Читаем Изломы (СИ) онлайн бесплатно

========== Глава 1 ==========

В коридоре третьего этажа – дрожащий полумрак, факелы горят через два, отбой был три часа назад. Лили идёт, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить посапывающие портреты и не попасться Филчу – он вряд ли счёл бы подготовку к выпускным экзаменам достаточным оправданием для нарушения комендантского часа.

В тёмной нише кто-то едва заметно двигается – доспехи, кажется Лили, но через пару шагов она понимает, что не слышала бряцания. Она староста, даже если сегодня не её очередь патрулировать коридоры, поэтому приходится вытащить палочку и спросить:

- Кто здесь?

Тишина; может, показалось?

- Выйди на свет, иначе лишишься дополнительных очков, - командует Лили на всякий случай, тихо, но строго.

Из ниши действительно кто-то вышагивает в полумрак, под не горящий факел; Лили узнаёт студента даже так.

- Что ты здесь делаешь, Северус?

- Снимай баллы и уходи.

Даже в скудном свете заметно, что лицо у него заострилось, искажённое страданием. Какое-то смутное ощущение серьёзности происходящего не позволяет Лили уйти. Кажется, будто дело не в обычных школьных проблемах с успеваемостью или однокашниками. Спросить его, что стряслось? Идея заведомо бесперспективная, хорошо, если закончится без проклятий, одними взаимными оскорблениями… Но на лице у Северуса проступающее сквозь маску небрежности знакомое выражение, как когда речь заходила о ссорах его родителей.

«У тебя что-то случилось?» вылетает само.

- Не твоё дело, Эванс, - ожидаемо огрызается Северус в ответ.

- Слушай, я знаю, что наши пути разошлись. Я не жду, что ты захочешь мне исповедаться, но всё-таки мы не чужие люди, и если вдруг я могу помочь…

Конечно, всё это чушь насчёт нечужих людей, и Северус имеет полное право фыркнуть – Лили и сама не объяснила бы, кто дёрнул её за язык.

- Мне не нужна твоя помощь, - отрезает Северус (что ж, мог бы и жёстче) и разворачивается, чтобы уйти, наплевав на взыскание и старосту Гриффиндора, но Лили почему-то ловит его за руку вместо того, чтобы взорваться в ответ.

Она не ощущала его руку в своей уже года полтора, а может, даже чуть больше. Почему-то прикосновение выстреливает оглушительно, и Северус наверняка чувствует тоже и замирает именно от этого, а не просто потому, что решил остановиться, раз она попросила.

- Северус?..

- Мама умерла, - зло бросает он, сердясь на неё, что настояла, на себя, что сдался, и на абсолютную беспомощность их обоих в этой ситуации.

Шаркающие шаги смотрителя раздаются внезапно, вытесняя на секунду всё остальное. Северус втаскивает Лили в нишу, взмахивает палочкой – заклинание невербальное, он наловчился лучше всех на курсе. Им очень везёт, что кошка высматривает нарушителей в другом месте, Филча обмануть куда проще. Старик, удаляясь, бормочет что-то неодобрительно и неразборчиво, а Северус говорит почти в полный голос:

- Сейчас он уйдёт, и я провожу тебя в башню. Только не надо расспросов и утешений.

Северус здорово вытянулся за последнее время, хотя, скажем, до Сириуса ему всё равно далеко. Лили осторожно обнимает его за талию, привычно худого, напряжённого, вдыхает у плеча знакомый тёплый плотный запах.

- Мне очень жаль, - говорит она с чувством. Эйлин Снейп никогда не была с ней хотя бы приветлива, но она любила сына больше целого мира, и поэтому Лили действительно больно за Северуса.

- Я сказал – не надо.

Лили поглаживает его по лопаткам, прекрасно помня: что бы он ни говорил, он никогда её не отталкивал. Разумеется, ещё не поздно начать, но почему-то кажется – не сегодня. Он моргает всё чаще и в конце концов не выдерживает.

Он всегда плачет беззвучно, надолго задерживая дыхание, Лили сжимает его крепче и шепчет:

- Мне очень, очень жаль… - и в глазах у неё тоже блестят слёзы.

Потом они сидят в нише на своих сумках, держась за руки. Северус, привалившись к стене, отрешённо смотрит в полумрак коридора, Лили разглядывает их переплетённые пальцы.

- Когда похороны?

- В среду. Завтра поеду экспрессом, - голос у Северуса бесцветный, негромкий. – …Отец вряд ли сообщил деду. Наверное, надо ему написать, он должен знать… Или не должен, не знаю. Может, мама для семьи умерла, когда вышла замуж за магла.

- Я думаю, лучше написать мистеру Принцу, - Лили отвечает тоже тихо, хотя заклинание надёжно скрывает их голоса. – Даже если он не явится на прощание, может, как-нибудь придёт на могилу…

Северус молчит – раз не спорит, видимо, согласился; Лили приходит в голову другая мысль:

- А можно я поеду с тобой?

- Нет! – он отвечает так быстро, что даже неловко спрашивать, почему.

Глаза у него блестят тревожно.

Боится, его друзьям не понравится, что он ищет утешения у грязнокровки? Ничего не изменилось; он слизеринец, она маглорождённая гриффиндорка. Прежнее единение было только секундной иллюзией. Лили вдыхает, как будто хочет что-то сказать, но только отводит взгляд – нет смысла упрекать Северуса, ей только показалось, что они всё ещё друзья, что они всё ещё…

- Ладно, - она чуть сжимает его руку, прежде чем отпустить. – Возвращайся скорее в гостиную.

- Подожди.

Он не позволяет прикосновению распасться, стискивает пальцы крепче. У него между бровей залегает морщинка, он коротко прикусывает губы и наклоняется, вглядываясь в её лицо в поисках малейшего признака несогласия, готовый отпрянуть в любой момент. Она подаётся вперёд сама, хотя заранее ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет, - но остановиться попросту невозможно.

Нежность и горечь. Сухие, ласковые губы; пальцы, вплетённые в волосы. Дрожь. Сомкнутые веки, излом бровей, и как молитва:

- Любимая, ты моя любимая…

- Грязнокровка.

Северус отшатывается, как от оплеухи.

- Лили…

- Что?..

Они всё ещё держатся за руки, но Лили ярко ощущает – это ничего не значит. Всё по-прежнему, они идут разными дорогами, и поздно уже что-то менять.

- Я же извинился… хочешь, извинюсь снова?

- Я не об этом. Я о том, что мы не можем себе позволить быть вместе, Сев. Что скажут тебе твои слизеринские друзья?

- А тебе – твои гриффиндорские? – парирует Северус, мгновенно ощетиниваясь.

- Мне проще. Я не якшаюсь с последователями тёмных волшебников, - Лили ничего не может сделать с обвинительным тоном. – Ты даже не разрешаешь мне поехать на похороны! А твой Лорд позволит тебе иметь жену-грязнокровку?

- Он не мой Лорд, - сухо возражает Северус.

- Пока? – едко уточняет Лили.

Северус откидывает голову назад, чувствует затылком скат ниши и закрывает глаза.

Лили сжимает крепче их всё ещё переплетённые пальцы.

- Видит Бог, Северус, мне так жаль, - шепчет она и замечает промелькнувшую у него презрительную гримасу.

- «Бог». Ты волшебница, Лили.

- Я дочь маглов, Северус.

Он поднимается порывисто, его рука выскальзывает из её пальцев, и Лили остро хочется плакать. Она встаёт тоже, кусая губы и избегая встречаться с Северусом взглядом. Тот подхватывает с пола обе сумки и первым направляется по коридору в сторону Гриффиндорской башни.

***

Выпускной проходит под траурными знамёнами. Нападения на маглорождённых волшебников следуют одно за другим, и веселиться не хочется никому – даже слизеринцам. Они высокомернее обычного и ведут себя так, будто каждый из них причастен к великому делу очищения магического сообщества от магловского отродья, но и они, кажется, впечатлены до испуга.

Бал в этом году отменили, но после церемонии вручения дипломов студентам разрешают разойтись по залу, пообщаться с сокурсниками – попрощаться. В гомоне и многолюдье ясно звучит всеобщее напряжение; Лили не отпускает руку Джеймса, бродит за ним по залу от одних к другим; все поздравляют друг друга и хлопают по плечам.

Хочется поздравить Северуса, но он не отходит от своих друзей, а напрашиваться на смешки и оскорбления Лили не улыбается совсем. В конце концов Северус тоже находит её взглядом – у него трепещут ноздри, когда он замечает, что Лили держит за руку Джеймса, и он отворачивается, подняв подбородок.

Праздник всё-таки случается в факультетской гостиной, где младшекурсники развешивают поздравительные плакаты, переливающиеся всеми возможными цветами, расставляют яркие сладости и батареи бутылок сливочного пива. Кто-то, как всегда, раздобыл огневиски, кто-то водрузил на стол радиоприёмник, нежно свистящий популярную мелодию. Выпускают фейерверк – маленького дракончика, который кувыркается под потолком и плюётся разноцветными искрами, и кажется, что гостиная пылает алым именно из-за него.

Сириус забирается в кресло и встаёт там, поставив одну ногу на подлокотник. Голоса затихают.

- Мы стали взрослыми в дерьмовый, дерьмовый год, - провозглашает Сириус сильным голосом, поднимая стакан виски. – Но ребята правы, - элегантный поклон в сторону активистов с пятого курса, - это не повод лишать себя праздника. Нас не запугать. Мы сильны, пока едины. За Гриффиндор!

- За Гриффиндор, - стройно, единым духом отзывается гостиная.

Лили успевает отвлечься и даже потерять из виду Джеймса – хотя, его потеряешь, ищи в самой гуще народа, - когда к ней подходит Элис. Она хмурится и наклоняется к уху Лили.

- Выйди-ка на минутку, там тебя очень ждут.

Лили вскидывает взгляд – уточнять не надо.

Что нужно от неё Северусу? Или он всё-таки решил её поздравить?..

Он стоит в полутьме коридора, как два года назад. У Лили почему-то сердце стучит в горле, когда она выскальзывает из-за портрета Полной Дамы. Подойдя ближе, она замечает, что у Северуса непривычно прямая спина и странно блестят глаза. Видимо, в гостиной Слизерина тоже праздник полным ходом… У самой Лили шумит в голове от выпитого – разговор не предвещает совершенно ничего хорошего.

И точно.

- Почему Поттер, Лили?.. – спрашивает Северус без приветствий и предисловий.

Лили опускает глаза. Что тут ответишь? Она не планировала специально. Не ждал же Северус, что она всю жизнь будет одна? Было бы ему легче, если бы она выбрала кого-то другого, не Джеймса?

Северус шагает навстречу, нежно отводит её волосы от лица.

- Почему, Лили?

- Потому что не ты, - говорит Лили прежде, чем успевает осмыслить. Дурацкий разговор, и вообще всё по-дурацки.

Северус прикрывает глаза – должно быть, ему так проще держать себя в руках, чтобы продолжать спрашивать:

- А почему не я, напомни-ка мне?

- Потому что не я, Северус, - раздражённо отвечает Лили. Неужели в ситуации между ними всё ещё есть что-то, что ему не очевидно?

- Хочешь сказать, это я виноват, - тон у Северуса выходит слишком уж ровный.

Она смотрит в его лицо и впервые в жизни не понимает по нему ничерта. Он винит её? Или соглашается с ней и корит себя? К чему вообще этот странный разговор? Каждый из них выбрал свой путь, поздно отказываться, бесконечно, бесконечно поздно… С этой мыслью Лили отступает на шаг, собирается с духом и припечатывает:

- Мне противны эти пьяные мелодрамы. Поздравляю с окончанием школы, Северус.

Полная Дама ворчит насчёт шляющихся туда-сюда, и заостряющийся световой клин отсекает Северуса по живому.

В гостиной шумно и душно, то и дело раздаётся многоголосый хохот, Лили не успевает сделать и пары шагов, как натыкается на зачарованный бумажный самолётик, который, ударившись ей в висок, продолжает кружить над её головой. Почему-то ребята смеются, а Сириус кричит через всю гостиную:

- Сохатый, ты не против, я поцелую Лили?

- Давай без вольностей там, - отзывается Джеймс, который выполняет свой фант – заплетает в косички бахрому на шторах, руками, без магии.

- Я не играю, - протестует Лили, но поздно.

- Мы и не играем. Играют – нами, - совершенно серьёзно заявляет Сириус, глядя совсем близко чуть расфокусированными глазами, и чмокает её в губы под улюлюканье ребят. Лили качает головой: детские игры, взрослые фразы, он вообще понимает, что говорит?

Она поднимается в спальню почти сразу – всеобщее внимание схлынуло так же быстро, как накатило. Постель прохладная, а в груди – тянущая тоска без конкретной причины: всё вместе остро не так уже сейчас, а надвигается тревожное завтра… Лили сворачивается под одеялом и прячет лицо в ладони. Элис приходит очень скоро и ни о чём не спрашивает, но укладывается рядом и обнимает, и от этого становится чуточку лучше.

========== Глава 2 ==========

Джеймс стягивает мантию так, что сразу становится ясно – он раздражён. Впрочем, он и не таится.

- Ты же знала всегда, - бросает он обвинительно. – Это ещё в школе было ясно – рано или поздно Снейп примет Метку. Так что у тебя с лицом?!

- Он был моим другом, Джим.

Меньше всего на свете Лили хотелось бы обсуждать это с Джеймсом. Он не поймёт, что бы она ни объясняла, просто потому что он не в состоянии понять. У него рушится балка, когда речь идёт о Северусе Снейпе, так было всегда и, похоже, это не изменится.

- Он убийца. А ты… жалеешь его?!

- Я жалею мальчика. Талантливого, хорошего – самого лучшего – мальчика, которого больше нет. И мне, Джим, наплевать, что ты думаешь по этому поводу.

Она хлопает дверью ванной так, что звенят на трюмо флаконы.

Конечно, она жалеет! Это же Северус!

Северус, который смотрел на неё украдкой, восхищённо и нежно; который нёс её на руках через огромную лужу в Паучьем тупике, не стесняясь прохожих и взглядов из окон; который складывал руки на груди, чтобы накрыть её пальцы своими, когда она держала его под локоть; который выпрямлялся и начинал светиться, когда видел, что она ему рада, что она им восхищается и гордится; который горячился и отчаянно старался, чтобы это заслужить…

«Любимая, ты моя любимая»…

«А почему не я, Лили?»…

Она прижимает пальцами переносицу. Плакать нельзя. В спальне Джим, и рыдать за дверью о Северусе – отвратительная идея, как ни посмотри. Лили заставляет себя подумать о других вещах – после собрания Ордена тем для осмысления всегда хоть отбавляй, и пускает воду.

Джим сидит, опираясь на столешницу локтями, чуть сгорбив спину, и Лили, входя в кухню, оглаживает его фигуру взглядом. Устраивать холодную войну смысла нет, поэтому Лили подходит и кладёт руку Джиму на плечо. Он разворачивается так, чтобы удобно было её обнять.

- Я люблю тебя, Лили.

Это «извини».

- Я знаю, Джим. Я тоже тебя люблю.

Она снимает с него очки, чтобы нежно поцеловать в веки.

***

То, что Элис разведёт её на разговор, Лили понимает уже тогда, когда Элис стягивает пальто – по выражению лица или глаз, но ясно кристально. Лили смиряется и ждёт, хотя помогать ей выводить беседу на нужную тему не собирается.

Элис почти сразу переодевается в пижаму – она сегодня остаётся с ночевой, Джим на задании Дамблдора.

- Хочу есть, - объявляет Элис, завязывая пояс халата.

- И выпить? – улыбается Лили. Пожалуй, с алкоголем ей и правда было бы проще.

Элис отрицательно качает головой, глаза у неё хитро прищурены:

- Нет. Мне теперь нельзя.

Лили понимает не сразу, а когда всё-таки соображает, у неё даже наворачиваются слёзы.

- Ты чего? – с улыбкой обнимает её Элис.

- Да ну тебя… я же тебя помню круглолицей девчушкой на табуретке во время распределения! А теперь ты будешь мамой, а там оглянуться не успеем – будет крошка Лонгботтом Распределяющую шляпу надевать…

- Это ещё нескоро, - улыбается Элис.

- Поздравляю вас, Элис! Такая радость!..