Читаем Избранные (СИ) онлайн бесплатно

Глава 1. Лазурное небо

Глава 2. Напарница

Глава 3. Выбраться наружу

Глава 4. Новые возможности

Глава 5. Мутировавшая стая

Глава 6. Огневик

Глава 7. Эволюция

Глава 8. Генезис

Глава 9. Создание Копья Молний

Глава 10. Убить их всех

Глава 11. Ночевка

Глава 12. Мясник

Глава 13. Повсюду зомби

Глава 14. Черная Смерть

Глава 15. Колдун

Глава 16. Электрогенез

Глава 17. Поглотитель сущности

Глава 18. Противостояние. Часть первая

Глава 19. Противостояние. Часть вторая. Заключительная глава.

Глава 1. Лазурное небо

Заглядывая в свое прошлое, я мечтал вернуться во времена своего детства. В нем я был, как и все остальные дети моего возраста, счастлив и доволен своей жизнью. Любящие родители, комфортная двухкомнатная квартира в самом центре города и беззаботное детство. У меня было все что нужно. Но у судьбы на мой счет были другие планы. Однажды произошла трагедия. По дороге с работы, моя мама не справилась с управлением автомобиля, ее занесло, и она вылетела на полосу встречного движения. Новенькая немецкая машина, что славилась своей безопасностью, не имела шансов выстоять против лобового столкновения с многотонным грузовиком, несущимся на скорости более 60 км/ч. В результате, по дороге в больницу моя мама скончалась. Но на этом мои несчастья не кончились.

Потеря любимой жены, тяжким грузом легла на сердце и плечи моего отца. Такую тяжелую ношу, не каждому дано вынести. Отец тоже не выдержал. В нашей семье начались проблемы. Сначала с семейным бюджетом, которые плавно перетекли в долговые обязательства. Из-за опустошения отложенных на черный день денежных средств, отец стал брать все новые и новые кредиты. Наши долги перед банками и ростовщиками различного пошиба росли день ото дня. Из квартиры стали пропадать ценные вещи. Казалось бы, что может быть хуже? Но это было только начало.

Мой отец пристрастился к алкоголю. Поначалу, не так уж и много. Бокал пива тут, рюмка там. Но чем серьезнее становились проблемы, тем больше он наливал себе в стакан перед сном. Он, как таких людей называют, становился запойным алкоголиком. С работы его выгнали и примерно через месяц, мы потеряли нашу квартиру. Ее забрали судебные приставы за долги перед банком. Эта печальная картина до сих пор иногда встает перед моими глазами. Но людей в форме тогда не волновало, где я буду жить. Они оставили этот вопрос на органы опеки, которые даже не соизволили появиться.

В тот день я был брошен на произвол судьбы. Отец не мог больше обо мне заботиться, а других ближайших родственников у меня не было. Мои отец и мать, оба были воспитанниками Детского Дома №4, где они собственно и познакомились. Он ушел и с тех пор, я его больше не видел. Но на улице я прожил недолго. На следующий же день, моя тогдашняя соседка Нина Васильевна Захарова, возвращаясь поздно вечером домой с огорода, подобрала меня и, узнав подробности, пустила к себе переночевать. Ни для кого в нашем доме не было секретом, что наша семья из образцовой, перешла в разряд неблагополучной. Но баба Нина, которая жила на копеечную пенсию, была не в состоянии содержать еще и меня. Да и незаконно все это. Вот тогда-то я и попал в систему детских домов. Как говорится, яблочко от яблони не далеко упало.

Но жизнь там была не такая беззаботная, как рассказывали мне родители. Может, причиной тому было то, что сейчас не 80-ые, и СССР давным-давно развалилось? Нынешние детские дома - это место, где, как нельзя лучше, применим закон джунглей “Выживает сильнейший”. Вся жизнь - это череда побед и поражений. Этой науке научило меня время, проведенное в детских домах. Ну, это если не считать терпимости к боли. Я не был одарен физически и мой удел, находясь среди всякого сброда будущих уголовников, был прост - получая побои, терпеть и лишний раз не влипать в неприятности. Шли годы, а мое положение все также было плачевно. Друзей у меня было немного. Я по природе своей был не общительным. Особых талантов также замечено не было. Так кому я тогда нужен? Оказалось, кому-то я все-таки пригодился.

Мне повезло. Меня взяли к себе в семью, в возрасте десяти лет, Марина и Игорь Вознесенские. Они были хорошими людьми. Обычная, ничем не примечательная, добропорядочная семья. Приемный отец работал слесарем механосборочных работ на заводе по производству корпусной мебели, а мать - медсестрой в детской поликлинике №17. И все бы ничего, но помимо меня у них было еще три приемных ребенка. Два мальчика и девочка. Все старше меня, минимум на два года.

Денег на всех не хватало, и мне перепадала одежда только “с барского плеча”. В смысле, одежда покупалась старшему в семье ребенку, а он, после того как вырастет из нее, передавал следующему. И так было до тех пор, пока очередь не доходила до меня. Вы хотя бы представляете, в каком виде она мне доставалась? Это же не моя вина, что я хожу во всем штопаном! Но дети, с которыми я попытался сдружиться, почему-то этого не понимали. Они привыкли ходить в новенькой одежде, получать на дни рождения дорогие подарки. Им было попросту не понять того чувства, когда у тебя ничего этого нет.

Когда мне исполнилось четырнадцать лет и я, наконец, получил паспорт, то стал сам зарабатывать себе на жизнь. Точнее смог покупать самостоятельно те вещи, которые мне были необходимы. Но заработанные мною деньги давались мне непосильным для подростка трудом. Во время летних каникул, еще до того, как все нормальные люди просыпались, я пешком ходил на оптовый рынок и разгружал фуры с товаром. Сотни, тысячи арбузов и дынь мне так и снятся в кошмарах.

По вечерам я ходил на железнодорожный переезд в зону разгрузки и также нанимался грузчиком. Наравне с бывшими сидельцами, алкоголиками и тунеядцами. Вот только разгружал я уже не арбузы и дыни, а уголь и щебенку. Никого не волновало, что я еще подросток. Я работал наравне с взрослыми. Так что меня загружали по полной программе. К концу дня я плелся домой еле живой и сразу же ложился спать. А на утро, когда будильник начинал трещать в четыре утра, все начиналось по новой. Мышцы болели и были словно деревянные. Но я это терпел и не свернул с намеченного пути. Я хотел быть хоть в чем-то независимым от приемных родителей.

Хотя, признаться, тяжелый, почти что рабский труд, во время летних каникул, был для меня отдушиной перед началом нового учебного года в средней школе №10. Это место ассоциировалось для меня с пыточной камерой. Хотя, это сравнение, малость перебор с моей стороны. Но насмешки, закидывание тухлыми овощами и издевательства, которые никто не спешил прекращать - тут я не преувеличил. Даже просто позвать учителя разобраться с виновниками, другие одноклассники не спешили. Всем было все равно. Главное, чтобы их это не никоим образом не касалось. Ну а я, просто терпел все это. Новая веха моей жизни началась, когда меня перевели в 8 “А” класс, который был для одаренных подростков, или же детей из богатых семей. Поначалу меня там просто не замечали. Ну а я, и не был против. Все лучше, чем откровенные издевательства. Но так продолжалось недолго.

Ехидные замечания по поводу моего внешнего вида, затем оскорбительные прозвища - все это я терпел и считал дни до окончания четверти. Но чем дальше, тем серьезнее становилось притеснение. Толчок в спину, подножки во время выхода к доске, все это я смог преодолеть и не нарываться. Но когда меня после уроков оттащили за угол и избили, этого я, уже не смог простить. Трое на одного - у меня не было и шанса дать им сдачи. Пусть я и был крепче и сильнее своих обидчиков физически (тяжкий труд не прошел даром), но количество бьет качество. Посмотрите на тех же китайцев, чем не пример. Но стерпеть ТАКОЕ я уже не смог. Я решил отомстить. Но сделал умнее и не стал идти на них в лоб. Просто в течение недели, каждый из этой троицы, на следующий день приходил в школу побитый и со свежими синяками. Уж в драке один на один я не дал маху и отделал их как следует. Но на этом дело не кончилось.

В следующий раз их численность увеличилась с трех, до пяти человек. И история повторилась. Но только с одной лишь разницей - в этот раз мой план, который претерпел изменение лишь в плане количества, вышел мне боком. Стоило только мне после уроков поймать одного из них и преподать ему урок, как на следующий день меня и моих приемных родителей вызвали в кабинет директора. Там был тот, кого я вчера избил и его родители, которые махали перед лицом директора справкой из больницы, зафиксировавшей результат нанесения побоев их драгоценному отпрыску.

Он, сволочь такая, не стал молчать и сдал меня с потрохами. Сразу после этого, нашлись свидетели моих противоправных действий и я, не смотря на старания приемных родителей, получил свой первый условный срок и встал на учет в полиции как трудный подросток. Я попал! О том, что я лишь дал сдачи, меня никто даже слушать не стал. Доказательств этому не было. Да и всем было это безразлично. Кто я такой? Приемный ребенок в обычной многодетной семье таких же трудных подростков, как и я, а он - богатенький сынок директора Мясокомбината Северный! Мы как небо и земля.

Но школу, после получения условного срока, я не покинул. Несмотря ни на что, меня оставили в том же классе. Вот только теперь моя жизнь усложнилась еще сильнее. Я больше не мог отплатить этим гадам той же монетой. Меня бы они попросту подставили, как и в прошлый раз. Они, кстати, этого и не скрывали. Но с той лишь разницей, что теперь за избиение, я получил бы уже реальный срок заключения и попал в колонию для несовершеннолетних. Так что с тех пор мне пришлось терпеть оскорбления, унижения и побои. Я был бессилен что-либо с этим сделать. И что самое страшное, опять же, всем до этого не было никакого дела. Они просто отворачивались и смотрели в другую сторону. Чертовы лицемеры!

Одноклассники меня избегали, а приемные родители не хотели переводить в другую школу. Да даже приемные старшие братья, и те наплевали на мои проблемы в школе! Им и своих проблем хватало. А когда проблемные подростки из параллельных и старших классов углядели в моем пассивном поведении признаки слабохарактерности, то к издевательствам подключились и они. Я вновь остался в одиночестве против всего мира. Прямо как в детстве. И с каждым новым днем, во мне все сильнее и сильнее нарастала ярость и агрессия. Но я держал эти чувства под контролем. Мне нельзя было выпускать их наружу. Малейший просчет с моей стороны и все старания были напрасны.

Привычный уже порядок жизни изменился внезапно. На дворе стоял теплый сентябрьский день, началась новая учебная четверть, и я собирал свой рюкзак, готовясь пойти в школу. Только вот радости от этого мне не прибавилось. И дело тут не в нежелании учиться. Сегодня был понедельник, и мне нужно попасть в школу ко второму уроку. Я проснулся заранее и сразу пошел в душ. Стряхнув остатки сна, я натянул на себя синие потертые джинсы и простую черную майку. Затем захватил ключи со стола в прихожей и вышел в тамбур.

- Боже, дай мне сил пережить сегодняшний день! - повторял я себе, когда обувшись в потертые кроссовки, за мной со скрипом захлопнулась входная дверь.

Дорога до школы прошла без эксцессов. Но это не было случайностью. Я целенаправленно избегал любого ненужного внимания с другими школьниками. Особенно старшеклассниками. Это оказалось не так уж и сложно. Когда каждый день для тебя, как борьба за выживание, то волей-неволей приспособишься научишься вести себя скрытно. Ходить окольными путями, прятаться. В общем, вести себя как невидимка. Все это стало для меня обыденным. Но как бы я ни старался не попадаться проблемным подросткам на глаза, в школе от них мне было некуда деться.

Школа для меня стала тюрьмой. Да уж, соглашусь, смешно звучит. Но там для меня был такой же распорядок дня, как и в местах, не столь отдаленных - сидеть от звонка до звонка, надеясь пережить сегодняшний день. Вот только тут все было еще хуже. Я попросту не имел права защищаться. Точнее мог, но не собирался. Я все еще мечтал о том, что однажды поступлю в институт, найду хорошую работу и заведу свою собственную семью, которая ни в чем не будет нуждаться. И, чтобы исполнить эту мечту, мне ну никак нельзя попадать в колонию для несовершеннолетних. Кто же после этого возьмет меня на высокооплачиваемую работу? А уж про образование я вообще молчу. Второсортный техникум станет моим лучшим вариантом. Да и то с натяжкой. Нет уж, мой удел и по сей день остается неизменным - терпеть и ждать, когда я закончу школу.

И вот теперь я прячусь за огромным дубом, стоящим у самых ворот школы и жду звонка на урок. Опоздать и извиниться перед учителем, а затем спокойно просидеть положенные сорок пять минут - так я обычно начинаю свой день. Я всегда опаздываю на первый урок. Но стоит только прозвенеть звонку и всем подняться со своих мест, чтобы перейти в другой класс, а учителю удалиться в учительскую, как начнется мое позорное время. Уж эти сволочи такой возможности не упустят! Вторым уроком у меня была геометрия. Во время перемены - пара пинков по заднице и оскорбления. Я еще легко отделался. Но стоило только прозвенеть звонку на урок, как все это заканчивается, и затем начинается третий урок - прикладная математика. А во время перемены уже привычная программа.

Четвертым уроком у нас стояла физкультура, на которой меня, как бы случайно, толкнули во время разминки, и при падении я заработал себе внушительного размера синяк на правом локте. Больно, конечно. Но это было даже кстати. Учитель отпустил меня в медпункт. Там им меня не достать. Плёвое это дело, откосить от занятия физкультурой до конца урока, пожаловавшись на головокружение после падения. А вдруг что не так? Учителя же не будут рисковать здоровьем школьника? Зачем им лишний геморрой. Лучшим решением будет перестраховаться. Вот и лежу я сейчас на кровати в медпункте и отдыхаю.

Но я не сидел без дела, а занялся привычным и любимым занятием - чтением книг. Я очень любил почитать на досуге. Вот и сейчас у меня в руках была увлекательнейшая книга Артура Шопенгауэра “Афоризмы житейской мудрости”. Мне есть, что оттуда почерпнуть. Внезапно, стоило мне только перевернуть страницу, как мою правую руку обожгло. Боль была просто адской, и я от неожиданности даже уронил книгу на пол. Но боль прошла столь же стремительно, как и появилась. Лишь на мгновенье, но мне показалось, что меня прижгли раскаленной кочергой. Я освободился от повязки, которую наложила мне медсестра, поднеся ладонь поближе к лицу.

- Что за черт?! - только и смог вымолвить я, не веря своим глазам.