Читаем К — значит космос онлайн бесплатно

Первого июня старшего лейтенанта Зорина взяли в плен: какие-то три черные хреновины, похожие на гигантские тележные колёса, не то прокатились, не то пролетели над позицией окапывающейся роты, и без малого сотня человек, перейдя в газообразное состояние со всей амуницией, воспарили к праотцам на небо.

Старшему лейтенанту Зорину повезло — его на небо взяли живьем.

Теперь старший лейтенант Зорин сидел внутри белого куба и ждал, когда его начнут допрашивать. Делать особо было нечего, поэтому он в уме составил список военных секретов, которые мог бы выдать врагу: кличку батальонного кобеля, график работы полковой бани, прозвище майора Вагина и местонахождение ЗИП от списанной задним числом аппаратуры уплотнения.

Немного позже к этому списку добавились еще двадцать три тайны, но дознаватели за ними так и не пришли. И тогда старший лейтенант Зорин заподозрил, что ему уготована роль подопытного. Он слышал рассказы об истерзанных трупах людей и животных, найденных в становищах врага, но предпочитал думать, что в его случае опыты ограничатся психологическим тестированием.

Заключение в белый куб само по себе могло оказаться неким изощренным экспериментом. Старший лейтенант Зорин обследовал свою тюрьму сразу, как к нему вернулась способность двигаться. Он обнаружил, что стены, пол и потолок чуть теплые, слегка бархатистые и светятся; площадь пола — тридцать шесть квадратных шагов; в одном из углов имеется неглубокая овальная выемка, а в противоположном углу — чуть более глубокая канавка с крохотными отверстиями на дне. Старший лейтенант Зорин о предназначении данных неровностей размышлял недолго. В канавку он справил малую нужду. И, повернувшись, обнаружил в овальной выемке невесть откуда взявшуюся студенистую массу, ароматом похожую на малиново-земляничный мусс, а вкусом — на жареное мясо.

Оттрапезничав, старший лейтенант Зорин немного расслабился: он расстегнул портупею и лёг на пол, заложив руки за голову. Он даже поспал час или два. И даже сон успел увидеть: его семья собралась за обеденным столом; жена Катя улыбалась ему и разливала наваристый борщ по тарелкам; дочка Маша показывала рисунок, на котором папа стрелял в зеленых человечков с клешнями и щупальцами; сын Костя резал хлеб «по-военному» — щедрыми треугольными кусками.

Старший лейтенант Зорин проснулся в слезах и примерно тридцать минут колотил головой и руками в бархатистые податливые стены.

Семьи у старшего лейтенанта Зорина не было вот уже тринадцать месяцев и двадцать два дня.

Война старшего лейтенанта Зорина началась в воскресный день с будничного события: его семья собралась за обеденным столом; улыбающаяся жена Катя разливала борщ по тарелкам с золотой каемкой, пятилетняя дочка Маша хвалилась только что законченным рисунком, а сын Костя резал хлеб «по-военному» — как научил его отец.

«Сейчас вернусь», — сказал одетый в трико и майку старший лейтенант Зорин и ушел в туалет.

Когда он вышел из туалета, его семьи не было. Не было и комнаты. И большей части квартиры. И большей части панельного пятиэтажного дома. И значительной части их мирного гарнизона, обслуживающего несколько узлов связи и отдельную бригаду радиоразведки.

Всё это было в одно мгновение испарено неведомым способом неизвестным противником.

Старший лейтенант Зорин стоял на краю прихожей и видел перекрытия всех пяти этажей.

А потом он услышал басовитый ровный гул, идущий сверху, поднял голову и разглядел в ясном небе набухающие темные овалы. Где-то далеко, кажется, на территории бригады, завывала сирена. А из установленного на площади громкоговорителя неслись слова:

«Внимание! Внимание! Граждане! Воздушная тревога!..»

Старший лейтенант Зорин снял с крючка фуражку — единственное, что осталось от его формы, подтянул трико, одернул майку и пошел воевать.

Много времени провел в плену старший лейтенант Зорин — может пару недель, может месяц, а может и того больше. Часов у него не было, освещение в белом кубе не менялось, так что календарь свой старший лейтенант строил по потребностям организма, да по работе овальной выемки: в ней с некоторой периодичностью и по определенной системе то вода появлялась, то желе со вкусом мяса и фруктовым ароматом.

Было и еще одно повторяющееся явление, которое старшему лейтенанту жутко не нравилось: не то что бы часто, но и не так уж редко под потолком открывались четыре узкие щели; они тут же начинали противно свистеть, и светлая темница быстро наполнялась желтоватым туманом. Много раз старался старший лейтенант Зорин этим туманом не дышать: уж он и дыхание, сколько мог, задерживал, и сырой одеждой рот закрывал — но результат всегда был один: глотнув пожелтевшего воздуха, старший лейтенант крепко засыпал и ничего не чувствовал. Что с ним происходило в это время, он мог только догадываться. Но просыпался он каждый раз в центре комнаты, лежа на спине и с руками, сложенными на груди, — в позе покойника. Поднявшись, он видел, что в комнате убрались, а туалетная канавка так и вовсе сверкает, и каждое её крохотное устьице словно бы тоненьким шомполом прочищено.

Старший лейтенант Зорин был не дурак, и он догадывался, что во время его искусственного сна тюремная клетка открывается, и в нее заходят…

Вот кто в нее заходит, он точно сказать не мог. Впрочем, его это не слишком волновало. Все мысли старшего лейтенанта Зорина были нацелены на одно — как бы ему выбраться из тюрьмы.

Уж он и стены ковырять пробовал, и пол проломить пытался, и до щелей, туман пускающих, допрыгнуть старался. Он и болезни симулировал, и мертвым притворялся, и голодовки объявлял.

Но однажды старший лейтенант Зорин придумал вот что…

Противник появился из космоса — это стало известно сразу после нападения. Первый удар враг нанёс с орбиты — крупные города планеты в считанные минуты превратились в руины. Потом вражеские крейсеры вошли в атмосферу Земли и разделились на десятки тысяч летающих боевых машин. Многие из них вскоре трансформировались и спустились на землю, чтобы уничтожать выживших после воздушных атак и укрывшихся в развалинах людей.

Застигнутое врасплох человечество мало что могло противопоставить захватчикам, начавшим войну на истребление. Небольшие страны перестали существовать практически мгновенно. И лишь на огромных территориях России, Америки и Китая из остатков разгромленных армий и местного населения сформировались организованные очаги сопротивления.

Старший лейтенант Зорин воевал на сибирском фронте. На счету его взвода было шесть сбитых «Стрекоз», пять уничтоженных «Ходулей», восемнадцать «Ползунов» и тридцать пять «Пауков». Старший лейтенант Зорин лично захватил в плен трех пришельцев-панголинов, подбив из гранатомета РГ-6 инопланетный вездеход типа «Бочонок». После короткого допроса в штабе полка старший лейтенант Зорин с превеликим удовольствием пустил в расход всех троих пленников. Он не тратил на них пули. Он не сжигал их, и не закапывал живьем в землю. Старший лейтенант Зорин освобождал пленников и дрался с ними: они рвали его зубами, терзали выпущенными из-под подушечек пальцев когтями, а он душил ненавистных врагов, сдирал с их тел жесткую чешую, мутузил их поганые вытянутые хари. Он давно научился убивать панголинов голыми руками…

Трудно сказать, как бы закончилась война старшего лейтенанта Зорина, не попади он в плен и не придумай способ выйти на свободу.

Предугадывая скорое появление желтого тумана, старший лейтенант Зорин отказался от еды. Он доставал из овальной выемки исправно появляющиеся там кубические куски пахнущего ягодами желе и относил их в противоположный угол.

Так что когда под потолком наконец-то открылись свистящие щели, в углу стояла наготове целая пирамида, составленная из съедобных блоков.

Как только вниз по стенам потекли пока еще тонкие волокна желтого тумана, старший лейтенант Зорин перестал дышать и ногой обрушил пирамиду в канализационный жёлоб, давно уже требующий чистки. Упав на колени, он принялся размазывать куски желе толстым слоем по дну жёлоба, надежно залепляя тонкие отверстия. Лишь в одном месте он оставил открытыми десяток или дюжину устьиц, окружив их высоким кольцом, вылепленным из пахучего желе.

Это была маска.

Когда желтый туман полностью наполнил комнату, старший лейтенант Зорин залег в грязную канавку, словно в окоп, и вложил свое лицо в маску из желе.

Он не знал, сработает ли его план.

Старший лейтенант Зорин сделал глубокий вдох.

Ему показалось, что он засыпает.

Но нет — у него просто голова закружилась. Воздух, идущий снизу, трудно было назвать свежим. Зато в нем не было сонного газа.

Старший лейтенант Зорин задышал полной грудью. Он не знал, сколько времени придется ему ждать. Но он был готов ждать хоть целую вечность.

И когда чужие конечности тронули его плечи и спину, он даже удивился — слишком быстро кончилось ожидание. Старший лейтенант Зорин позволил себя перевернуть, а потом открыл глаза.

Над ним стоял щуплый панголин с какой-то серебристой штуковиной в руках.

Старший лейтенант Зорин легко приподнялся и, не замахиваясь, ткнул панголина кулаком в гортань — тот даже не успел свернуться. Еще два коротких, но мощных удара — и противник, испустив дух, свалился на пол.

Старший лейтенант Зорин огляделся.

Стены его тюрьмы будто раскололись в пяти местах, наклонились и вывернулись. Старший лейтенант Зорин шагнул в один из проемов. И удивился, заметив, что стены, белые изнутри, снаружи совершенно прозрачны. В этом кубе он был словно обитатель террариума: его кормили и поили, за ним чистили, на него смотрели.

Но здесь и помимо плененного человека было на что посмотреть. Справа от старшего лейтенанта Зорина высился танк Т-90 «Владимир». Слева стоял колесный «Страйкер». Впереди — крохотный «Дефендер» с обвисшими лопастями винта. Позади — ЗРК «Печора», чем-то напоминающий срубленный кактус.

В огромном зале под высоким расписанным куполом крыши были собраны десятки боевых машин, некоторые из которых вряд ли когда производились на Земле.

— Куда это я попал? — спросил в пустоту старший лейтенант Зорин. И краем глаза уловил движение за гусеницей пятнистой «Рыси». Он успел уйти с линии огня, нырнув вбок и перекатившись через плечо, — в место на полу, где он только что стоял, с треском вонзился тонкий сиреневый луч. Старший лейтенант Зорин подумал, что никогда он не взял бы в руки столь демаскирующее оружие, и, подхватив с пола какой-то увесистый штырь, бросился к обнаруженному врагу.

Ровно шесть секунд понадобилось старшему лейтенанту, чтобы доказать преимущество штыря перед инопланетным оружием неизвестной системы.

Отряхнув порвавшиеся брюки и вытерев ободранные ладони, старший лейтенант Зорин еще раз оглядел огромное помещение. Здесь вполне могла спрятаться целая рота врагов. Но старшего лейтенанта это ничуть не пугало.

Его не испугал бы и батальон.

Всё, чего боялся старший лейтенант Зорин, давно уже с ним случилось, — и теперь повторялось только в его снах.

Но всё же старшему лейтенанту сделалось немного не по себе, когда он, наконец-то отыскав выход, прошел сквозь череду странных овальных дверей, поднял запертую двумя рычагами решетку, шагнул в открывающуюся лепестковую диафрагму и оказался на улице.

Ветер ударил его в лицо.

— Черт возьми, — пробормотал старший лейтенант Зорин и попятился, щурясь. — Куда же я попал?

Он стоял на плоской вершине гигантского холма. Прямая дорога, похожая на гладкий рубец, сбегала вниз по склону, покрытому рыжей травой, и терялась в необычных зарослях — не в кустах и не в деревьях, а будто бы в водорослях. Странно выгнутый горизонт едва заметно покачивался и колыхался — возможно, это был не горизонт, а нечто другое. В петле далекой реки сверкали шпили и купола явно искусственного происхождения, над ними кружили черные точки, разноцветные световые столбы подпирали зеленое небо — несомненно, там был город.

Старший лейтенант Зорин из-под руки глянул на голубое солнце в зеленоватом небе и криво усмехнулся.

— Отлично, — сказал он. — Просто отлично.

Он еще мало что понимал, но в его голове уже созрел новый план.

Двенадцатого февраля младшего сержанта Мамедова взяли в плен: какие-то две треугольные рамы, сея голубые искры, пролетели над идущим маршем батальоном, и примерно полторы сотни человек, замешкавшихся на полотне старой бетонки, взлетели, кувыркаясь, ввысь и потом долго — секунд двадцать — шлепались на серые плиты, будто переспевшие яблоки.

Младшему сержанту Мамедову повезло — он попал в узкий конус света, тянущийся за одной из треугольных рам, и на землю не упал, а был втянут в какую-то пульсирующую кишку, где, дохнув неизвестного желтого газа, потерял сознание, автомат и часы.

Теперь безоружный младший сержант Мамедов сидел внутри большого белого ящика и гадал, то ли его скоро начнут допрашивать, то ли над ним вот-вот поведут ужасный бесчеловечный эксперимент. Внутренний голос разумно подсказывал младшему сержанту Мамедову, что эксперимент вполне можно совместить с допросом, но младший сержант Мамедов старался не слушать внутренний голос.

Когда на белой стене над овальной кормушкой появилось и стало расти желтое пятно, младший сержант Мамедов решил, что так просто он не сдастся, и, поднявшись, встал в боксерскую стойку.

Пятно превратилось в неровный трепещущий пузырь. От него веяло жаром. Младший сержант Мамедов понял, что сейчас пузырь лопнет, и на всякий случай зажмурился.

Он услышал хлопок и открыл один глаз.

В стене зияла оплывающая краями дыра. В дыре, словно в рамочке для фотографий, маячила чья-то дружелюбная физиономия самого бандитского вида.

— О! — сказала физиономия. — Человек!

Младший сержант Мамедов открыл второй глаз и опустил руки. Боксировать через дыру было бы глупо.

— Спик инглиш? — спросила физиономия.

Младший сержант Мамедов задумался, не выдаст ли он случайно какую-нибудь военную тайну, отвечая на подобные вопросы. И осторожно сказал:

— Ноу.

— Хреново, — пробормотала физиономия.

— Ай эм спик рашен, — сказал младший сержант, обрадовавшийся возникшему взаимопониманию.

— Вэри гуд. Фамилия, звание, часть?

— Мамедов я. Младший сержант.

— А я старший лейтенант Зорин. Ты, эта, отойди в сторонку, Мамедов. Сейчас я тебя выковыривать буду…