньше всё было хорошо, раньше тебя тут не было!

– Просто раньше вы меня не звали. А я всегда была… там, где не было вас. А сейчас я там, где вас вскоре не будет. Скоро вы разъедетесь кто куда, и холм опустеет, надолго, может навсегда. По крайней мере, вы больше никогда не будете сидеть здесь как раньше.

– Но почему? – Ники была готова расплакаться. – Надин! Ты никогда не говорила, что собираешься поступать! Лизи! Это всё из-за этого твоего придурка Френка!

Лизи фыркнула:

– Просто у тебя, Ники, никогда не было парня, тебе этого не понять…

Надин тоже не стерпела:

– Я не виновата, что у меня в отличие от вас есть мозги! Были б они у вас, мы учились бы вместе, на одном курсе!

Ники ткнула пальцем в сторону качелей:

– Это она нас всех перессорила! – Ники орала и выла.

– Я только сказала правду, – холодно шелестела Бетти, – а дальше… это ваша слабость, а не моя вина.

– Может у тебя есть какая-нибудь другая правда!? – стенала Ники.

– Даже если бы вы ничего не узнали сегодня, всё равно завтра это случилось бы. Может это вас утешит.

– Теперь наши качели достанутся тебе?

Бетти тихо смеялась:

– Нет! Вскоре не будет, ни качелей, ни дерева, ни деревни.

– Не может этого быть!

– Отчего же?

– Так не бывает! Не бывает, чтобы…, чтобы даже ничего нельзя было сделать!

– Вы хотите, чтобы всё было как раньше?

Подруги переглянулись:

– Хотим.

– Для этого, хоть кто-то из вас должен будет остаться здесь, в деревне.

– Я смогу только до конца недели…, – промямлила Ники.

– Нет. Навсегда, – голос Бетти звучал теперь твёрдо и звонко.

– Мы можем приехать следующим летом…, – робко предположила Надин.

– Нет, кто-то из вас должен будет приходить на холм каждый вечер. Иначе уйду я. Тоже навсегда. А там где нет… никого, вскоре не будет… ничего.

Совсем стемнело. Бетти стала едва различима. Теперь уловить её движения было трудно, а понять выражение лица невозможно. Стало тихо. Только Надин еле слышно бормотала:

– Больше никогда…

– Как это «больше никогда»?! – встрепенулась Лизи. – А все наши секреты, все наши обещания…

– Вы будете это помнить, – мерно шелестела Бетти.

Надин опустила голову:

– Мы будем помнить, помнить… и забудем. А потом… забудут нас.

Ники кричала:

– Это было! Было по-настоящему! Я не хочу ничего забывать!

Бетти улыбалась:

– Не грустите об этом. Холм помнит всё, что вы забываете.

– А ты? – вдруг спросила Лизи. – Ты теперь будешь одна?

– Не волнуйтесь за меня. Когда-то кто-то обязательно придёт на какой-нибудь другой холм. Там тоже будут старые качели, и чтобы мне не было скучно ждать, ветер будет качать меня. А с вами мы обязательно ещё увидимся, только это будет не скоро, и… вам не надо спешить.

Лизи почти улыбнулась:

– Ты не злая… и… кажется, теперь мне будет тебя не хватать.

– Меня всегда не хватает. Всем. Но я обязательно буду…

Порыв ветра принёс какой-то отдалённый пронзительный надрывный гудок полный нетерпения и тревоги. Гудок натужно взвыл и резко оборвался. Лизи подошла к качелям и подняла свой шарф. Теперь они слышали только скрип раскачивающихся на ветру качелей и тихий жалобный вой – это ветер, как неприкаянный путник рыскал по окрестностям в поисках приюта, ветер, как слепой скиталец пытался нащупать своими холодными прикосновениями что-то родное, давно покинутое, но незабвенное.

На следующее утро Надин узнала, что срочно должна ехать. Письмо пришло с большим опозданием, все сроки уже прошли, и теперь надо было торопиться. Родители Ники сообщили родителям Надин, что теперь рейсовых автобусов из деревни не будет и Надин придётся ехать проходящим, сегодня же вечером. Ники и всё её семейство тоже отбывали на днях. А Лизи теперь предстояло целую неделю проторчать в деревне одной.

Лизи и Ники вышли проводить подругу на автобус. В этот день, к вечеру неожиданно и сильно похолодало. Ники куталась в пальто и бормотала:

– Я утром слышала, как дядя Стефан говорил, что деревню скоро отключат от этих… кому-никому-акаций… в общем, вечерами теперь будет темно и холодно.

– …почему всё это происходит? – негодовала Лизи.

Надин посмотрела куда-то очень далеко, туда откуда должен был появиться автобус:

– Наверное, время идёт куда-то в свою сторону, куда-то мимо этих мест. И нам придётся отправиться вслед за ним, – она вдруг обернулась на холм и добавила, – теперь это не для нас, теперь для нас другое.

Ники опустила голову: