<p>Изморозь</p>![]()
![]()
Михаил Лаптев имеет счастье пребывать в золотой поре зрелости, и чисто человеческой, и творческой.
Родившись в «деревеньке возле речки», затерявшейся в вятской глубинке, после окончания медицинского училища он восемь лет работал фельдшером на селе — в Кировской области, Башкирии, на Урале. Эти годы совпали с послевоенными трудностями. Деревни потеряли почти всех мужчин, не хватало специалистов. И приходилось делать все: быть за акушерку, брать на сплаву в руки багор, убирать и молотить на току снопы, прямо с подножек товарняка «приземляться» в сугробы на разъездах, когда в зимнюю стужу спешил к больному…
Потом — Литературный институт им. А. М. Горького, семинар Льва Кассиля, две прозаические книги («Пластинка на винчестере» и «Костер рябины красной»), изданные в Челябинске, участие в коллективном поэтическом сборнике «Разноцветные ветры», вышедшем в издательстве «Советская Россия». Журналистская работа.
Все это, вместе взятое, — и трудовой, и литературный опыт, — сообщило стихам Михаила Лаптева ту наполненность и мускулистость, которые выдают в авторе сложившегося профессионального поэта.
Урал — вторая родина поэта, давшая ему новые темы для песен, достоверных, пахнущих сосновой корой и снежным куржаком, густых по августовскому медвяному настою и разломчивых по слову русскому.
Стихи, собранные впервые в сборнике «Изморозь», то задушевны и напевны, с печалинкой, то озорноваты и словно бы подмигивают типичной уральской хитрецой. Настроения лирического героя, во многом самого автора, то спокойно элегичны, то глубоко взволнованы, эмоциональны, подобно горькому чувству в стихотворении «Волчьи ягоды», где ощущается влияние на творчество уральского поэта такого мастера, как Павел Васильев.
…Хватка — веселое, крепкое русское слово, довольно точно передающее национальный характер, выпестованный веками первопроходчества и устроительства нашей «светлой-светлой и красно-украшенной» Родины. Этим созидательным качеством — жаждой жизни, тягой к труду, к красоте и добру, к нравственному здоровью и физической чистоте, умельческой хваткой — обладают герои стихов М. Лаптева.
Иван ЛЫСЦОВ
<p><emphasis><strong>«Синий Ковш на небе светится…»</strong></emphasis></p>Синий Ковш на небе светитсяНад моею головой.Напои меня, Медведица,Из Ковша лесной водой!Пусть в пути удача встретится,Та, что я полжизни жду.Пусть такое мне пригрезится —Развожу рукой беду.Стану я большим и сильным,Стану лесом, небом синим,Горным озером без дна.Запрокину к небу голову,Обожгут мне губы холодомНочь, Лес, Звезды, Тишина.<p><emphasis><strong>«Скажите мне, могилы павших…»</strong></emphasis></p>Скажите мне, могилы павших,Какой ценой, каким трудомХотели люди сделать крашеИ веселей наш общий дом?Над их истлевшими рукамиЗемля суха и горяча…Молчат одни глухие камни,А памятники — не молчат!Свой смысл имеет в жизни бурнойТрагическая красота:И неразрывность групп скульптурных,И обелисков прямота.Не прекращаются свиданья,Идут влюбленные в луга…Красноречивые в молчанье,Стоят ракеты, как стога.Скажите мне?..Молчат устало.Над домнами в ночи — рассвет.На целый мир огни УралаГорят —Покоя в жизни нет.<p><emphasis><strong>«На мачте юнгой…»</strong></emphasis></p>На мачте юнгой —С белой чайкой вровень —Иль за рулем машины до утраВ пути, который сложен и неровен,Промчалась нашей юности пора.Для молодежи с комсомольской хваткойПовсюду путь нехоженый готов:В глухой тайге — геологов палатки,Контроллеры электропоездов.Штурвалы океанских теплоходовИ атомных реакторов щиты,В алмазную Якутию походыИ редкий воздух снежной высоты.В таких дорогах иногда бываетОбвал в горах,В полете трудном смерть,Когда сжимает сила вихреваяИ может сердце смелое сгореть…Но мы не ждем от нытиков участья —Они не в силах с нами в ряд идти,Им не понять вовек простого счастья —Всю жизнь искатьИ вечно быть в пути.<p><emphasis><strong>«Уходят в тайгу ребята…»</strong></emphasis></p>Уходят в тайгу ребята —В сугробах тонет нога.На зорьке до жути богатаЗаснеженная тайга.Ее колдовская силаПрохватывает до костей…Медведица здесь проходила,Она не любит гостей.Куржак обмахнув рукавицей,Парень включает бур.Обветрены руки и лица,Желанный далек перекур.Бежит невидимкою искра —Секунда… И грохот окрест!Гремит вулканический выстрел,Тряхнув промороженный лес.И скальный покров перемолот —Открылась рудая рудаПод каменной коркой тяжелойКонечною целью труда.…Богатства свои отдавая,Тайга отступила навек,А сила ее колдовскаяСквозь пальцыПросыпаласьВ снег.<p><emphasis><strong>«Заря легла в пуховые сугробы…»</strong></emphasis></p>Заря легла в пуховые сугробыСреди уснувших елей и берез.И снегири мелькнули горсткой дроби,И каждый кустик инеем оброс.Оглохло телеграфное железо,Где к океану прорубился путь…Усталые, мы выбрались из леса,На рельсы сели, чтобы отдохнуть.Застыло молча небо над тайгою,В нем даже звезды холодом свело…Потрогав рельсы чуткою рукою,Я ощутил дрожащее тепло.Большой многоступенчатой ракетойЗдесь мчался поезд в меркнущую даль,Лишь далеко, за спящим лесом где-тоСтруною пела рельсовая сталь.Колеса шпалы частые считали,И осыпали иней провода…Жестокою зимой на магистраляхНе остывают рельсыНикогда.<p><emphasis><strong>«Я войду в депо, в кабину сяду…»</strong></emphasis></p>Я войду в депо, в кабину сяду,Подниму пантограф к проводам,Поведу машину по нарядуК длинным и тяжелым поездам.И услышишь ты, как над ЗалеснойПробасит короткий мой гудок.Я веду состав тяжеловесныйНа далекий золотой восток,Там, на БАМе, горы поседели,Там ребята молодых кровей,Там живой защитой встали елиВ ледяных шеломах до бровей.Разбудив ветра́ на перегонах,Вслед за мной уходят поезда…Над постом из облачных ладонейПрикурила первая звезда.<p><emphasis><strong>«Поет старуха на дежурстве…»</strong></emphasis></p>Поет старуха на дежурстве.Пойми, о чем она поет.Поет, как в дальнем детстве, в жмурках,Незрячей ощупью идет.Забыта мусора корзина,В углу метла — ее весло…Сегодня ей письмо от сына,То долгожданное, пришлоеТы не спугни ее расспросом,В ухмылке губы не криви.Ты не мешай, а тихо, простоСлова нехитрые лови.И если мать еще живая,За тридевять земель приветь, —Пускай и ей не помешаютПод вечер так же тихо спеть.<p><emphasis><strong>Качканар</strong></emphasis></p>Я через годы вспомнил сноваУют палаток, мягкость нар,Картавое воронье слово:Кач-ка-нар!Разбуженная в край из краяВздыхает Долгая гора.На лапы сосен наступая,Идут в карьеры трактора.Здесь вдребезги дробятся скалы,И весь дымится горный зев…Покрякивают самосвалы,Под грузом каменным осев.Она пред силой отступила,Лешачьи спрятала рога,И людям зимники открылаНепроходимая тайга.<p><emphasis><strong>«Я встретил финна по весне…»</strong></emphasis></p>Я встретил финна по веснеНа сплаве возле Вятки.Он был характером по мне,Голубоглазый яткя.По-русски яткя — лесоруб.А также — плут, бродяга…Я был с товарищем не груб —Махорка и бумага,Обед в столовке — пополамНе можем друг без друга,А на вечерку вдоль села —За пазухой пуукко.По-русски это будет нож.На валке и на сплавеНи к черту без ножа не гожНаш яткя, парень бравый.Кто знал, что в дружбе есть межа.Что клятва — песня птичья?Порой опаснее ножаРазлет бровей девичьих.Девчонку силой не вернешь,Не сбросишь друга с возу…И я сломал свой финский нож,Всадив его в березу.Последний плот уплыл за вал,За каменистый, узкий…На свадьбе друга я плясалПо-фински и по-русски.<p><emphasis><strong>«Он упал, не рассчитав прыжка…»</strong></emphasis></p>Он упал, не рассчитав прыжка, —Разошлись и вновь сомкнулись боны.И текла, как прежде, вдаль река,Но не стало парня-плотогона.Свой багор бросая на причал,Мастер буркнул что-то о сноровке.Паренек под елями лежалВ мокрой продырявленной спецовке.Мать в тоске над ним не голосила —Он не дома принял смерть свою.Чистая река его обмыла,Золотые сосны отпоют.Вечер насмерть елями проколот,Оторочен трауром закат.И стоят ребята, каждый молод,Кепки смяв в натруженных руках.Позовут поутру лесовозыПлотогонов басовым гудком…На плотах девчонки моют косы,Машут мне из юности платком.<p><emphasis><strong>«Волна ли опять набежала…»</strong></emphasis></p>Волна ли опять набежала,По гальке прибрежной журча…Мне тайные клады УралаВсе снятся по темным ночам.Мне снится: на самом закатеПод черной скалою большой,Что я — неприметный старатель,Что я самородок нашел!Что снова я весел, и молод,И полон живого огня,Спешу я с находкою в город,Где девушка любит меня.<p><emphasis><strong>«Наступила пора междузорья…»</strong></emphasis></p> 
