Читаем Измену не прощают онлайн бесплатно

— Тест на беременность, пожалуйста.

Говорю это продавцу в аптеке и перевожу дыхание. Запыхалась, пока бежала. Едва успела за пять минут до закрытия аптеки. Долго сомневалась, идти за тестом или нет. Задержка не такая уж и большая. К тому же не хотела идти в аптеку при Стасе, поэтому нужно было дождаться, когда он отправится на мальчишник своего друга.

При мысли о том, что возлюбленный сейчас развлекается в каком-то баре, чувствую укол в самое сердце. Я очень не хочу быть одной из тех самых ревнивых истеричек, поэтому отпустила жениха на предсвадебную вечеринку его приятеля.

Но это не значит, что мне понравилось, что он туда пошел.

— Вам какой именно? — уточняет провизор.

— Ээээ, а какие есть?

— С двумя полосками, с плюсом и минусом. Есть еще такой, который показывает предполагаемый срок зачатия.

— Давайте со сроком зачатия.

Пока не могу понять, какой результат я хочу увидеть на тесте: положительный или отрицательный. С одной стороны, мы со Стасом и так планируем пожениться следующим летом. А с другой, я хотела красивую свадьбу с белым платьем, банкетом и свадебным путешествием! Но если я беременна, то придется жениться сейчас, поздней осенью с дождями и тучами. А то и вовсе зимой. И хорошо, если живот выпирать не будет.

А еще я боюсь реакции Стаса. Я не сомневаюсь в его любви ко мне, он первый предложил жить вместе, а потом и кольцо подарил. Но о детях мы еще не говорили. Вдруг он не хочет?

К моменту, когда возвращаюсь в квартиру возлюбленного, я так себя накручиваю, что едва не рыдаю. Еще и спотыкаюсь в коридоре о коробку своих неразобранных вещей.

— Черт! — ругаюсь и приваливаюсь к стене, поджав пальцы. Ударилась мизинцем до искр из глаз.

В ванной мне едва удаётся сдерживать слезы. Как быть, если Стас не захочет ребенка?

Нет, я не желаю об этом думать. Конечно же, Стас обрадуется. Он ведь любит меня, предложил выйти за него замуж, подарил шикарное кольцо с увесистым бриллиантом. Зачем ему заводить семью, если он не хочет детей?

«Беременна

2-3»

Показывает маленький экран на тесте. Ну вот и все. Я беременна. А 2-3 это, видимо, предполагаемое количество недель с момента зачатия.

Рука сама опускается на живот. Закрываю глаза и прислушиваюсь к своим ощущениям. Приятное тепло разливается по телу, прогоняя прочь дурные мысли. Все проблемы, переживания, страхи, что одолевали меня еще полчаса назад, уходят на второй план. А на первый выходит он — мой малыш. Наш со Стасом малыш.

Сквозь закрытые веки по щекам текут одинокие слезинки. От радости. Боже мой, я стану мамой! Что может быть лучше этого?

Воображение активно рисует картины счастливого материнства: прогулки с коляской, игры, звонкий детский смех. И Стас, конечно же, обрадуется. Я расскажу ему сегодня, когда он вернётся домой.

Хотя нет. Сегодня не очень удачный день. Стас вернётся с мальчишника поздно ночью и скорее всего не очень трезвый. Завтра. Расскажу завтра. Приготовлю романтический ужин, зажгу свечи и поделюсь счастливой новостью.

Мы станем родителями. Это лучшее, что могло с нами произойти.

Мое тихое счастье прерывает вибрация мобильного телефона в кармане. Нехотя размыкаю веки, возвращаясь из прекрасных грёз. Достаю смартфон, бросаю взгляд на экран и… цепенею в недоумении.

«Стас изменяет тебе. Не веришь? Приезжай сейчас в отель Санрайз, номер 316»

Сообщение с незнакомого номера.

Что?

Перечитываю смс снова и снова, пытаясь осознать смысл написанного. Это чья-то шутка? Она не смешная.

«Вы кто?», печатаю.

Жду. Проходит одна минута. Вторая. Третья. Ответа нет.

Сердце срывается с тросов и летит в пятки. Кровь стучит в висках. Хватаюсь рукой за раковину, потому что перед глазами резко начинает плыть. Стас изменяет мне? Прямо сейчас? В номере 316 отеля Санрайз?

Нет, это невозможно. Не верю.

Но как ни стараюсь себя успокоить, а не получается. Руки дрожат, тест на беременность с положительным результатом валится на пол. Наклоняюсь, чтобы поднять его и сама падаю на колени. Рыдания сковывают горло колючей проволокой. Мне приходится собрать волю в кулак, чтобы не разреветься.

Это ложь! Это не правда! Стас не может мне изменять! Прямо сейчас я поеду в отель Санрайз, зайду в номер 316 и лично удостоверюсь, что это чей-то злой розыгрыш.

Я выбегаю на улицу быстрее, чем приезжает такси, хотя приложение показывает, что автомобилю ехать всего две минуты. Пока желтая машина с шашечками везёт меня к отелю Санрайз, прокручиваю в голове полгода отношений со Стасом.

Наш роман развивался стремительно. Мы познакомились в конце мая в баре. Я была с подругой, Стас с другом. Парни подсели за наш столик, мы разговорились… Между мною и Стасом заискрило моментально. Это была любовь с первого взгляда.

Я не могла поверить своему счастью. Красавец-автогонщик дарил мне шикарные букеты, водил на свидания и говорил, что я девушка всей его жизни. Я нырнула в эти отношения с головой и ни разу не пожалела. В начале сентября Стас предложил мне к нему переехать, к концу октября я перевезла в его квартиру все свои вещи, и Стас подарил мне кольцо. Мы запланировали свадьбу на следующий июль. Хотим красивое торжество.

Ради Стаса я даже отказалась от работы своей мечты. На третьем курсе университета я ездила в Париж по программе студенческого обмена. Там мне повезло попасть на стажировку во французскую нефтяную компанию. Незадолго до знакомства со Стасом моя бывшая начальница из Франции спросила, не хотела бы я устроиться к ним на работу на постоянной основе. Я как раз заканчивала бакалавриат МГИМО, искала работу и с радостью согласилась. А через две недели после этого встретила Стаса.

Все лето я мучилась сомнениями. В итоге выбрала отношения, а не карьеру. И ни разу не пожалела. Стас сделал мне предложение замуж, а сейчас я и вовсе беременна от него!

Такси тормозит у отеля Санрайз в центре Москвы. Выхожу в холодную ноябрьскую ночь и со страхом смотрю на здание пятизвездочной гостиницы.

Это чья-то злая шутка, неудачный розыгрыш. Через несколько минут я буду лично в этом убеждена.

Уверенно переступаю порог гостиницы и направляюсь к лифтам. Номер 316. Первая цифра «3» — значит, 3 этаж. Когда металлическая кабинка высаживает меня на третьем этаже, по позвоночнику ползёт озноб, а коленки подкашиваются.

Это злой розыгрыш, Полина. Ты не должна ему верить.

Мне с трудом удаётся передвигать деревянные ноги. Чем ближе я к номеру 316, тем больнее сердце бьется о рёбра. Когда дохожу до нужной двери, пребываю в полуобморочный состоянии.

Она не заперта. Между дверью и дверным проемом щель в несколько сантиметров. Как будто кто-то специально оставил открытой. Специально для меня?

Толкаю рукой. Дверь гостеприимно распахивается. Перед глазами предстают разбросанные по небольшому коридору женские и мужские вещи. Когда я узнаю рубашку Стаса, которую сама же и гладила несколько часов назад для похода на мальчишник, мне становится дурно. Каждый новый вдох даётся с мучительной болью, в легкие словно стекла насыпали.

В уши бьет женский стон. Томный, протяжный.

— О, да. Стасик, ты лучший.

Тело прошибает холодным потом. Чувствую, как по спине градом стекают капли вниз до копчика.

Еще один стон. На этот раз мужской.

И я узнаю этот стон. Черт возьми, узнаю. Потому что слышу его каждую ночь.

Ни жива ни мертва, делаю шаг в номер. Потом еще один и еще один, пока коридор не заканчивается и не начинается комната.

А там на огромной двуспальной кровати верхом на моем женихе сидит голая девушка.

Цепенею, прирастаю к одной точке, глядя, как какая-то голая девица скачет на Стасе, на моем женихе… Ее длинные каштановые волосы разлетаются в разные стороны, кожа белоснежная, почти мраморная. Они не видят меня. Девушка ко мне спиной, а Стас вовсе с блаженно закрытыми от наслаждения глазами.

Я чувствую, как рушится мой мир. Все, чем я жила, во что верила, — все летит в пропасть. Каждый новый стон моего жениха летит в меня острой стрелой. Попадает прямо в сердце, убивает его.

Я уничтожена, растоптана. Я мертва.

— Как ты можешь? — сипло выдавливаю, чувствуя, как по щекам побежали слезы.

Девица перестаёт стонать и прыгать. Резко оборачивается.

— Ааааа, — визжит и спешит прикрыться одеялом. — Вы кто такая!!!???

Она за секунду слезает со Стаса и глядит на меня во все глаза в то время, как мой жених со все еще опущенными веками мычит что-то нечленораздельное.

— Как. Ты. Мог. — Произношу громко и четко каждое слово.

Стас наконец-то разлепляет веки. Приподнимает голову, смотрит на меня, быстро хлопая глазами.

— Полина? — удивляется. — А что ты здесь делаешь? — трёт лицо и садится на кровати.

Он тоже голый. Абсолютно. Но даже не пытается прикрыться. Вертит головой от меня к своей любовнице и от нее ко мне.

— Как ты мог… — повторяю на этот раз шепотом.

Слезы больно дерут горло. Я изо всех сил сдерживаю истерику, но еще чуть-чуть и сорвусь.

— Черт! — Стас подскакивает с постели, как ошпаренный. Неустойчиво стоит на ногах, пошатывается. Сколько же он сегодня выпил, что едва может удержать равновесие? — Поля, послушай, — выставляет вперед ладони. — Давай поговорим.

Блаженное выражение его лица вмиг будто рукой сняло. Теперь он выглядит, как человек, пойманный с поличным на месте преступления.

— Черт, где мои трусы!? — орет на весь номер, только сейчас замечая, что стоит, в чем мать родила.

— Вон, — указывает пальцем любовница.

Она все еще испуганно прикрывается одеялом, вжавшись в спинку кровати. Боится меня, что ли? Думает, наброшусь на нее? Расцарапаю лицо? Я никогда не опущусь до такого унижения — драться за мужика.

Стас, спотыкаясь, бросается в угол и натягивает боксеры. Торопится, поэтому надевает их задом наперёд.

— Поля, — через секунду оказывается вплотную ко мне. Берет меня за плечи, сдавливает их.

А меня его прикосновения огнём отвращения опаляют. Пытаюсь сбросить с себя руки жениха, вдруг ставшие такими чужими и далекими, но он не отпускает.

— Поль, послушай…

— Что послушать? Будешь говорить, что это было не то, что я подумала?

Боже, зачем я вообще разговариваю с ним? Стас хоть и взял себя в руки, а взгляд почему-то до сих пор поплывший, как будто пьяный. Впрочем, он и есть пьяный. Вон как перегаром разит.

— Поль, блин… черт…

— Убери от меня свои руки, — цежу, делая шаг назад.

Не убирает, тогда я все-таки скидываю их с себя. Мне до тошноты омерзительны его прикосновения. Смотрю в некогда любимое лицо и испытываю лишь отвращение, граничащее с ненавистью.

— Дай объяснить, пожалуйста.

Смеюсь в голос. Громко, истерично. Хохот переходит во всхлип. Зажимаю рот рукой, чтобы подавить его, однако не выходит. Я унизительно рыдаю на глазах у предателя и его любовницы.

Соберись, Полина. Соберись. Он не достоин твоих слез.

Делаю шумный вдох и усилием воли заглушаю рыдания. Сглатываю тяжёлый ком в горле.

— Все кончено, Стас. Забудь меня.

— Нет, Полина, — хватает меня за руку. — Подожди!

— Не смей прикасаться ко мне больше никогда! Ты мне противен! Омерзителен!

Я предпринимаю попытку развернуться, но Стас хватает меня, разворачивает к себе. Я снова пытаюсь сбросить его руки, он не дает это сделать. Между нами завязывается борьба, где я пытаюсь вырваться, а он пытается меня удержать.

— Поля, да подожди ты. Давай поговорим. Я люблю тебя.

Эти лживые слова провоцируют во мне взрыв, вспышку гнева. Она ослепляет меня яркой вспышкой. Не контролируя своих действий, замахиваюсь и со всей силы даю ему пощечину. Звонкую, хлесткую. Стас на секунду замирает, а я прослеживаю за тем, как на его щеке стремительно образовывается красный след от моей ладони.

— Забудь меня, — повторяю.

Пока жених все еще в ступоре, быстро разворачиваюсь и устремляюсь на выход. На мое счастье лифт на третьем этаже, и я быстро захожу в кабинку. Когда ее двери закрываются, Стас с криком «Полина, я люблю тебя» и в трусах задом наперед выбегает из номера.

Сколько бы лет мне ни было, а когда мне плохо, я всегда бегу к маме. Вот и сейчас вылетаю пулей из отеля и мчусь к метро. Не хочу доставать из кармана телефон и видеть пропущенные вызовы от Стаса, поэтому поеду к родителям не на такси, а на общественном транспорте.

Я так бегу, что не чувствую под ногами ни каблуков, ни асфальта. Как будто лечу над землей. В лицо бьет противный ноябрьский дождь. Это хорошо, под каплями дождя прохожим не видно моих слез.

«Дай объяснить, пожалуйста»

«Давай поговорим. Я люблю тебя»

Истеричный смех вперемешку с рыданиями разбирает меня, когда вспоминаю эти слова. До чего же гнусной ложью были все его признания в любви. Полгода наших отношений — ложь, ложь, ложь. Свидания, цветы, подарки, поцелуи — ложь, ложь, ложь.

Все было ложью. Наглой, гадкой, мерзкой.

Пассажиры в вагоне странно на меня косятся. Когда гляжу на себя в окно, вижу в отражении настоящую ведьму: мокрые спутанные волосы висят сосульками, а тушь, подводка и тени растеклись вокруг глаз, образовав чёрные круги. Но мне сейчас настолько безразлично, как я выгляжу…

От метро до дома родителей уже совсем трудно идти, поэтому я приваливаюсь к столбу. Хватаюсь за него руками, иначе рухну на тротуар. Дождь усилился, больно бьет по щекам, заливает за шиворот куртки. Я дрожу от холода, зуб на зуб не попадает.

В свете фонаря замечаю блеск на безымянном пальце правой руки. Это помолвочное кольцо с бриллиантом, которое мне подарил Стас, когда делал предложение. Гляжу на него и чувствую, как палец горит. Полыхает огнём, заставляя всю меня сгорать от боли. С силой срываю кольцо и швыряю на дорогу под колёса машин.

— Ненавижу! — кричу, срывая голос. Падаю лбом на столб и захожусь новым приступом плача, приговаривая: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу».

Кое-как доползаю до квартиры родителей. Ключей с собой нет, поэтому стучу в дверь.

— Полечка! — охает сонная мама, глядя на меня всю мокрую и с размазанным по лицу макияжем. — Что случилось?

— Мам, он мне изменяет, — заявляю с порога и, рыдая, падаю в тёплые объятия матери.

— Кто? Станислав?

— Ну а кто еще!?

— Ох…

Мама тяжело вздыхает и тихо уводит меня на кухню, чтобы не разбудить папу. Там отпаивает меня горячим чаем и слушает мой сбивчивый рассказ. У меня нет секретов от матери, мы очень близки, поэтому рассказываю ей все: от положительного теста на беременность до жалких попыток Стаса что-то мне объяснить. Мама слушает, не перебивая, и только осуждающе качает головой.

— Что мне теперь делать, мам? — реву белугой. — Как быть?

— Измену не прощают, — строго отрезает. — Ладно, вы бы были двадцать лет женаты и устали друг от друга. Но вы всего ничего вместе!

— То есть, через двадцать лет можно простить измену?

— И через двадцать нельзя. Но через двадцать хотя бы понятна причина измены. А сейчас что ему не так было? Зачем тогда замуж тебя звал? Кобелина…