Читаем Изгоняющий (СИ) онлайн бесплатно

В помещении собора витал острый запах полыни. Едкий, проникающий в горло горький дым вызывал приступы кашля. В семи жаровнях, раскаленных до красна, тлели прогоревшие пучки трав. Время от времени бдительные подмастерья неутомимо подбрасывали в пламя все новые запасы, не обращая внимания на судороги от кашля.

— Больше света! — над стенами собора раздался требовательный возглас.

Двое подмастерьев тут же бросились исполнять волю верховного магистра Ордена.

Свет.

Да, этой ночью в соборе освещения оказалось с избытком. Чересчур много, чтобы просто разогнать мрак в помещении. Огромные колоссы люстр с тысячами свечей, на толстых цепях, крепящихся в потолке, горящее масло в емкостях всех возможных размеров, резные канделябры и наконец просто свечи, расставленные на полу, в нишах, на скамьях.

Источников света оказалось так много, что помещение собора сияло. Резкий свет нестерпимо бил по глазам, мешая думать, смотреть и двигаться. Однако, никто не думал роптать.

Облаченные в серые монашеские рясы, с широкими капюшонами, скрывающими лицо, в соборе находилось двенадцать послушников, семеро подмастерьев и восемь магистров Ордена.

— Еще дыма! — вновь отдал приказ верховный магистр помощникам, а сам медленно, боясь задуть пламя, направился к центру собора, туда, где возвышалась дыба, на которой находился распятый заживо человек.

Монотонные голоса, шепчущие слова молитвы. Одно огромное, в полтора человеческих роста массивное зеркало, поставленное напротив дыбы.

А на дыбе распятый. Худое, изможденное лицо, лоб, покрытый испаринами, но главное глаза — закатившееся, да так, что виднелся лишь белок. Человека распяли на подобии пятиконечной звезды, прочно привязав ноги, руки и шею толстыми веревками с вплетенными в них ветвями терновника и стеблями крапивы. Из открытого рта слышались лишь невнятные хрипы, а те остатки одежды, что трудно было посчитать даже за лохмотьями, демонстрировали сколь тощ стал распятый. Ребра костей выдавались вперед, обтягивая болезненно-желтую тонкую кожу со следами едва заживших рубцов.

Жалкое зрелище сломленного под пытками человека.

И все же осторожные движения, и мимолетные взгляды на витражи, находящиеся у самого потолка, выдавали в верховном магистре страх и опасения. Экзорцист боялся того, кого мертвой хваткой держала дыба. Боялся несмотря на все предпринятые меры.

— Больше света! — опять отдал распоряжение мужчина. — В соборе не должно быть ни единой тени! Это вам ясно, дети греха? Шевелитесь!

Один из подмастерьев замучено оглядел пол, уставленный свечами так плотно, что передвигаться получалось с великим трудом. Однако, встретившись с тяжелым взглядом магистра, юноша, забыв об оторопи, кинулся за новым сосудом для масла. В спешке, он споткнулся, едва не упав на чан с горящей жидкостью. Пламя на находящихся рядом свечах заколебалось.

— Осторожней, дурак! Хочешь нас всех в могилу свести?! — рявкнул верховный магистр в гневе. — Он. — перст указал на распятого. — Нас жалеть не станет. Убьет всех до одного! Ясно?

Сглатывая вязкую слюну, подмастерье испуганно замотал головой, принявшись спешно переливать масло в лампаду.

Присоединяясь к голосам собратьев, верховный магистр принялся на распев произносить слова изгнания.

Тело человека на дыбе выгнулось дугой, сквозь кожу проступили серые вены, мужчина затрясся в судороге.

Верховный магистр покосился на витражи.

Даже сквозь пение голосов отчетливо слышалось, как на улице раздаются отрывистые крики и звон металла. Сражение могло в любой момент помешать задуманному и от того магистр нервничал и спешил.

— Еще немного, — произнес мужчина, подбадривая своих соратников. — Завершите молитву, братья! Ритуал на исходе!

Сам же верховный магистр извлек из ножен пепельный кинжал и осторожно стал приближаться к дыбе. Распятый затрясся еще сильней. Едва не выламывая суставы, мужчина попытался освободиться от пут, пусть даже ценой переломов конечностей, но хватка веревок оказалась сильней.

— Знак «Син», лишающий воли, знак «альд», забирающий мысли, знак «эбо», гасящий рассудок. — На груди приговоренного острие кинжала выводило кровавые символы. — Знак… — Верховный магистр замер на полуслове, отвлекшись от ритуала из-за резкого шума.

Со звоном разлетелось одно из витражей. Снаряд, представляющий собой булыжник размером в два кулака взрослого мужчины, опрокинул одну из лампад. Масло пролилось на пол и тут же вспыхнуло пламя. Следом дождем из пестрых стекол разлетелся другой витраж, а затем еще один и еще.

Забыв о ритуале, послушники и подмастерья бросились прочь от острых осколков и града камней. Спотыкаясь о свечи, падая, люди в панике устремились как можно дальше от окон.

А каменный град продолжался. Булыжники всех размеров от мала до велика, обрушивались на лампады, чаши и сосуды, жаровни разбивая, переворачивая их. Порыв сквозняка беспощадно стал тушить пламя свечей.

— Только не это! — прошептал верховный магистр, глядя как гаснет свет и на полу и на стенах появляются серые тени мрака. — Ритуал не завершен!

Экзорцист начал прерванную молитву, однако голос мужчины тонул в нарастающем грохоте.

Тело распятого вновь выгнулось страшной дугой и путы треща, стали медленно расползаться.

Один из камней ударил изгоняющего в плечо. Вскрикнув от боли, мужчина упал на пол, тут же попытался подняться и его глаза замерли, вглядываясь в зеркальную поверхность.

Несколько мгновений отражение показывало самого верховного магистра и распятого позади мужчину, затем по глади прошла рябь и вместо человека на дыбе отражение принялось изменяться. Серая субстанция со сгустками щупалец принялась извиваться, разрастаясь.

— Нет! — закричал экзорцист в дикой злобе. — Тебе не освободиться, тварь!

И прежде, чем щупальца дотянулись до верховного магистра, мужчина вонзил кинжал по рукоять себе в грудь, а затем, дрожащей, окровавленной рукой, со всей силы ударил клинком по зеркалу.

Удар расколол зеркало на части и осколки посыпались из рамы, тускнея и утрачивая зеркальность.

В одно время с зеркалом разлетелась на щепки и дыба. Распятый, уже мало походящий на человека, утратил четкость, словно расплывшись, скрывшись в тени. А следом стали гаснуть все источники света. Островками тень разрасталась по помещению собора, гася, поглощая свет, пока последняя свеча не утратила пламя.

Собор погрузился в кромешную тьму…

Из окна четвертого этажа выбивались столбы черного дыма и языки пламени. Из окна квартиры, которую Арчи снимал второй год. Его квартиры!

С неспешного шага парень сорвался на стремительный забег. Без всякой заботы о ближнем, расталкивая прохожих и столпившихся зевак, молодой человек бросился к подъезду. В ответ понеслись ругательства и окрики не лезть внутрь, но парень пропустил все мимо ушей.

В один удар сердца, Арчи взлетел по лестнице на свой этаж, остановился у двери, дрожащими пальцами стараясь извлечь из кармана ключи. Осуществить задуманное получилось не сразу — мешала паника. Наконец, повернув в замочной скважине ключ, молодой человек распахнул дверь настежь.

В лицо пахнуло сухим жаром, а в ноздри ударило кислой гарью. Арчи рванул в коридор, но тут же замер в нерешительности.

Пожар получился нешуточный. Пламя охватило всю площадь и подбиралось ко входу. Новый источник кислорода лишь подарил новую силу пожару. Огонь взметнулся вверх к потолку.

Тяжело дыша, Арчи замер у входа, чувствуя, как в один миг тают силы. Едкий дым жег горло и выедал глаза. Обморок накатил столь стремительно, что единственное, о чем смог успеть подумать парень оказалась мысль, простая и незамысловатая: если удар об пол проломит череп, пожалуй, он не сильно расстроится…

Резкий толчок остановки вагона разбудил Арчи. Откашлявшись, сбрасывая подступившую пелену сна, парень попытался приоткрыть глаза. Странно, но запах гари никуда не делся, напротив, стал сильнее.

Порыв паники тут же дал всплеск адреналина в кровь, от чего та забурлила, разливаясь по телу огнем. Арчи подскочил на сиденье и судорожно оглянулся в поисках очага возгорания.

Источник долго искать не пришлось — горела, а точнее тлела урна на станции. Дым проникал сквозь распахнутые двери вагона, устремляясь внутрь.

Немного успокоившись, Арчи взглянул на название станции. Еще рано. До искомого места оставалось проехать еще три, поэтому парень заелозил на сиденье, стараясь устроиться поудобней. Прикрыв веки, Арчи постарался вновь уснуть, но тщетно — приступ паники разогнал сердце до столь быстрого темпа, что в пору было принимать успокаивающее.

С тоской взглянув на дисплей часов, молодой человек, вздохнул и от безделья, принялся озираться по сторонам.

Поздний час обескровил подземку, оставив лишь самую малую толику людских душ. В вагоне кроме Арчи оказалось всего пять человек: молодая парочка, целующаяся в углу и не замечающая никого кроме друг друга. Крепкий мужчина в грязной спецовке, от которого заметно тянуло алкоголем и машинным маслом. Седой старик в проеденном молью пиджаке с выдающимися очками из толстой роговой оправы и толстых линз. Последним был парень, сидящий напротив самого Арчи. Черный балахон с капюшоном, наброшенным на голову, высокие берцы и перчатки с обрезанными пальцами. Внимание незнакомца было устремлено в коммуникатор. Словно почуяв чужой взор, парень в черном поднял глаза, их взгляды на краткий миг встретились. Арчи поспешил переключить внимание на чем-то другом и отвернулся. Еле уловимое, где-то в подсознании, чувство подсказало держаться от незнакомца на расстоянии.

Интересно, какие мысли пришли в голову о нем остальным пассажирам в вагоне, если им также вздумалось от безделья разглядывать случайных попутчиков?

Посмотрев на собственное отражение в мутном стекле, Арчи задумался.

Внешний облик, увы, самый примитивный. Все черты и параметры застыли где-то на середине, точно в нерешительности довести начатое формирование до конца.

Не высокий и не низкий, тело не субтильное, но и не с выдающимися формами атлета. Короткие светлые волосы, глаза? Говорят, что о человеке многое могут рассказать глаза. По мнению самого Арчи единственное, что могли бы поведать о нем его глаза — так это о цвете — зеленовато-серые. Нос немного с горбинкой, причем не с природной — это последствие давнишней драки во дворе, такой старой, что трудно вспомнить причины ее начала. А вот итог Арчи помнил хорошо — поражение и разбитый нос, пачкающий алой кровью рубашку, новую и чистую.

С внешним видом все ясно — невыразительный средничок, которых в городе большинство. Это и к лучшему. В модели и воздыхатели дамских сердец Арчи никогда не стремился, главное, что не урод, большего и необязательно.

Если что-то и привлекло бы внимания общественности к молодому человеку, так это его одежда. Вот здесь все предельно ясно.

Обувь и штаны самые простые и невыразительные. Другое тело плащ — вот источник заинтересованных взглядов и косых взоров исподлобья.

Достаточно длинный, скрывающий фигуру и брюки. Материал толстая грубая кожа, весьма прочная как для острых когтей, так и для языков пламени. Ворот широкий и приподнятый, по всей длине плаща два ряда круглых серебряных пуговиц. На рукавах вставки из серебряных нитей и по пуговице, более крупных и тяжелых и того же материала, что и прочие. Еще широкий пояс, прочный как стальной трос, на поясе крепится портупея, слева ножны для небольшого клинка, справа целая вереница всевозможных подсумок, футляров и карманов. В этих недрах скрыто много интересного и опасного и непосвященным снаряжение принесет больше бед, нежели пользы.

Облачение выдавало в Арчи профессию и род занятий столь явно, как и форма блюстителя порядка. Только глупец или житель глухого захолустья не знал, кто носит подобное одеяние. Присутствующие в вагоне это знали наверняка, но ни признаков страха, ни призрения не выражали, профессия молодого человека стала обыденной еще лет сто назад. А вот плохо это или хорошо? У каждого припасен свой ответ и своя правда.

Носил форму Арчи бережно не из-за трепета перед лицом наставника. Вовсе нет. Просто пальто и снаряжение обошлись молодому человеку в целое состояние, бережно копимое не один год. Потеря значила серьезный удар по и без того жалкому состоянию капитала. На сегодняшний день в особенности. Вчера домоправителю все же удалось застать парня врасплох и в итоге пришлось заплатить сразу за три месяца проживания, хорошо, что еще удалось договориться и сбить цену. Ушлый владелец, почувствовав победу, решил закрепить результат и содрать еще и процент за задолжность.

Как факт на счету оказалась еще меньше сумма, чем планировал Арчи. Именно поэтому, несмотря на поздний час и плохую погоду парень спешил на другой конец города. Деньги сами по себе на счету не оказываются. Капитал приходится зарабатывать всегда потом и иногда кровью, складывая мелочь к мелочи.

Арчи тяжело вздохнул. Когда в начале пути молодой человек грезил стать одним из экзорцистов, он и не подозревал, какой окажется жестокая реальность. В мечтах было все кристально ясно и понятно: поступить, отучиться и заработать огромное состояние и громкую репутацию борца с нечестью. Действительность получилась кривой и извилистой. Арчи поступил, пройдя первичные испытания. Но вот за этим потянулись лишь новые проблемы и трудности. Во-первых, — деньги. За каждый семестр приходилось платить, и сумма оказалась солидной, как и само заведение. Во-вторых, — учеба. Учить приходилось много, зубрежка отнимала колоссальную долю времени. Но что такое теория без подкрепления практики? Пустышка! Поэтому к прочему приходилось еще и много работать и практиковаться. Из плюсов: за это платили. Иногда даже подкидывали работу. Из минусов: платили крайне мало. Это объяснялось довольно легко: в Ордене кидали объедки, которые не интересовали самих магистров и наставников. К тому же приходилось из заработанного заплатить пять процентов в Орден. А еще двадцать процентов государству. Что касается самой работы, то она была зачастую простой и потому дешево оплачивалась. Посудите сами, кто доверит серьезное дело неофиту, ученику, только ставшему на путь обучения экзорциста? Правильно. Никто.

Настоящей работой занимались те, кто имел диплом об окончании обучения в Ордене, а прибыльная работа доставалась лишь самым известным и именитым изгоняющим. Ученикам оставалось хвататься за все подряд, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Да и то, найди еще эту работу, экзорцистов развелось много, мальков еще больше. Конкуренция мелит не хуже жернова. До верхов добирается один из тысячи. Со статистикой не поспоришь.