Читаем Измена. Это не про нас онлайн бесплатно

Наверное, зря я не послушалась мужа. Осталась бы дома, как сказал Андрей, и не рвала бы сейчас у горла застёжку шубки, и не задыхалась от ужаса и непонимания происходящего.

— Папа, вон наши чемоданы! — мальчишка лет восьми-девяти дёрнул моего мужа за руку и потащил к ленте багажной карусели. — Хватай мамины, пап. А я твой возьму.

— Прохор, не мешай. — высокая, темноволосая дива, красивая, как с рекламного баннера знаменитого ювелирного бренда, перехватила мальчика за руку. — Чемоданы тяжёлые, отец сам справится.

Шуршала лента багажной карусели, в зоне прилёта сновал народ, слышались радостные возгласы встречающих, из громкоговорителей бесконечно раздавался мелодичный перезвон и голос диктора, объявляющего номера прилетающих и улетающих рейсов, а я обнимала обеими руками живот и безуспешно ловила губами воздух.

— Марина, смотри все? — поставив на пол рядом с собой очередной чемодан, спросил Андрей.

— Наших три и один твой. — пересчитав длинным, наманикюренным пальцем багаж, кивнула волоокая дива. — Прохор, надевай куртку и шапку. И рюкзак свой на лавке не забудь.

— Папа, а ты к нам сейчас? — суетился вокруг моего мужа мальчик Прохор. Просяще заглядывал в глаза моего мужа.

— Отвезу вас домой. — Андрей ласково потрепал по голове мальчика. — Потом к себе поеду. Меня тоже дома ждут.

Я ждала. С таким нетерпением ждала мужа из его командировки в Пекин, что не удержалась и вопреки запрету Андрея, рванула встречать его в аэропорт. Вот только рейс из Пекина ещё не прилетел, до его посадки оставалось пятнадцать минут. Зато приземлился самолёт из Абу-Даби, и среди его пассажиров оказался мой муж. И не один.

— Идёмте, машина уже ждёт. — скомандовал Андрей, взяв в обе руки ручки чемоданов, пропустил вперёд диву и сына и пошёл следом за ними к выходу из аэропорта.

Я медленно, бочком-бочком, мелко перебирая ногами, отступала за большую, круглую колонну.

Они прошли совсем рядом. Мне показалась, что я уловила нотки парфюма мужа, даже услышала его дыхание. Смотрела им вслед, и мне казалось, что у меня пол из-под ног уходит. Что это всё сейчас не со мной происходило. Это просто был кошмарный сон.

— Ой, простите.

Довольно болезненный толчок в плечо не смог вывести меня из ступора. Я даже голову не повернула на того, кто налетел на меня. Стояла истуканом у колонны и смотрела на катящего чужие чемоданы мужа. Идущая впереди него волоокая дива обернулась, немного притормозила и когда Андрей поравнялся с ней, заботливо что-то стряхнула с его дублёнки на груди. Улыбнулась ему ласково и что-то сказала.

Отсюда я уже не слышала их голосов. Только смотрела, как мальчик Прохор, катя знакомый до боли чемодан, который я лично собирала мужу в командировку, постоянно крутил головой, оглядывался на Андрея и что-то весело говорил ему. Я по губам читала: "папа, папа".

У самых дверей Андрей неожиданно обернулся и обвёл пространство зоны прилёта внимательным взглядом.

Я быстро отвернулась и отступила на шаг за колонну. Прислонилась к ней спиной. Задрав голову, стукнулась затылком о твёрдый камень и, обняв живот, тяжело задышала.

— Девушка, вам плохо?

Я открыла глаза и столкнулась взглядом с невысокой, рыжеволосой женщиной в длинном чёрном пуховике. Замотала головой, не в силах выдавить из себя ни слова.

Рыжеволосая окинула меня внимательным взглядом, задержалась на моём выпирающим из-под шубки животе.

— Может, воды? — тревожно спросила незнакомка, протягивая мне бутылочку минералки.

— Спасибо. — пробормотала я, качая головой. — Всё хорошо. Ничего не нужно.

Никакая вода в этот момент мне не помогла бы. Я вообще не знала, что сейчас могло бы мне помочь. Я была в таком лютом шоке, что единственным желанием было бежать за мужем. Догнать и посмотреть ему в лицо. Я бы сразу по его глазам всё поняла. И наверное умерла бы на месте от боли.

Дыши!

Малыш, почувствовав моё состояние, засуетился в животе и больно пнул куда-то под рёбра. Я охнула и положила руку на выпирающий живот.

"Дыши, Маша!" — Уговаривала я себя. — "Просто успокойся и дыши! Тебе нельзя волноваться. Ради ребёнка дыши! Может, ты всё как-то не так поняла. И этот мальчик не сын Андрея. А волоокая красавица не любовница твоего мужа. Это не его вторая семья. Точно не вторая семья! Потому что этого не могло быть! Не в твоей жизни. Не с Андреем”.

— С вами точно всё в порядке? — не унималась рыжеволосая незнакомка.

Простое человеческое участие, но оно меня почему-то сейчас страшно раздражало. Словно молодая женщина оказалась не в меру любопытной свидетельницей постыдной сцены из моей личной жизни.

— Да, да. — нервно кивнула я, пытаясь понять, уехали уже Андрей и его любовница с сыном? Могу я выйти к своей машине, без риска столкнуться с ними на парковке?

Машина уже порядком остыла на морозе. Холодный руль, холодное сиденье, стылый воздух в салоне и внутри меня тоже был лёд.

Меня мелко трясло, и я напрягала мышцы, чтобы справиться с дрожью. Положив руки на живот, слепо смотрела в лобовое стекло. Я не представляла, что мне делать. А дети? Что я им скажу? А может, сделать вид, что я ничего не знаю?

Тысяча вопросов и пока ни одного ответа. И только сквозь вязкий туман в голове пульсом билась понимание, что мой муж мне изменял, изменяет и, наверное, будет изменять дальше.

Не знаю, сколько я так просидела в машине на парковке аэропорта, неосознанно поглаживая напряжённый живот.

— Всё хорошо, всё будет хорошо, малыш. — шептала, понимая, что ничего хорошего уже не будет.

Но зазвонил мой телефон, и на экране высветилось "Любимый". Я заторможено поднесла трубку к уху.

— Маша, я прилетел.

— Маша, я прилетел. — прозвучал в трубке любимый голос.

— Хорошо. — медленно выдохнула я.

— Что с голосом, Машунь? — озабоченно спросил Андрей. — Ты как себя чувствуешь?

— Хорошо. — как заевшая пластинка повторила я, прислушиваясь в телефонной трубке к звукам вокруг мужа.

— Звоню предупредить, что я еду сразу в офис. Дел накопилось море. Дома буду вечером, Маш. Не теряй. У тебя всё хорошо?

— Хорошо. — другие слова почему-то закончились, и у меня, как старой сказке Шарля Перро, изо рта, как жабы вместо звуков, сыпалось только это слово.

— Люблю тебя, родная.

Я гулко сглотнула очередное "хорошо" и молча отключилась.

Тысячи раз я слышала это "буду вечером, вернусь поздно, не жди, ложись спать" и ни разу у меня даже мысли не возникло, что Андрей меня обманывает. Что вместо работы он проводит вечера с другой. А командировки? Муж часто уезжал и на два дня, и на три, и на неделю. Это время он тоже проводил со второй семьёй?

Этот мальчик — Прохор. Он приблизительно одного возраста с Аглаей. Когда у мужа начался роман с его матерью? В тот год, когда мы с Андреем поженились? А может, он и не заканчивался, может, эта волоокая дива была ещё до нашей свадьбы и почти в одно время со мной родила ему сына?

Мне хотелось закрыть руками глаза, спрятаться в "домике" и не выходить наружу, где страшно, больно и непонятно.

Я вытерла ладонями сухие глаза и щёки. Взяла стоящую в подставке бутылочку с водой и, глядя невидящим взглядом на стоящую напротив в соседнем ряду машину, медленно открутила крышку. Сделала несколько маленьких глотков ледяной воды.

У машины напротив суетилась семья с детьми. Мужчина укладывал чемоданы в багажник, а молодая женщина рассаживала детей на заднем сидении. Счастливая семья, прилетевшая, наверное, из отпуска. И мне представилась картинка, где Андрей вот также убирал в багажник чемоданы своей второй семьи. Также улыбался волоокой Марине и весело подмигивал их общему сыну.

От боли в груди хотелось сложиться пополам и закричать. Завыть, заскулить раненной в самое сердце верной собакой. Но при всём желании мне не позволял согнуться живот, в котором беспокойно ворочался малыш. И я гладила, гладила живот, успокаивая ребёнка в нём и себя.

Нужно было ехать домой. Там мягкое успокоительное, прописанное врачом. Нужно было взять себя в руки. В конце концов, поговорить с мужем.

Я аккуратно вырулила с парковки и влилась в поток машин на дороге в город.

Сам путь домой не запомнила. На автомате перестраивалась в нужные ряды, отмечала краем глаза дорожные знаки и указатели, и, о чудо, не запуталась в многочисленных дорожных развязках. К дому подъехала всё на том же автомате. Загнала машину в гараж, мысленно отметила, что на снегу остались следы от протекторов шин, значит, Андрей поймёт, что я куда-то выезжала и будет ругать меня. Седьмой месяц беременности, погода — дрянь, трассы скользкие. Муж настаивал, чтобы я сидела дома и не рисковала на дорогах.

Дом встретил теплом и непривычной тишиной. Дети уже вторую неделю были у свёкров. Ветрянка. Как только выяснилось, что в классе у Марка заболели двое детей, мужем и его родителями было принято решение изолировать беременную меня от возможной угрозы подхватить заразу. И не зря, потому что Марк всё-таки покрылся с ног до головы мелкими пузыриками, а следом за ним и Аглая.

Из кухни доносился запах корицы, сдобы и печёных яблок. Любимого пирога Андрея, который я испекла к его приезду.

Привычным движением поправила льняную салфетку, которой был накрыт румяный пирог, и от этого неосознанного, заботливого жеста самой стало невыносимо больно. Я прижала пальцы к губам и громко всхлипнула.

Почему? За что Андрей так со мной? С нашими детьми. С нами.

Как ловко он врал мне все эти годы. Талантливо. Правдиво. Я ни секунды не сомневалась в собственном муже! Андрей был надёжным, сильным, умным, заботливым. Любящим отцом нашим детям. А там, в той семье, он тоже такой?

Щелчок закрывшихся автоматических ворот я услышала уже когда за окном было совсем темно. Медленно и неуклюже поднялась с дивана, на котором лежала.

Свою третью беременность я переносила легко и даже как-то незаметно. Скакала резвой козочкой по дому, без признаков тошноты готовила мясные блюда, без одышки, по сто раз в день поднималась по лестнице на второй этаж. Сейчас же всё тело налилось свинцовой тяжестью, стало неповоротливым, будто чужим.

С трудом доковыляла на негнущихся ногах до прихожей и включила в ней свет.

Андрей вошёл в дверь, поставил к стене чемодан и привычным жестом провёл пятернёй по волосам, ото лба до макушки, будто стряхивая с головы усталость и тяготы прошедшего дня. Во второй руке держал огромный букет нежно-розовых роз.

Наконец, муж развернулся и увидел меня, стоящую на границе прихожей и гостиной. И его лицо озарила радостная улыбка.

— Маша. — муж распахнул объятия, приглашая меня нырнуть в них.

Я с ужасом смотрела на цветы. Сколько раз Андрей приносил мне их просто так, без повода? Неисчислимое количество раз! А может быть, это были как раз такие дни, как сегодня? И из командировок он всегда возвращался с цветами. В командировках ли он был? А цветы приносил в качестве извинения за измены?

— Ну ты чего, родная? — глядя на мои дрожащие губы, тряхнул разведёнными в стороны руками. — Ныряй! Я соскучился!

— Привет. — дрогнувшим голосом сказала я и отступила на шаг. — Как долетел?

— Нормально. — улыбка на лице мужа погасла, он опустил руки и обеспокоенно оглядел меня с ног до головы. Задержался взглядом на животе, обтянутом мягким трикотажным платьем. — Ты как, Маш? Как себя чувствуешь? Всё хорошо?

— Всё плохо. — криво улыбнулась я.

— Что случилось? У тебя? У детей? — шагнул ко мне Андрей. — Не молчи, Маш.

— У нас Андрей. У нас всех. Марина с Прохором случились.

— Значит, это всё-таки ты была в аэропорту. Я не обознался.

На лице Андрея не промелькнуло ни растерянности, ни вины, ни страха. Вместо этого он недовольно нахмурился.

— Маш, я просил тебя не приезжать. Не тащится за рулём чёрт знает куда в твоём положении.

— А я поехала. И не зря. Останься я дома, как ты хотел, могла бы ещё десять лет не узнать правду. — я попыталась гордо вздёрнуть подбородок, выглядеть беспощадно обличающей, но губы предательски дрожали.

— Какую правду? — прищурился муж и, не сводя с меня глаз, медленно положил букет на стоящую у двери банкетку.

— О тебе. О себе и нашей семье. — запинаясь сказала я. Мой голос дрожал, а мне хотелось, чтобы он звучал твердо, уверенно.

— И что же ты узнала, милая? — Андрей приподнял вопросительно бровь и склонил голову к плечу, всем видом показывая, что дьявольски заинтересован в моём ответе.

Я стояла перед ним беременная, несчастная, уязвлённая до глубины души, а Андрей не спеша стягивал с плеч дублёнку и насмешливо улыбался. Смотрел на меня чуть снисходительно, как на несмышлённую дурочку.

Когда-то мне это нравилось. Нравилось, что муж такой, весь из себя старше, умнее, решительнее, а я чуть капризная принцесса, все желания которой он исполнял, не напрягаясь, по щелчку пальцев. Баловал и лелеял, потому что любил. Потому что любимую жену нужно нежить и баловать.

Сейчас я с ужасом понимала, что меня и правда всегда за недалёкую дурочку держали. И эта его снисходительная улыбка сейчас, эти ужимки, они просто добивали.

Я задышала тяжело, со свистом, потому что грудь стянуло ржавым обручем, а снизу в рёбра упёрся то ли плечиком, то ли попой малыш, решивший, что самое время проснуться и порезвится.

— Что ты изменяешь мне. — положив руку на грудь, тяжело выдохнула я. — Что у тебя вторая семья. А я все эти годы жила во лжи и грязи.

— Вот как. — с лица мужа сползла улыбка, взгляд похолодел и стал острым. — А может, ты просто всё не так поняла?

— Смешно. — без капли веселья усмехнулась я. — С этой формулировкой многие жёны живут. Предпочитают быть обманутыми и обманываться сами, только бы не смотреть правде в глаза.

— А ты, значит, вынюхала всю правду обо мне? А, Маш? — в голосе Андрея трещал лёд. — Вот после стольких лет жизни со мной, решила, что пора поинтересоваться моей жизнью вне нашей семьи?

Болезненная тяжесть в груди разом достигла такого объёма, что рёбра затрещали, дыхание стало поверхностным, рваным. Я часто задышала через рот, чтобы хоть как-то наполнить лёгкие кислородом, потому что от его нехватки темнело в глазах и в голове стоял приглушённый гул.

— И вот сейчас, с бухты-барахты прицепила мне на грудь почётный орден подлеца и изменщика? — не сводя с моего лица холодного взгляда, медленно и сосредоточенно, как хищник перед атакой, наступал на меня Андрей.

— Почему с бухты-барахты? — ещё на шаг отступила я. — Я своими глазами вас видела. Твой сын называл тебя папой.

— Это ещё не говорит о том, что там у меня вторая семья. — рявкнул Андрей, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Мой муж никогда не повышал на меня голос. Он вообще никогда его не повышал. Ни при каких обстоятельствах. Андрей был настолько самодостаточным, решительным, уверенным в себе и в принятых им решениях, что ему не нужно было орать, доказывая свою правоту.

— Абу-Даби? — глуша невольный всхлип, сдавленно произнесла я. — Андрей, ты летал с ними отдыхать. А мне врал, что у тебя командировка в Китай.

— Я и летал в Китай. Подарки тебе и детям из Пекина привёз. Просто в последний момент позвонила Марина и попросила прилететь к ним с Прохором в Эмираты. Им нужна была помощь.