Читаем Измена. Тонкая грань онлайн бесплатно

Сомнения убивают любовь.

Кто мог предугадать, что обычная поездка за город сдвинет цепь событий, как разрушительный сель сметающих всё на своем пути…

– Мама! Я есть хочу! – заканючила моя шестилетняя дочь.

Мы остановились на заправке. И, чтобы не терять уйму времени, решили мелкую не выпускать из машины. Вот и результат.

– Бутер будешь? – спросила, не поворачиваясь.

– Нет! Я хочу пить! Нет, воду я не буду! И этот сок я не хочу! Хочу сама выбрать в магазине! – продолжила митинг Янка.

– Я дам тебе воды. Если ты не хочешь пить, то потерпишь ещё полчаса до турбазы. – сказала, отвернувшись к окну.

Сквозь стеклянные двери было видно, как муж со старшим сыном стоял около кассы. Уже минут десять. Что можно десять минут оплачивать на кассе заправки?

– Если бы ты дала мне вот такую малипусичку персикового сока, мамочка, то я бы могла потерпеть ещё полчаса, – перешла к стадии торга юная леди.

Я поворачивала голову к капризульке-шантажистке, когда телефон Германа пикнул сообщением. Он стоял в держателе с включённым навигатором. И поверх карты местности выплыли чёрные буквы на зелёном фоне.

«Вот, предлагала тебе сказать жене ультимативно: Карин едет с нами! Теперь я жду в нашем кафе к шести! Буду незнакомкой с жёлтыми цветами! Не опаздывай, мой герой!»

И дурацкий смайлик!

Я хлопнула глазами и в ступоре смотрела, как тает зелёная мерзость, сворачиваясь в крошечную моргающую иконку.

Будто ничего и не было!

Что это, чёрт подери?

– Ну, мам! Ты что застыла!

– А?

– Воду свою противную давай! – надула губы Яна, обижаясь на неудавшийся концерт. Герман вернулся с сыном недовольный. Зато Кирилл выглядел, как наш кот Филька, когда ему перепадали креветки. Довольным и чуть придурковатым. Опять что–то выжал с отца.

Муж сел за руль и, прежде чем тронуться с места, глянул на телефон, замечая моргающую иконку сообщения.

Я внимательно наблюдала за ним, не обращая внимания на неизбежную после возвращения Кира перепалку детей.

Герман снял с держателя аппарат, спокойно разблокировал его и прочитал сообщение с каменным лицом.

Ни один мускул не дрогнул. Только глаза потеплели.

– Кто тебе пишет в выходной день? – поинтересовалась, не спуская изучающего взгляда с его лица.

– Спам, ерунда, – слишком поспешно ответил Герман и, установив телефон обратно в пазы, обратился ко мне, – утихомирь детей.

– Ты их отец! – вспылила и отвернулась к окну.

Случайно увиденное сообщение и, главное, реакция на него моего мужа, не выходили у меня из головы.

Все это настолько выбивалось из привычной картины. Мой муж и смайлики – несовместимые вещи.

Я еще помню недавний скандал с Киром о чистоте языка и глупости смайлов, а тут…

Герман хмыкнул и медленно тронулся с места. Доехав до развилки, он притормозил и тихо сказал:

– Если за три секунды вы не угомонитесь, я поворачиваю домой!

Дети утихли, а муж, ухмыльнувшись, направил автомобиль в сторону турбазы.

В этом сентябре природа сделала шикарный подарок, и бабье лето расцвело, радуя красками уже к середине месяца. Сухая и тёплая погода, желтеющие листья нежных берёз, только примеряющие яркие краски клёны. Прекрасное время, чтобы провести пару дней с друзьями.

Рыбалка, шашлыки, баня. Небольшой домик на две семьи в полуторачасовой доступности от города, где наши друзья, одногруппник Германа по университету Иван и его чудесная жена Марина со своей принцессой Вероничкой уже ждут нас.

С тех пор, как Германа назначили работать начальником департамента, в прошлом году, внезапные командировки с проверками стали семейной обыденностью. И подгадать так время, чтобы встретиться с друзьями за городом на выходные, теперь непросто.

Эта поездка могла стать замечательной.

И стала, но только совсем в другом, неожиданном смысле. Незабываемой. Роковой.

Мы живём вместе уже одиннадцать лет. Это долгий срок, и мы через многое прошли. Поженившись в университете, рано хлебнули самостоятельности. А родившийся перед моим дипломом сын добавил трудностей.

Как мы выкручивались, чтобы заработать, страшно вспоминать. Мои бесконечные рефераты и курсовые для двоечников всего потока, работа Германа ночами, постоянное выматывающее безденежье и недосып.

Когда встали на ноги, и Герман смог устроится в хорошее место, да и я научилась вести бухгалтерию одновременно у несколько фирм, мы взяли ипотечную квартиру. А на следующий год у нас появилась Янка.

Я по-прежнему работаю бухгалтером. А Герман теперь начальник. Всё вроде устоялось. Успокоилось.

И вот новая напасть.

Карин. С прибабахом.

Любовница? У педантичного и брезгливого Германа?

Это что же, мой муж мне изменяет? Интересно, как давно? Это продолжается с одной дамой, или их табун? Как мне теперь быть?

Сжала руки до впивающихся ногтей, стараясь переключить себя на другую тему. Но куда там!

Разговаривать с мужем при детях – не вариант. Нужно потерпеть до конца выходных. Но как же больно! И как холодно в сердце! Вот оно какое – ледяное одиночество предательства. Я закуталась в плед и смотрела в окно, отвернув голову, чтобы не видеть мужа. Глядя на пролетающие мимо деревья и не видя их.

За что? Чего ему не хватало? Может быть, мне показалось? Может, действительно спам?

Услышав тихий вызов телефона Германа, не стала поворачивать голову и незамедлительно получила ответ на свои сомнения.

– Нет, я не смогу приехать, я же говорил, что с семьёй уезжаю за город. – тихо, чтобы не разбудить, как он думает, спящую меня, проговорил муж своей любовнице и продолжил, – хорошо. Хорошо, я сказал! В шесть, так в шесть. Загляну на полчаса.

Прекрасно!

Какая-то Карин на счет раз-два продавливает моего жесткого и бескомпромиссного мужа.

Тварь!

Повернула голову, чтобы смотреть в глаза, когда спрашиваю:

– С кем ты разговаривал сейчас?

– Да так, коллега по работе, – ответил муж, устанавливая телефон в держатель, – ты не спала?

И посмотрел на меня долгим нечитаемым взглядом. Ждал ответ.

– Смотри на дорогу! Семью везёшь. Нет. Очевидно, я не спала и слышала, что ты договорился на сегодня о встрече. В городе. Несмотря на то, что будешь на базе отдыха с женой, детьми и друзьями в свой выходной день. Это очень странно и на тебя не похоже. Возможно, я не знаю всех обстоятельств, но…

– Так получилось. Незапланированная встреча. – Герман пожал безразлично плечами. – Вот это и пугает, – усмехнулась, – мой муж-педант и внезапные встречи.

Я немного помолчала, прислушалась к разговору детей и решилась, надеясь, что они нас не слышат. Сил не было копить в себе недоверие и обиду:

– С женщиной встречаешься?

Герман вздрогнул, и я горько усмехнулась.

– Почему ты решила? – спросил он.

– Потому что незапланированная встреча, Гер. И потому, что ты не хотел, чтобы я слышала разговор, явно скрываясь. Мы одиннадцать лет женаты, родной, и я вижу твои эмоции, как свои. И я подозреваю тебя в неверности, Герман. Впервые за все наши годы, – сказала я прямо, наблюдая за его реакцией.

– Неверности? – удивился муж.

Он хотел продолжить разговор, но я перебила:

– Мы обсудим это позднее. Не в дороге и не при детях.

– Тебе не стоит беспокоиться! – помолчав, проговорил Герман спокойно.

Утешил! О да! Не стоит беспокоиться! Чурбан бесчувственный!

Отвернулась к окну, давая понять, что разговора не будет.

С первого дня нашего знакомства между нами была принята честность. Очень я не люблю ложь во всех проявлениях. Понимаю, что иногда недомолвки и недоговорки хуже вранья. И в жизни невозможно быть со всеми честными. Но хотя бы дома мы стараемся соблюдать гигиену отношений. Без лжи и виляния.

Этим и увлёк меня в юности Герман. Патологически честный и прямой.

Неужели он теперь врёт мне?

Мы познакомились на университетской студенческой научной конференции. Я училась на втором курсе и страшно гордилась тем, что попала туда, а Герман был первогодком-аспирантом сразу после диплома. Я делала работу под его руководством и выступала с докладом сразу после него. И так получилось, что и в Москву мы возвращались вместе на его машине.

Был первый вьюжный день ноября, и влажный снег сыграл с нами злую шутку на дороге. Герман не справился с управлением, автомобиль перевернулся и свалился в кювет. Дело было к вечеру. Я очень испугалась, а Герман, выколупав меня из машины, нёс на руках и утешал. Вначале до трассы, затем в больницу. Ну а затем в ЗАГС.

Так и закрутилась наша жизнь.

Пока я вспоминала события давно минувших дней, мы добрались до базы отдыха, муж парковал машину, а к нам навстречу приближалась крупная фигура Ивана.

С Ваней Герман учился на одном курсе. Только после окончания учёбы друг пошёл на производство в отличие от Германа. Одно время после свадьбы и до рождения Кира мы жили вместе на съёмной квартире на две семьи. Так что отношения у нас были давние и крепкие.

– Я заказал нам баню на семь часов! Ух, уж и оторвусь с вениками над твоей холодной балтийской тушкой! – приветствовал друг моего мужа, сграбастав в охапку. – Передоговоримся на позднее, мне нужно в город на полчасика, – не стал скрывать муж. – Боюсь, не получится. Посмотрим! Эй! Принцесса Яна-несмеяна! Долго будешь в железной коробчонке сидеть? А ну, быстро ко мне! – раскомандовался Ваня, а я с удовольствием потянулась после дороги и, захватив из багажника что попалось под руку, шагнула в сторону базы.

– Показывай, куда идти?

– По тропинке прямо. Мимо Маришки не пройдёшь! – усмехнулся Иван и махнул в сторону домиков.

Пахло здесь головокружительно: травой и осенней листвой, грибами и землёй. А ещё немножечко близкой водой. И заметно тянуло дымком. Какой отдых без шашлыков? Я запрокинула голову к высокому синему небу ранней осени и вдохнула так глубоко, как могла, пряный чистый воздух, изгоняя из души хмарь и слизь.

Кто знает, когда мне удастся выбраться на природу в следующий раз? Поэтому нужно насладиться с отдачей, полностью, стараясь не думать о грядущих и похоже неизбежных переменах. Я озвучила свои сомнения. Подожду, что скажет Герман. И не буду изводить себя догадками. В конце концов, я здоровая и сильная женщина с нормальной работой и неплохой зарплатой. Не пропаду с двумя детьми! Но делить своего мужчину я точно ни с кем не смогу.

Ох, подумаю об этом послезавтра, усмехнулась, выдыхая, и, опустив голову, заметила подругу.

Маришка стояла у крыльца домика, уперев руку в крутой изгиб талии, и смотрела на меня, приложив узкую ладонь другой руки ко лбу, отгораживаясь от солнца. День завертелся в заботах. Трое давно знакомых между собой детей – это вам не абы что! Это настоящая сплочённая банда! И как бы старший Кир ни надувал щёки, кичась своей взрослостью, но удержаться от проказ не мог и он.

Да и взрослые не отставали от детей. Не для того приехали, чтобы хандрить и киснуть! К вечеру, уставшие и разморенные воздухом, солнцем, водой и едой, мы сидели на веранде домика.

Солнце склонялось к горизонту, окрашивая мир жемчужным нежным светом. Ещё не закат. Только его преддверие.

Герман откашлялся и, неловко наклонившись ко мне, хотел поцеловать, но я уклонилась. – Ну я поехал? – замялся он.

– Папа! Ты что? Ты же обещал мне! Ещё три дня назад! Ты же дал мне слово! Я ждал! – нарисовался на веранде Кир с коробкой шахмат в руках.

Хм. Интересно. Неужели для Германа свидание с этой пошловатенькой незнакомкой Карин важнее обещания сыну? С интересом наблюдала, как корёжит моего мужа. И что он выберет сейчас? Нас или её?

– Я вернусь через три часа. – неуверенно сказал Герман, и Кир, поджав губы, ткнул ему коробкой в руки.

– Через три с половиной часа будет восемь вечера, и тебе снова не хватит времени, – обиженный сын проговорил звенящим голосом и, развернувшись, убежал, блестя слезами.

Проводила глазами сына и спросила:

– Карин действительно для тебя настолько важна?

Герман весь подобрался, напрягся. Повадкой напоминая хищника.

Красивый всё-таки мужик мой муж, – внезапно подумала я. Отличный генетический материал для детей.

Высокий шатен скандинавского типа с серыми льдистыми глазами. Папа-латыш не подвёл. Оставил Герману внешность в наследство. Но и Герман вложился в своё тело, проводя часы в спортзале. Он сухощавый, с хорошо проработанными мышцами. Длинный весь, как породистая гончая. С узким лицом и немного длинноватым носом, но это его не портит. Герман видный. Он заметен в толпе. А если учесть его холодное спокойствие и бронебойную харизму, то становится понятным, почему на моего мужа вешаются всякие…

Я тоже не уродина, но в наших широтах таких, как я – на дюжину пучок.

Мне льстило всегда, да и сейчас тоже, находясь рядом с ним, ловить чужие женские взгляды. Как ни крути, а рядом с красавцем чувствуешь себя королевой.

– Маша, что ты начинаешь? Ведь чётко выразился. Я обещал человеку. Что непонятного? – возвращая меня в настоящий момент, зло и резко ответил муж, поджимая губы.

– Мне всё понятно. Практически никаких сомнений не осталось. Жду, каким будет твой выбор, – ответила я, прямо глядя во льдистые злые глаза.

Муж сжал челюсти и склонил голову вниз, выдвигая упрямо подбородок. Уже почти начал гнуть свою линию, нервничая.

Было так странно видеть всегда спокойного и уравновешенного Германа с таком взвинченном и нервозном состоянии. Непривычно и выбивало из зоны комфорта.

Герман стоял, развернувшись к креслу, на котором я сидела, сжимая губы в тонкую линию, и собирался мне сказать важное, подбирая слова, но на веранду вернулся Кирилл с красными пятнами на скулах и с блестящими глазами.

– Папа! Я, по-твоему, не человек? Мне можно наобещать, а потом просто отодвинуть в сторону? – звонко выкрикнул он, сжимая кулаки, вскидывая голову и выдвигая аналогичный папиному подбородок вперёд.

Муж развернулся к сыну, словно тяжёлый линкор, готовящийся к бою и наводящий свой главный калибр. Всем корпусом.

– Как ты разговариваешь с отцом? – понесло Германа не в ту степь.

А Кирилл, фыркнув и развернувшись на пятках, скрылся в домике, оставив отца кипеть самостоятельно.

Я с удивлением наблюдала, как муж выходит из себя. Как покрываются пятнами скулы и белеют от ярости глаза. Это настолько поразило меня, что я проглотила свои едкие комментарии.

– Мария, объясни сыну, как нужно уважать отца! – выплюнул в мою сторону Герман. Оп-па! Сколько неуместного пафоса! Откуда это, несвойственное моему мужу, инородное?

– Что объяснить? Боюсь, я затрудняюсь в понимании логики твоего выбора. Выбора между чужой пошлой тёткой со смайликами и редким общением с родным сыном. Ты бросаешь семью, жену, друзей наконец… – я постаралась, чтобы голос не дрожал от обиды, и сделала судорожный вдох, собираясь продолжить, но Германа несло.

Услышав мои слова, муж выглядел так, словно налетел с разбега на бетонную невидимую стену. Обескуражено и растерянно. Обиженно?