Читаем Изоляция онлайн бесплатно

       Из интервью доктора Джона Уилл-Марша, члена экспертной комиссии Центра эпидемиологического надзора за контагиозными геморрагическими лихорадками, для британского национального телевидения в рамках ТВ-проекта "All World Around".

       Запись от 10 июня 2013 года.

       - ...Вы не ответили насчет смертности, доктор. Правда ли, что в Украине умерло 75% людей, заболевших на протяжении февраля-мая сего года?

       - Это данные, обнародованные обществом Красного Креста. Подтверждения этому из компетентных органов здравоохранения пока что не было. Из-за политической нестабильности в стране и действий местных властей, ограничивающих полномочия наших миссий, мы можем владеть информацией относительно некоторых регионов и делать выводы из частных наблюдений.

       - И..?

       - Смертность и численность инфицированных, на наш взгляд, однозначно в несколько раз выше, чем об этом заявляют здравоохранительные органы на официальном уровне. По мнению членов возглавляемой мной исследовательской группы, ситуация давно вышла из-под контроля. Те данные, что звучат из уст медицинских работников в Украине, можно смело удваивать. Да, это так.

       - Так есть ли решение проблемы?

       - Насколько мне известно, на данном этапе переговоров между странами-партнерами СНГ решается вопрос относительно проведения массовой эвакуации граждан Украины, у которых будет выявлена отрицательная реакция. По-моему, на роль принимающей стороны вызвалась только Россия и, частично, Белоруссия.

       - Вы считаете, что эвакуации в качестве превентивной меры будет достаточно, чтобы остановить распространение эпидемии? Насколько мы осведомлены, большинство членов комиссии посчитали ваше предложение о применении к Украине статуса карантинной зоны неоправданно жестоким. Это так?

       - Увы, не все могут осознать необратимости последствий, которые может повлечь промедление. В отличии от "большинства ", я был там и видел происходящее собственными глазами. Самой лишь эвакуации для страны, в которой десятки тысяч умерших остаются лежать просто на улице и тем самым продолжают выполнять для микробов роль улья, будет недостаточно! Если людей и эвакуируют, то примерно десять миллионов трупов в парках и пустых больницах никуда не денутся. Они будут источником поддержания жизнеобеспечения вируса до полной утраты человеческим организмом пищевой содержательности. А это годы и даже десятилетия. Украину для начала нужно всецело изолировать. Границы, пути - все закрыть, расширить приграничные зоны, усилить рубежи вплоть до контроля каждого метра смежной земли. Вирус не должен вырваться наружу! Да, я отдаю себе отчет в том, что это может казаться несколько жестоким, но, поверьте, чтобы спасти Европу, нужно пойти на такую крайность и временно оградить Украину "высоким забором". Иного способа нет.

       - Доктор Уилл-Марш, если мне не изменяет память, премьер-министр России на Евросаммите ООН, заявил, что Россия сможет принять не более двадцати миллионов украинских беженцев, упомянув, что и это количество есть критичным, а потому может быть пересмотрено в сторону снижения. Белорусские власти готовы принять не больше двух миллионов человек. Математика тут проста, население Украины до пандемии составляло сорок пять миллионов человек. Таким образом, те люди, которые не попадут под эвакуацию, будут оставлены в зоне карантина на произвол судьбы. А это даже по грубым подсчетам не менее десяти-пятнадцати миллионов человек. Что будет с ними?

       - На самом деле их будет меньше. Гораздо меньше...

       - Вы имеете ввиду, что до окончания эвакуации "африканцем" заразятся еще много людей? Что же тогда делать тем, что останутся в изоляции, имея невосприимчивость к вирусу? Будет ли у них надежда на то, что их оттуда заберут?

       Минутная пауза.

       - Надежда? - пауза. - Я не знаю... Все, что я могу сказать, это... Храни их там Господь...

       Ненавижу я этот переходной период. Когда и осень уже не как осень, и до зимы еще путный кусок дотянуть надо. На часах только половина пятого, а на дворе уже как в мешке. Сизо, облачно, туманно. Дождь моросит слишком мелко, бесполезно как-то, только сон нагоняет. Уж, врезал бы, как умеет, чтоб ручьи вдоль тротуара в прыжок не одолеть, так нет же - тошнит, что сквозь тройное сито просеивает. Впрочем, чего это я разворчался, как метеозависимый старичина? Ничего ведь необычного. Все как всегда в этот гадкий сезон перевалившей за экватор осени. Когда еще не докучают затяжные ливни и не заботят утренние заморозки, но уже в прошлом теплые октябрськие деньки, а с ними и улицы в желто-оранжевом пожаре.

       Такая погода не портит планы. Она, как говорится, так и шепчет. Прямо на ухо: идеально подходящее время, чтоб нажраться водки и приставить себе ствол к виску. Дерзай.

       - Подождешь... - лениво отвечаю ей.

       Я обкурил себя сигаретным дымом подобно племенному шаману, пока увлеченно складывал обратно разобранный АКСу. С сигаретами был напряг, но кислая погода вгоняла в какую-то совершенно несвойственную мне депрессию. Таки старею, наверное. Курево от этого всего спасало кое-как, дым дарил лишь кратковременное ощущение действительности. Пока никотин поступал в мозг - мне думалось. Если нет - я сваливался в пучину воспоминаний, нереализованных планов и ошибок, которые пришлось допустить ранее. Хуже этого могла бы быть разве болезнь Альцгеймера.

       В дверь внизу постучали. Неназойливо, тихо, будто боясь потревожить сон хозяина.

       Если б.

       Если б интенсивность или громкость стука определяли намерения пришедшего. Появление всякого человека на пороге - сам по себе плохой признак. Времена, когда кто-то к кому-то ходил в гости на чай, канули в Лету.

       Не выпуская из зубов сигарету, беру за ремень собранный "укорот", спускаюсь. Гадаю, кто бы мог быть: для "догов" слишком мягко стучали, и они сначала пробуют за ручку, а потом стучат; для соседа - Васи-чеченца, слишком тихо. Тот уж как долбит, так все в округе знают, что он сигарету стрельнуть пришел. Глухой он, да еще и контуженный слегка. Так что... попрошайки разве, они часто тут сквозят. Тихо, абы не подвели половицы, подхожу к окну гостиной, выглядываю. Стоят на пороге трое, шеи втянули, на ногах переминаются, бошками по сторонам вертят. Один седой и тощий, как глист, лет пятидесяти, двое остальных помоложе. Все трое тягачи, как и я. С тем, что ближе остальных к двери, знаком. Было дело пару раз вместе вскрывали квартиры, взяток делили поровну, претензий не было.

       - Кто? - на всякий случай.

       - Ряба, - отвечает тот, которого я знал. - Свои, Салман, открывай.

       Свои... Клацнув замком, открываю. Сначала в щель осматриваю лица, потом скольжу по одежке - на предмет спрятанных за пазухой огненных палок. У седого сбоку как-то нахлобучилось. Как пить дать обрез под пафой. Но не для меня заготовлен, это понятно. Не для того пришли, да и достанет он пока обрез свой, я их всех троих к предкам отправлю. Автомат с намеком ставлю на пол, у двери, и выхожу на порог. Они понимают - внутрь я их приглашать не собираюсь, не принято нонче чужих под кров пускать. Даже если среди них один "свой".

       Без рукопожатий и прочих церемоний становлюсь под козырьком.

       - И чего на вечер глядя? - обращаюсь к криво подстриженному старой ручной армейской машинкой, Рябе - парню лет двадцати пяти, с вечно настороженным лицом и отчего-то разными по величине и степени выпуклости глазами. Такая уж у него особенность - чем больше Ряба нервничает, тем явственнее у него сужается левый глаз и выкатывается правый, как пушка в галеоне. А коль уж он спорил о чем, так и вовсе одним глазом видеть начинал, и бровь одна вниз, а другая не на средину лба едва ли. Короче, кого как подернуло на нервной почве.

       - Салман, тут это, дело есть, - он стал напротив и заговорил почти шепотом. - По старому знакомству предложить решил. Мы тут вот о чем соображаем. Зима впереди, не хочется как в прошлом году, снег жрать. Решать чой-то надо. А?

       - Че за дело? - спрашиваю не особо заинтересованно, выпустив дым вниз.

       - Думаем ночью на "Урожай"* (*Название рынка в Виннице) наскочить. Не хочешь влиться в ряды каперов? - натянуто усмехнулся. - Благородное дело, хули.

       С какого тут хера благородство? - думаю, но вслух вопрос не задаю.

       Он сразу пошел ва-банк, и мы оба это понимали. Откажусь если, стану нежелательным свидетелем их планца. А, понимаете ли, это не бизнес-план открытия пельменной. Тут другие расклады, посвящать в которые посторонних в наше время... ну по меньшей мере рискованно. Мы же с ним не друзья, так, коллеги по цеху, как и другие десять-пятнадцать тысяч коллег по всей Виннице. А другой такой "коллега" запросто дубинкой тебе башку раскроит, подождав пока ты с "дела" вернешься. И ни один нерв на его роже не дрогнет. Ряба же отлично обо всем этом знает, мысленно все варианты просчитывает, по вытаращенному глазу вижу.

       - Взяток будет, гарантия. Вона Демьяныч, - подкупая меня дальше, кивнул Ряба на седого, - вчера разгружать помогал, мешков двадцать, говорит, селяне муки притаранили. - Седой из-за спины Рябы подтверждающе кивнул, вроде бы незаметно поправил прикладом упирающийся в подмышку обрез. - Я сам слыхал, два к одному на горючку менять будут. Или на рожок пятаков. Озверели вообще, Салман. Завтра барыжить начнут. А нам бы хоть по мешочку на рыло, уже было бы спокойнее, на зиму глядя.

       Подтянулся третий, с обритой наголо, как и у меня, башкой. Только брить он начал недавно - проплешину-то не спрячешь. Сразу заметно, опыта маловато и лезвия тупые. Вона борозды какие на черепушке оставил. Неумелый ежели, лучше ножницами стриги, а то занесешь хрень этими порезами - в больницу же не побежишь, верно? Я-то с десяти лет лезвием по башке скоблю, без зеркала справляюсь.

       Встал он рядом с Рябой. Куртки на плечах одинаково мокрые, на лицах лоснятся мелкие дождевые капельки.

       - Охрану там на ночь оставляют два-три рыла, пацанву в основном, - сказал. - Из рекрутов, один калаш на всех. Тема одна: сивухи нахлебаются или травы пару колпаков выдуют, всю ночь на гитаре бренчат и анекдоты травят. А я лаз в павильон знаю, до буйства водителем на одного частника работал, каждый день товар развозил. Проведу без проблем.

       - Соглашайся, Салманыч, без шума пацанов приложим, по тючку на тележки бросим и по тихой отчалим, - не спуская с меня неодинаковых глаз, снова принялся убеждать Ряба. - А там - молчим шо партизаны. И не особо лепешками увлекаемся, чтоб не пронюхали. Так чо, Глеб, ты с нами?

       Рябцев шмыгнул носом, потер шею. Нервничал. Если его инициатива по вовлечению меня в "ряды каперов" провалится, этим двоим, - если они не совсем глупы, - придется отказаться от идеи, абы не рисковать. Рябу они тогда, не исключено, поставят в одну не очень удобную позу и продемонстрируют, что инициатива зачастую проделывает с инициатором.

       - Ну, если все так лихо, как вы раскладываете, - говорю, выбросив окурок, - то на кой я вам вообще там нужен? Соображать на троих легче.

       - Дык это, - Ряба снова шмыгнул носом, похоже, был готов к такому вопросу, - ты же ровный пацан, Салманыч. Проверенный. Мы с тобой не одну хату чистили, в нормалях всегда расходились. Чего б мне не предложить тебе тему? Да и "калаш" у тя есть. На всякий случай сгодился бы.

       Ага, ну ясно теперича откуда ветер. Наличие автомата все же играет первую скрипку.

       - Так и вы не с вилами, - киваю на Демьяныча, видимо, не особо рассчитывавшего скрыть от меня обрез.

       - А-а, - повел подбородком Ряба, поморщился, - нашел мне волыну. У меня вон тоже за поясом "макар". Толку с него, если маслин нет. Тут на прошлой неделе заруба с догами была, выпалил все, что было.

       - И у меня последний заряд, - объяснил Демьяныч, покосившись на оттопыренный подол своей фуфайки.

       - Хм. Так что же это вы, мужики, на дело с одним патроном собрались? - устало и вродь незаинтересованно я. - Не продуманно как-то. Если этот "всякий случай" наступит, то и мой "калаш" особо не поможет. У меня, Ряба, тоже не арсенал под кроватью; хорошо, если полрожка наскребется. А это сам знаешь, пыль для серьезного замеса.

       - Да какого серьезного замеса? - немного громче, чем раньше, заговорил лысый проводник. - Говорю - два салабона на один калаш. Нагрузить толково, и тот отдадут.

       - Неправильная у тебя математика, водила, - говорю уверенно, как человек, который имеет кой-какой опыт в совершении наскоков. - Не знаю, как ты считаешь, но один калаш на двоих ни хрена не равноценен одному патрону на троих. Если, как ты сказал, они там водку жрут, то докидывай им бонус на смелость. Стрелять будут без разбору, не дожидаясь пока ты их нагрузишь.

       - Ну так что, не участвуешь? - нетерпеливо бросил он. - Базарь конкретнее, да-да, нет-нет, к чему растягивать сопли? Мы что, "псячью" базу тебе брать предлагаем?

       - Эй, давай-ка потише, ладно? - Ряба повернулся к нему, выбросил руку - словно шлагбаум перед грудью опустил. - Он еще не решил. Правда, Глебушек? Не нужно принимать необдуманных решений...

       - Послушай, - спокойно, но с нажимом обращаюсь я к бритоголовому "брату", - ты если мозгами обижен, то не свети об этом так ярко, лады? Только за то, что ты тут хавальник свой раскрываешь, тебя уже грохнуть надо. Какое с тобой, на хер, дело?

       - Чо-о? - сновно словивший подачу в нос, водила на шаг отступил, грудь выкатил, плечи по-пацанячьи назад отвел. - Ну так, давай, валяй! Стреляй, ля, крутой такой! Ряба, чо за дела, нах?

       - Хватит! - став между нами, рявкнул Демьяныч. - Чего вы как с цепи оба?! Успеете еще.

       Не знаю чего он так решил, но я не был как с цепи. Если честно, меня этот водила своим "чисто рулезным" выдрачиванием слов ни за один нерв не зацепил. А будь мы где в другом месте, я б ему реально башку отстрелил, и все дела. Какой из него мне подельник, если он ведет себя как конченая психичка?

       - Реально, успокойтесь, мужики, - ошарашено замотал головой в обе стороны как заевшая китайская игрушка, ставший вовсе одноглазым Рябцев. - Салманов, ну ты тоже хорош. Пойми пацана, мы же все на нервах, блин. Ты хоть бы намекнул, заинтересовала тя тема или нет? Сложно, что ли? Что б мы поняли, как нам дальше решать?

       - Подумать надо, - отвечаю, когда напряжение стихает и водила перестает сверлить меня своими одичалыми глазами. - Будете идти, заглянь, я тебе шепну, чо решил.

       - Э-э, господин Салманов, - как можно тактичнее вступил Демьяныч, - так вообще-то не принято. Нам нужно знать заранее, рассчитывать на вас или нет...

       - Я знаю, как принято, бать. Но если я вам нужен, то придется смириться. А нет - проворачивайте сами. Не мандражуйте, не стучал и не буду. И долю за молчок просить тоже. А сейчас дайте-ка мне с Рябой потереть.

       Поправив обрез под рукой, Демьяныч сердито вздохнул, но смирился. Бросил напоследок в меня сердитым, недоверчивым взглядом и зашуршал по гравиевой дорожке к калитке. Водила пошел впереди него, и не дожидаясь Рябы, поволокся вверх по улице. Обиженный.