Читаем Измена. Брак закончен онлайн бесплатно

Аннотация:

– Ты опять врёшь?

– Марина, хватит…

– Нет, Олег. Наш брак закончен.

Он врал мне каждый день. Секретарша звонила прямо домой и смеялась. Дети слышали ссоры и ждали отца, который уже выбрал другую.

Я терпела, надеялась, верила. Но правда оказалась хуже, чем я могла представить.

Теперь точка поставлена.

И назад дороги нет.

Глава 1.

Суббота. Будильник не звонил, но я всё равно проснулась рано – от тишины. Наша спальня всегда просыпалась шумом: чайник, радио на кухне, смех детей. Сегодня – ровная пауза. Я вытянула руку на соседнюю половину кровати – холодно.

– Олег? – позвала тихо.

Из ванной ответил шум воды. Я перевернулась на спину, посмотрела в потолок. Ничего особенного. Просто мысль из тех, что приходят не к месту: мы давно не смотрели вместе один и тот же фильм до финальных титров.

– Ты куда? – спросила уже у двери, когда он вышел в полотенце, мокрые следы на полу.

– В спортзал, – привычно отозвался. – С Артёмом. Потом заедем в офис: договор доделаю и приеду.

– Сегодня же суббота. Ты обещал отвезти Веру на танцы.

– Отвезу. К одиннадцати вернусь.

Он улыбнулся. Щёлкнул телефоном, взял со стула рубашку. Рубашку, которую я гладила вчера вечером – не футболка для спортзала. Белая, хорошо сидит на нём.

– В спортзал? – я подняла бровь.

– После. Сначала заеду в типографию, там пыль. Нормально.

Нормально. Я молча прошла на кухню, поставила чайник, достала тарелки. Дети прибежали по очереди: Вера – в носках с ромашками, Лёва – сонный, волосы торчат. Сели, спорят, кому достанется последний сырник. Олег вышел в костюме. Галстук не стал, верхняя пуговица расстёгнута. Заметила новые запонки – таких у него не было. Треугольные, с маленькой тёмной вставкой.

– Пап, ты меня точно отвезёшь? – Вера глянула на него снизу-вверх.

– Конечно. Я же сказал, – он поцеловал её в макушку, поднял на руки, покружил. – Я мигом.

У двери заметил свой портфель, остановился, достал кошелёк. Купюры, пластиковые карты, чек из кофейни. Я случайно увидела название – "Seasons". У меня пересохло в горле. "Seasons" – не кофейня, ресторан на Тверской. Поздно, может, был там с кем-то из партнёров. Или без меня. Неважно. Важно, что он сейчас надевает рубашку в субботу утром «в спортзал», а чек – вечерний.

– Что? – он поймал мой взгляд.

– Ничего, – сказала я, и это «ничего» застряло между нами.

Он ушёл быстро, будто боялся опоздать не в спортзал, а куда-то ещё. Дверь хлопнула – и дом снова стал нашим: шум ложек, просьбы, «мама, где мой конструктор», «мама, можно мультик?». Я собрала рюкзаки, проверила бутылки с водой. Вера встала перед зеркалом в коридоре, заправляет лосины в носки, серьёзное лицо.

– Мам, а почему у папы новые запонки, а у тебя серёжки старые? Давай купим тебе новые.

– Купим, – пообещала я и поцеловала её в висок. – Сегодня ты звезда, надо успеть на репетицию.

Мы успели. Я сдала Веру преподавателю, Лёва увязался со мной в сад – по дороге: «А после обеда мы будем строить башню, да? Самую высокую?». «Будем», – твердила я и думала про белую рубашку.

На вахте в садике дежурная Нина Васильевна прокатила пальцем в журнале:

– В понедельник открываем новый набор. Вы посмотрите потом списки, у нас один мальчик из вашей группы переходит. Мама устроилась в офис рядом с вашим мужем. Говорит, знакомый.

– Ага, хорошо, – сказала я машинально.

Группа уже гудела. Наши сорок малышей – шум, как на рынке, только добрый. Мир понятных задач: шнурки, аппликации, “пальчики вместе, молодцы”. Я заправляла резинки на коврике, снимала с кого-то шапку, выслушивала переживания про «Кирилл сказал, что динозавр – это я». И усталость таяла. Здесь всё четко: если ребёнок плачет – обнимаешь, садишь рядом. Если кто-то толкается – разделяешь, объясняешь. Нет абстрактных «поговорим вечером», «потом обсудим» и «сейчас не время». Всё по-честному.

К десяти позвонила Вера: «Мам, нас отпускают раньше, за мной папа не приехал». Я сглотнула.

– Сиди в холле, я бегу, – сказала ей и побежала – реально, почти бегом – через двор, через стоянку. Дождя нет, но под ногами мокровато после ночи, кроссовки ловят эту влажность. Иду быстро. Звоню Олегу – недоступен. Секунд через тридцать перезванивает сам.

– Я уже еду. Пробка. Заберу её и отвезу домой, – без приветствия, ровно.

– Ты обещал к одиннадцати.

– Я на внешнем, дальше поедет быстрее. Не начинай, пожалуйста.

Не начинай. Это у нас последнее время как «доброе утро».

Когда я дошла до зала, Вера уже сидела на скамейке, обнимает колени, тренер на телефоне: «Папа сказал, через пять минут». Я присела рядом.

– Поедем с тобой вместе.

– Папа сказал, что уже внизу, – сказала тренер. И правда – через минуту он появился. Без галстука, но в той же белой рубашке. Я отметила взглядом рукава – закатаны неряшливо. На щеке тонкая белая полоска – след от бритвы: бежал, торопился.

– Поехали, – сказал он дочери, меня как будто нет.

– Я с вами, – сказала я.

– У тебя же работа.

– Перерыв. Мне интересно, как выглядит ваша пробка, – улыбнулась и взяла Верину сумку.

В машине тихо. Вера рассказывает про новое упражнение, Олег кивает в нужных местах. Я смотрю на магнитолу: Bluetooth недавно коннектился к «iPhone А.» Раньше было «Олег iPhone». Лёгкая мелочь, которую я бы не заметила месяц назад. Теперь – замечаю всё.

– Кто такая «А.»? – спокойно спрашиваю.

– Артём. У него айфон жена настраивала, назвала по первой букве, не знаю, – выстреливает он быстро, будто репетировал.

Вера выходит у подъезда, машет рукой из окна. Мы с Олегом остаёмся вдвоём. Я не захлопываю дверь сразу.

– Ты куда дальше?

– В офис. У нас накладка по договору.

– На Тверской? В «Seasons»? – произношу уже почти спокойно.

Он на секунду теряется. Краешек глаза.

– Это ресторан. Там была встреча вчера. Партнёры из Питера. Я тебе говорил.

– Не говорил.

– Забыл. Можешь не устраивать сцену во дворе? Люди смотрят.

Люди смотрят. Конечно. Это у нас как «не начинай». Я закрыла дверь, махнула Вере ещё раз, поднялась домой. Залила себе чай. Не кофе – чашка чёрная от вчерашнего хлопотного вечера, так и стоит в раковине, надо бы помыть. Я не помыла. Открыла ноутбук. Общий семейный календарь, который мы бросили вести год назад, но он остался подключённым ко всем устройствам. На сегодня у Олега «встреча: 12:30 – типография». На завтра ничего. Вчера пусто. Никаких «Seasons». Ладно. Не всё отражается в календарях.

В двенадцать я снова была на работе в садике. Смена, уроки труда. Мы с ребятами клеили кораблики из бумаги. Саша вечно рвёт клей-карандаш зубами, я отбираю: «Саша, рот – не инструмент». Смех. Бегают, соревнуются, чьи паруса выше. Я держусь за эти простые вещи, как за перила. Потому что если начать думать – скатишься куда-то, откуда сложно вылезти.

В час дня – звонок от завхоза: «Марина Сергеевна, у нас поставка полотенец, надо принять». Пошла на вахту, расписалась. Встретила маму новой девочки, худенькая, шустрая, с аккуратным хвостом. Мы уже знакомились – Катя, бухгалтер, устроилась в фирму «Олег&Партнёры».

– Вы же у Олега работаете? – спросила я, подбирая коробки.

– Нет, я в соседнем здании. Но у нас общий подрядчик по печати. Ваш муж – умница, быстро всё согласовывает. И секретарь у него – огонь, но… – она осеклась, увидев моё лицо, – в смысле, очень шустрая. Даже слишком.

– Шустрая – это хорошо, – ответила я и поняла, что голос прозвучал сухо.

Катя замялась, потом сказала:

– Извините. Я так… без подтекста.

– Ничего, – отрезала я. – Спасибо.

Вернулась в группу, но мысли крутились вокруг одного слова: «секретарь». Да я не слепая и не глухая. Девочка у него действительно появилась весной. Я видела её один раз, когда заезжала в офис с пирогом на день рождения Олега. Высокие каблуки, гладкие волосы, красная помада, аккуратная юбка. Она вскинула глаза на меня, как на проверяющего. Тогда я решила, что ревновать глупо. Наверное, я хотела так думать.

В три мы с детьми сделали «морской концерт»: заиграла колонка, мальчишки топали, девочки в ленточках изображали волны. Я хлопала громче всех. Думала: «Вот что настоящее». И всё равно – где-то в груди копошилось.

В четыре пришёл Олег. В нашу группу. Это было неожиданно.

– Поехали домой, – сказал он как-то мягко. – Я хотел забрать вас и съездить за мороженым.

Дети закричали «ура». Я посмотрела на него внимательно. Уставшие глаза, тот же костюм, теперь с галстуком. Значит, за день он всё-таки решил, что «спортзал» – не сегодня.

– Поехали, – сказала я. – Только мороженое – после ужина.

Дома Вера рисовала корабль с трубой, Лёва осваивал новый набор с магнитами. Я жарила курицу, ставила на стол салат. Будничные вещи. Олег ходил по кухне и искал штопор.

– Зачем? – спросила я.

– Ужин. Открыть вино.

– Ты же в спортзал собирался еще.

– Ты теперь учёт ведёшь? – улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

– Я задаю вопросы. Вполне по-русски, как ты любишь: прямо. Где ты был вчера вечером?

Он перестал шарить по ящикам. Закрыл. Посмотрел на меня.

– В ресторане с партнёрами. Мы обсуждали условия поставки. Мы взрослые люди, Марина. Если я не сказал – значит, вылетело из головы. Бывает.

– А сегодня утром?

– Типография, офис. С Артёмом не вышло, зал закрыли, лопнула труба. Ещё отчёт подписывал.

– Ты изменяешь мне? – спросила я. Ровно. Без крика. Руки заняты ножом – смешно, острие блестит, я режу помидоры.

Он замолчал совсем ненадолго. Секунда-полторы. Даже не пауза – микротрещина.

– Нет, – сказал он и выдержал взгляд. – Нет.

– Тогда почему ты поставил пароль на телефон?

– Потому что у меня там клиентские документы. Что за допрос? Ты стала похожа на следователя.

– Я похожа на женщину, которой неприятно, что её держат за глупую. И на мать, чьи дети ждут папу в холле спортшколы.

Он вздохнул, подошёл ближе, положил ладонь мне на плечо. Раньше этот жест работал. Сегодня – нет.

– Мариш, ты устала. От садика, от дома, от всего. Давай так: я закончу эту чёртову сделку – и мы уедем на неделю. На море. С детьми. Я всё устрою.

– На слово? – я поставила тарелку на стол. – Или тоже «вылетит из головы»?

Он отдёрнул руку.

– Видишь, ты уже заранее обесцениваешь всё, что я делаю. Я работаю для вас, для семьи. А ты придумываешь…

– Я не придумываю. Я замечаю. И спрашиваю. Это называется «разговаривать», – сказала я и неслышно добавила: «Пока ещё разговаривать».

Ужин прошёл ровно. Без скандалов. Вера рассказывала про растяжку, Лёва – про свои магниты, Олег кивал, делал вид, что слушает. После он ушёл на балкон, заговорил с кем-то по телефону, низким голосом, односложно. Я не подслушивала. Просто услышала несколько слов: «во вторник», «да, сделаю», «поздно». И смех в конце, который он никогда не дарил цифрам и накладным.

– Мама, книжку! – Вера в дверях в пижаме. – Про фей с фонариками.

Мы легли с детьми в их комнате. Читала я, читала – и остановилась. Потому что на семейный планшет на тумбочке пришло уведомление. Ещё раз – и ещё. Мы давно его держим «на всех»: мультики, расписания, хорошие фотографии – туда всё падает. Раньше я отключала уведомления, сейчас они почему-то снова включились. На экране вспыхнуло: «Олег добавил фото в общий альбом». Большие значки. Три картинки.

– Ещё одну страничку! – Вера обняла меня.

– Сейчас.

Я дочитала до «феи нашли дорогу домой», поцеловала обоих, закрыла дверь и вернулась к планшету. Открыла.

Первое фото – столик у окна, два бокала воды, салфетки аккуратной складкой. Второе – тарелка с десертом, разрезанным ровной ложкой. Третье – селфи, снятое не до конца удачно, угол косой: рядом с Олегом – чьи-то плечи в светлой блузке и волосы, собранные в низкий хвост. Женское плечо. Пол-лица не поместилось, только губы – яркие, блестящие – и ямочка на щеке, когда она улыбается. Геотег внизу: «Seasons».

В дверях негромко щёлкнул замок – Олег вернулся.

– Ты зачем синхронизацию оставил? – спросила я, не повышая голоса.

Он застыл. Потом смотрел мне в глаза секунды четыре. И впервые за день сказал честно:

– Хотел удалить. Не успел.

Мы молча стояли друг напротив друга. Я поставила планшет на стол. Он шагнул ко мне, но остановился сам, как будто упёрся в стену, которой не видно.

– Кто это? – спросила я.

Он промолчал.

– Секретарь? – уточнила.

– Марина, я не хочу обсуждать это сейчас. Дети спят.

– А я хочу. Потому что мне надоело угадывать по геотегам.

Он провёл ладонью по лицу.

– Завтра поговорим.

– Нет, Олег. Прямо сейчас.

Он отвернулся.

– Ты сама выбрала момент. Будут сцены – разбудим их. Ты этого хочешь? Ты же сама упрекаешь, что я думаю о том, «что скажут люди». Вот я думаю. О своих детях я тоже думаю.

– Я хочу правду, – сказала я. – А не спектакль под названием «всё ради детей». Правда – это когда ты говоришь: «Да» или «Нет». Это же просто. Три буквы.

Он молчал. Долго. Пока я не услышала у себя внутри пустую, очень тихую дрожь. Как в коридоре садика вечером, когда все ушли, и вешалки порой стучат друг о друга от сквозняка.

– Это ничего не значит, – произнёс он наконец. – Иди спать.

– Для тебя – может, ничего. Для меня – значит. И для нашей дочки, которая сегодня сидела в холле и ждала. Это тоже – «ничего»?

Олег посмотрел на планшет. На эти три фотографии. Подошёл, заблокировал экран. И ушёл в душ. Вода заглушила всё.

Я села на край кровати и вдруг поняла: теперь я не наблюдатель. Я задаю вопросы. И буду задавать до конца.

Телефон на тумбочке дрогнул. Сообщение на семейном iCloud – автоматическая подпись к фотографии: «Снимок сделан вчера, 22:18». Подпись к селфи – автоматический фильтр предложил: «Улыбка».

Я не улыбнулась. Я открыла заметки и написала: «Воскресенье. 22:18. Seasons. Белая блузка. Волосы собраны. Улыбка». Не для доказательств. Просто чтобы не позволить себе ещё раз сказать «пустяки».

А потом поднялась, постучала в ванную и сказала через дверь:

– Завтра я заеду к тебе в офис. Познакомишь меня с «шустрой». Если она просто секретарь – тебе нечего скрывать.

Ответ был не сразу. Потом – коротко:

– Не приезжай без звонка.

– Это не просьба, – сказала я и ушла в детскую к Лёве. Он спал, завалившись на бочок, рука свисает с кровати. Я поправила одеяло. И впервые за долгое время не стала ждать шагов в коридоре. Я знала, что они будут. И знала, что у меня хватит сил открыть дверь и сказать всё, что я думаю.

Пусть даже из кухни опять будет слышно, как стучит ложкой по тарелке, как будто ничего не произошло.

Ничего – это уже не про нас.

Глава 2.

Утро воскресенья началось как обычно. Лёва ввалился к нам в спальню с машинкой, Вера – с планшетом. Они спорили, кому играть первым. Я делала вид, что сплю. Олег лежал рядом, прокручивал новости в телефоне. Экран отражался в потолке, мелькали буквы.

– Убери, – попросила я. – Дети рядом.

– Да я уже закончил, – положил телефон на тумбочку экраном вниз.

Так он делает всегда, когда не хочет, чтобы я что-то увидела.

– Поехали сегодня в парк, – сказала я. – С катком. Ты обещал ещё зимой.

– Давай в следующий раз. У меня встреча, партнёры из Тулы приезжают.

– Воскресенье, Олег. Ты всегда говорил: выходной только для семьи.

– Так совпало. Не я придумал.

Я села. Дети заметили перемену и сразу стихли.

– У тебя кто-то есть? – спросила прямо.

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

– Ты в своём уме? Марина, это уже паранойя.

– Вчера «Seasons». Сегодня встреча. В спортзал ты в костюме ходишь?