Читаем Изнанка онлайн бесплатно

По комнате разносился запах фимиама. У алтаря сидел старик и о чем–то размышлял.

С годами голова уже покрылась сединой, глаза стали впалыми, а тело осунулось. Но умом старик был еще свеж, и поэтому именно он возглавлял монастырь вот уже многие годы. Это было предназначение его деда, и это же предназначение было его отца, а теперь и его. Он никогда не сожалел о том, что посвятил служению всю жизнь. Единственное, о чем он сожалел, что не оставил сына, который продолжит его путь. Благо и без этого есть люди кому можно довериться после своего ухода. А доверить было что: вот уже многие столетия последователи монастыря хранили знания о приходе избранного, который поведет их к новому, лучшему началу. Многие считали орден сумасшедшими, выжавшими из ума сказочниками. Какого будет увидеть их лица, когда это случится? К сожалению, доживет ли до этого момента или нет, старик не знал.

— Да что за…? — он не любил, когда ему мешают, пока он находится в зале для медитации: за дверью раздался шум от топота ног. Дверь с силой распахнулась, еще бы немного и она вылетела из петель.

— Горит! Оно горит! — взмыленный послушник снова и снова повторял одно слово.

Непонимание, затем изумление и, наконец, торжественная улыбка с приходом осознания случившегося отразилось на лице старика.

— Началось!

Учитель что–то нудно и монотонно рассказывала на очередной лекции по истории. Передние ряды заполнили самые ответственные ученики. Вот староста, как все старосты любого класса или группы тянет руку, чтобы задать свой очередной нудный вопрос. И как это бывает всегда на последних партах, царствовали сон, безделье и скукота.

И как раз на этих рядах заняли три своих места три друга, дружба которых зародилась еще в самом детстве: началось еще с общего двора, куда их выводили мамы, и пока они сплетничали и делились рецептами разных блюд сидя в беседке, их чадо в это время игрались вместе. Все продолжилось и после уже в детском саду, куда их отдали в одну группу. После школа, где они вместе провели все одиннадцать лет от начала и до конца. Вот и решили вместе поступать в один университет. Тем более в их маленьком городке этот технологический ВУЗ был хорошим подспорьем продолжить свое будущее.

Если начинать знакомство, то, наверное, стоит начать с Дениса: в кругу друзей он был главным заводилой и их негласным лидером, который всегда пытался затащить их в какую–нибудь авантюру, впрочем, для справедливости, из которых, благодаря своему характеру (он умел принимать трудные решения, если они были необходимы) сам их и вытаскивал. Коренастый, высокий, с небольшой ямкой на подбородке, украшенной бородкой черного цвета, как и его волосы; он пользовался популярностью среди противоположного пола. Вот и сейчас пару кинутых в его сторону взглядов студенток только подтвердили это.

Правее, в центре их коллектива, сидел белобрысый парень, среднего роста, довольно–таки щупленький, с немного наивным характером, и как обычно листал в своем телефоне форумы о различных фантастических книгах; выдуманный мир снова поглотил его с головой. Хотя Максим интересовался всегда всем подряд, и был своего рода ходячей энциклопедией, но сегодня выдуманный мир настолько поглотил его, что он даже в пол уха не слушал лекцию. Иногда поражаешься, читая былые рассказы о разных народах, и находишь схожесть с теми вымышленными историями из книг и форумов с их обсуждениями. Между тем, стоит отметить, что из данной троицы он являлся самым умным, анализируя всегда все и вся, но из–за природной застенчивости не всегда озвучивающий свои мысли, и которые почти всегда, уже после случившегося, выражались словами «а я ведь так и думал».

Третий, последний по счету, но не последний по значимости, был Олег. Голубоглазый, с темными волосами, которые в зависимости от света могли менять свой оттенок от угольно черных до светло темных словно перламутр, с не замысловатой прической, и с неизменным атрибутом ручных часов на левом запястье, которые подарили ему родители по случаю окончания школы. Что до темперамента, то это чистой воды интроверт: держится обособлено, взгляд говорит больше чем слова; но когда говорит, то делает это редко, но метко. Незнакомые с ним люди иногда совершают ошибку думая, что раз уж он молчит и, по своей наглости или, быть может, глупости, могут позволить себе многое и тем самым переходят черту, и после, когда он внезапно отвечает, горько сожалеют. Но в каждом правиле есть исключение — он был азартен: стоило его окунуть в какую–нибудь игру, где он тут же менялся: мог кричать на всех, вести за собой, указывать, что делать и как делать. Ему не нужны были какие–то призы или деньги; главное, что ему доставляло удовольствие — это само наличие победы. И ради этой победы вся та сила, что дремлет внутри этого человека, просыпалась.

Вся эта троица, как уже было сказано, дружбой уходит корнями в самую колыбель и это, несомненно, накладывает свои отпечатки в виде общих привычек и увлечений, одно из которых предстояло этим вечером.

— Сегодня матч, — обратился Денис к остальным, глядя в экран телефона. — Ребята из фан движения пишут, что собираются в баре для совместного просмотра. Мы идем?

— Я, наверное, лучше дома посмотрю. Тем более, вечером отец просил помочь подготовить ему презентацию: нужно ему для работы на следующей неделе.

Но на самом деле все было прозаичнее: Максим хотел уже, наконец, узнать, кто тот таинственный маг, что все пытается организовать покушения на главного персонажа книги, что он начал читать на днях. Жаль только, что о сроках презентации он обмолвился на днях и товарищи об этом знали.

— Так это на следующей неделе; успеется. Хочешь, я сам поговорю с Игорем Андреевичем, и он отпустит тебя? — не унимался Денис.

— Ладно, только с отцом не надо говорить. Сам отпрошусь, — дал свое согласие их друг, после небольшой паузы раздумий.

— А ты, Олег?

— А я даже не знаю, — многозначительно протянул Олег, прикинув в голове, как там будет тесно от обилия людей. — Может правда дома лучше?

— Да, — быстро поддакнул Максим, поймав слова единомышленника. — Можно у меня.

— Нет, ну парни, это же, как–никак, Мерсисайдское дерби. Такое нельзя смотреть просто дома, — возмутился Денис такому.

И после небольших уговоров друзья–таки согласились с его доводом.

— Отлично, — улыбнулся Денис после очередной своей победы над меланхоличностью друзей, — тогда пишу ребятам, что мы тоже идем.

— Угу, — с досадой простонал Макс, потому что придется отложить раскрытие личины неизвестного горе убийцы.

Бар, в котором проходил общий просмотр, имел два этажа: на первом этаже при входе сразу же гостей встречала крутая лестница, поднимаясь по которой вдоль ее можно было лицезреть различные кубки и награды, тем самым окуная посетителей в атмосферу. Естественно копии. Преодолев подъем, справа стоял гардероб, а впереди открывался вид на барный столик, с высокими, соответствующими, стульями. С краю помещения, на открытом пространстве ближе к стене разместили уже низкие столы на шесть персон с диванчиками по краям. Низко свисающие конусные лампы создавали полу тусклый свет, в тенях которого люди проводили свои вечера. На стенах были прикреплены огромные с жидкокристаллическими экранами телевизоры, вещавшие для зрителей матчи, за просмотром которых они не обременяли себя соблюдением тишины.

Второй этаж уже был для более спокойных посиделок. Ярко освещенное помещение, с удобными диванами и креслами. Тут же сразу и находились вип комнаты с проекторами, для особо привередливых посетителей, где и настаивал провести этот вечер Олег. Только вот цена заставила бедного студента пойти наперекор своим желаниям.

— Твою мать, это же желтая. Куда ты смотришь, судья? — кричал на весь бар Денис, уже немного хмельной от пива в его руке.

— Да не было там ничего, — подал голос Олег.

— Да как не было? — возмутился Денис, — он срубил его словно дровосек.

— Да, сыграл жестко, но судья занял хорошую позицию и видел все прекрасно: он был первым на мяче.

— Это АПЛ, — заметил Максим. И эти два коротких слова уже поясняли всю ситуацию.

Два непримиримых соседа, чьи стадионы «Энфилд роуд» и «Гудисон парк» разделяло всего около семисот метров, сегодня оправдывали свое звание самого жестокого матча страны, где было больше всего нарушений, и соответственно, больше всех удалений.

Вдруг неожиданно зрители взорвалась криками; их любимая команда поразила голом ворота соперника. Ох, уж эти непередаваемые эмоции, когда толпа утопает в единой атмосфере радости и ликования. Кто–то один начал распевать местную кричалку и остальные тут же ее подхватили, и бар окунулся в единую волну эйфории.

Друзья покидали бар в приподнятом настроении. Еще бы — их команда красных, также именуемая как Ливерпуль, одержала сегодня блестящую победу. И, надо сказать честно, пшеничный эликсир добавил свою лепту в это самое настроение.

Внезапно на половине пути к их дому на обочине дороги что–то происходило: никто не мог точно разобрать; какое–то марево, блики во мраке темноты. Словно тучи с неба, с раскатами молнии, плыли над самой землей.

— Что там такое? Вы это видите? — встревоженный голос Дениса выдавал эмоций всех.

— Я не знаю, может, просто уйдем? — спросил, пятясь назад, слегка напуганный Максим.

— Давай подойдем поближе, — авантюрная душа не давала покоя все оставить в неизвестности.

Олег хотел было что–то сказать, но не успел он разжать губы, как их всех троих затянуло в это темное облако.

Запах гари ударил в нос и заставил взбодриться лучше любого кофе с утра. Стоял жуткий шум. Звук бьющейся стали и криков доносился отовсюду. Я лежал на земле в грязи и пыли. Вокруг бегали люди в странной одежде, словно из средневековья. В небе что–то летало, отсюда не разобрать. Рядом со свистом пронесся огненный шар. Полный сумбур, хаос и бедлам. Да что, черт подери, происходит вокруг? Первая мысль, что я попал на какой–то костюмированный конкурс или съёмки какого–то фильма. Мой мозг и рассудок, ощетинившись каждый своими доводами, вступили в схватку: рассудок твердил, что все, что происходит нереально и это сновидение, иллюзия, или, в конце концов, я принял что–то, и меня накрыли глюки. Мозг же кричал — посмотри своими глазами, послушай своими ушами, вдохни своим носом и ощути все то, что перед тобой и пойми, что все слишком реально, чтобы выдаваться за неправду.

Оглядевшись, я обнаружил мертвые тела, ошметки конечностей, кишки; вокруг повсюду лужи крови. Но все это, опять же, можно было списать на сбой в синапсах, пока я не прислушался своим ощущениям окончательно: и больше всего выделялся запах. Такое нельзя подделать. Смесь человеческих экскрементов, жженой плоти, накаленного металла, подпаленной травы не давали усомниться в происходящем. И пришло осознание, но не конечное принятие.

От увиденного рвота подступила к горлу, и я опустошил содержимое желудка прямо себе под ноги. Сознание выдало только одно слово — «сражение». Как я мог еще мыслить в такой ситуации — было не понятно, все работало на уровне подсознания. Я стал оглядываться вокруг в поисках своих друзей. Максим был обнаружен в двух метрах без сознания. Олег же куда–то пропал. Я стал вертеть головой усерднее, но все никак не мог его обнаружить. Я стал пробираться к Максиму. Сердце екнуло, в голове крутилась мольба о том, чтобы он был жив, пока я волочил ноги по направлению к Максиму. В теле чувствовалась слабость, словно меня заставили пробежать весь марафон, а потом еще и провели через соковыжималку и высосали всю силу.

— Максим, вставай, просыпайся. Просыпайся, тебе говорю, — шлепки по щекам не давали никакого эффекта.

В этот момент меня накрыло какое–то тщедушие, а в голове только самые темные мысли. Но, в этот момент, с его губ вырвался легкий стон. У меня с плеч, словно тонны груза свалилось. «Жив», — промелькнуло у меня в мыслях, а над головой в это время пролетел какой–то снаряд, так что я на рефлексе прилег на землю. Шум не унимался. Крики раненых заполоняли все вокруг. Я взял его за плечи и потащил прочь. Не знаю, кто с кем воюет. Мне сейчас нет до этого дела. Сейчас главное спасать себя и товарищей.

В десятках метрах я увидел лес, и, рассудив, что там удастся спрятаться, потащил его за шиворот в ту сторону. Не знаю, откуда берутся силы в такие моменты. Может страх всему виной. Может, наоборот, мужество. Но я тащил его метр за метром, не о чем конкретно не думая. Просто делал то, что надо.

— Нет, только не это, — простонал я.

Один из воинов, одетый во все черное, с мечом в руке, обратил на нас свое внимание. Он приближался ближе, а я даже не мог пошевелить конечностями — страх сковал меня. Удар меча пришелся рядом, в последний момент онемение отпустило меня, и я успел увернуться. Воин заорал и занес было руку, чтобы нанести смертельный удар, но в этот момент я прыгнул прямо на него и от неожиданности он свалился с ног. Быстро оседлав его начал наносить удары кулаком, куда только мог. Не видел ничего, просто бил и бил, ободрав кулаки до крови. Одной рукой нашарил рядом какой–то тупой предмет — в пылу не обратил внимание. Бил неистова, пока человек подо мной не размяк, и только тогда я успокоился. Грудь вздымается — жив.

Так, хватаем Максима и тащим его отсюда поскорее. Он все еще не пришел в себя. Что–то стонет под нос, но ничего толком сделать не может. Сил даже глаза открыть нет.

Не знаю, сколько времени уже прошло, но я дотащил его почти до края всей этой вакханалии и только сейчас я мог более–менее рассмотреть, что происходит вокруг.

Судя по происходящему, мы оказались в эпицентре сражения двух армий. С каждой стороны по несколько тысяч человек, каких–то странных существ (или это лошади в доспехах). Вокруг летают огненные шары, пущенные из рук каких–то людей, одетых в странные длинные балахоны. Это что маги? Где–то осколки льда пронзают грудную клетку очередного война, что поляг здесь навсегда. Вот мимо проносится отряд из примерно десяти человек, одетые в серебристые латы, прорывая по флангу, и идут, словно нож сквозь масло, разрубая всех на своем пути. Сверху пролетают какие–то овальные аппараты, оставляя под собой борозду огня и смерти.

— Максим, да вставай же уже ты. Очнись, наконец, — пару оплеух сделали свое дело. — Надо быстро найти Олега и свалить отсюда подальше.

— Куда мы попали? — начал он озираться по сторонам.

— Не знаю, — прокричал я, — Но знаю точно, что надо бежать.