Читаем Избранное онлайн бесплатно

Творчество Вильяма Хайнесена — одно из самых ярких и самобытных явлений в литературе современной Скандинавии. Своеобразие его в большой степени определяется тем, что писатель на равных основаниях принадлежит двум литературам — датской и фарерской. Хайнесен пишет по-датски, его произведения входят неотъемлемой частью в общую картину литературной жизни Дании XX века, и все они повествуют о Фарерах и фарерцах, насквозь пронизаны неповторимой национальной спецификой. Характер творчества Хайнесена отражает те отношения, которые исторически сложились между Данией и Фарерскими островами, между датской и фарерской культурами.

Фарерские (в переводе — Овечьи) острова — название, объединяющее группу из 24 маленьких островков, расположенных в северной части Атлантического океана. Впервые заселенные в IX веке пришельцами из западной Норвегии, острова с 1380 года входят в состав Датского государства, однако в силу своего географического положения всегда сохраняли некоторую независимость как в политическом, так и в культурном отношении. Датский язык не внедрялся на Фарерах насильственно, но был языком администрации, судопроизводства, церкви, и поэтому исконный язык фарерцев вплоть до середины XIX века не имел письменности. В то же время устная традиция сохранила богатейшее сокровище средневековых баллад, сатирических стихов, народных лирических песен. Так, из поколения в поколение переходили тексты бесконечно длинных «танцевальных песен», хоровым исполнением которых сопровождается традиционный хороводный танец.

В конце XIX века начинается движение за создание литературного фарерского языка, связанное с именами поэтов Фредерика Петерсена (1853–1917), Расмуса Эфферсё (1857–1916), Йоуннеса Пеатуршона (1866–1946). Значительный вклад в дело создания национальной литературы внесли поэт Йенс Хенрик Оливер Джурхус (1881–1948) и его брат Ханс Андреас Джурхус (1883–1951) — поэт, романист и драматург. Из современных писателей, пишущих по-фарерски, выделяется Ханс Якоб Якобсен (род. в 1901 г.), опубликовавший под псевдонимом Хейн Брю ряд произведений, рисующих современную жизнь Фарер.

В 1939 году фарерский был официально признан литературным языком, но и сейчас еще датский язык имеет на Фарерах широкое распространение. До сих пор там нет высших учебных заведений, и многие фарерцы получают образование в Дании. Фарерский язык очень мало известен за пределами островов — даже в странах Скандинавии. Поэтому нет ничего удивительного, что многие писатели-фарерцы пишут по-датски. На этом языке написано, в частности, одно из лучших произведений о Фарерах — единственный роман друга детства и юности Хайнесена, Йоргена Франца Якобсена (1900–1938), «Барбара». Опубликованный в 1939 году, после смерти автора, этот роман сразу завоевал признание. «Барбара» по праву причисляется к выдающимся образцам как фарерской, так и датской литературы.

Возможно, Хайнесен пишет по-датски потому, что именно в Дании он впервые осознал свое призвание и сделал первые шаги на литературном поприще.

Вильям Хайнесен родился в 1900 году в Торсхавне, главном городе Фарер, в семье коммерсанта-судовладельца, в прошлом простого рыбака. Получив среднее образование, он в 1916 году отправляется в Копенгаген и поступает в Коммерческое училище. Очень скоро юноша сближается с кружком молодых художников и поэтов, группирующихся вокруг журнала «Клинген» («Клинок»), Журнал этот был рупором датского экспрессионизма, на его страницах велись увлеченные поиски нового содержания и новых средств выразительности в живописи и поэзия. Уже в этот ранний период политические и эстетические искания Хайнесена заставляют его примкнуть к наиболее радикально настроенной части сотрудников журнала: не случайно его симпатии отданы Отто Гельстеду — впоследствии крупнейшему прогрессивному поэту Дании нашего времени, коммунисту и активному антифашисту. В журнале «Клинген» печатались первые литературные опыты Хайнесена, под влиянием проповедовавшейся журналом теории о единстве изобразительного и поэтического искусства он пробует свои силы в живописи и графике.

В последующие годы один за другим выходят несколько стихотворных сборников Хайнесена: «Арктические элегии» (1921), «Сенокос у моря» (1924), «Песни весенних глубин» (1927), «Звезды пробуждаются» (1930).

В ранних стихотворениях поэт часто обращается к изображению родных фарерских пейзажей — суровых и мрачных скал, омываемых ледяными волнами океана, далеких звезд, сверкающих в бескрайних просторах арктического неба. Вначале это лишь выражение внутреннего одиночества поэта, его благоговения перед неразрешимыми загадками Вселенной. Но от сборника к сборнику нарастает оптимистическое звучание: поэт осознает свою причастность к непреодолимому движению жизни, к вечно обновляющейся природе. От стремления к гармоническому слиянию с животворными силами природы Хайнесен приходит к жажде активного вмешательства в жизнь во всех ее проявлениях. Особенно ярко эта тенденция сказывается в стихотворениях сборника «Темное солнце» (1936). К моменту выхода этого сборника Хайнесен был уже опытным журналистом, побывал во Франции, Италии, Англии и хорошо представлял себе сложность политической, ситуации, сложившейся в эти годы в мире. Очевидно, что тревога, которой не могли не вызывать у Хайнесена происходящие события, заставляет его по-новому оценить место художника в окружающей его действительности, приводит к принципиальному отказу от пассивного созерцания, бесплодных умствований.

Изменения, происшедшие в мировоззрении Хайнесена, его понимании задач, стоящих перед литературой, можно увидеть в следующем его высказывании, относящемся к 30-м годам: «Мы стоим перед выбором — утонуть в мутных водах тайн жизни или попытаться удержаться на поверхности с помощью критического разума. Доминирующие проблемы нашего времени — не религиозные или национальные, глубинно-психологические или „личные“. Это — проблемы общественные, социальные».

В 1932 году Хайнесен возвращается на Фарерские острова, и с тех пор живет там постоянно. Произведения, созданные им в 30-е годы, тесно связаны с тенденцией, наметившейся в этот период в датской литературе: укрепление реалистического направления, острый интерес к актуальным вопросам общественной действительности, обращение к изображению жизни трудового народа. Эта тенденция нашла яркое воплощение в произведениях Мартина Андерсена Нексе, Кнута Бекера, Ханса Кирка, Харальда Хердаля, Ханса Шерфига и многих других.

Подобно тому как в датской литературе после краткого расцвета поэзии в 20-х годах начинается многолетный период господства прозаических жанров, так и в творчестве Хайнесена на смену стихам приходит проза. После упомянутого сборника «Темное солнце» он лишь в 1961 году публикует новые стихи — сборник «Гимны и песни гнева».

Первым опытом Хайнесена в области художественной прозы стал роман «Ветреный рассвет» (1934). Здесь, как и в следующей книге, «Ноатун» (1938), ощущается явное влияние романа Ханса Кирка «Рыбаки» (1928), открывшего новую страницу в истории датской реалистической литературы. Вслед за Кирком Хайнесен обращается к форме «коллективного» романа; ставит в центр повествования группу персонажей, связанных общей судьбой, совместным трудом, общностью цели. В «Ветреном рассвете» это жители поселка, постепенно превращающиеся из крестьян-овцеводов в промысловых рыбаков, в «Ноатуне» — переселенцы, в нелегкой борьбе с силами природы и с суевериями осваивающие земли Долины мертвеца.

Уже в этих первых прозаических произведениях складывается в основном характерная для Хайнесена манера повествования: отсутствие четко выраженной сюжетной линии, неторопливость и внешняя бесстрастность, с которой автор рассказывает даже о самых драматических событиях, социальная конкретность и психологическая завершенность каждого образа. Отдельные судьбы героев сплетаются в сложный узор общественных и личных отношений, фоном которому служат красочные описания фарерской природы и своеобразного местного быта.

После выхода «Ноатуна» в творчестве Хайнесена наступает длительный перерыв: лишь в 1949 году он публикует следующее свое произведение — «Черный Котел». Этот роман, действие которого развертывается в период второй мировой войны, посвящен изображению коренных изменений, вызванных в жизни Фарерских островов бурями, потрясавшими «большой мир».

12 апреля 1940 года, через три дня после оккупации Дании гитлеровской армией, на Фарерских островах высадились английские войска. Одним из последствий этой «мирной оккупации», продолжавшейся до конца войны, явилось развитие непосредственных коммерческих контактов между Фарерами и Англией (ранее торговые связи осуществлялись через Копенгаген). Отрезанная от своих традиционных поставщиков продовольствия, Англия стала идеальным рынком сбыта для фарерских рыбопромышленников; судовладельцы извлекали огромные прибыли; на островах воцарилась лихорадочная атмосфера «бума», спекуляции, погони за легкой наживой.

В то же время для моряков каждый рейс был сопряжен с огромным риском: бесчисленные минные поля, нападения немецких подводных лодок и самолетов превращали плавание в непрестанную игру со смертью. За годы войны были потоплены десятки судов, сотни моряков погибли или стали инвалидами, добывая барыши для своих хозяев.

Сознавая, что одни лишь высокие заработки не могут служить достаточным оправданием риска, буржуазные верхи стремятся создать соответствующее общественное мнение, спекулируя на патриотических чувствах, на ненависти к фашизму. Доставка рыбы в Англию окружается ореолом «подвига во имя родины», преподносится как участие в «общем деле» борьбы против гитлеризма.

Разоблачить обман, восстановить подлинную картину событий и отношений на Фарерах военных лет — главная задача, поставленная Вильямом Хайнесеном в романе «Черный Котел». Задача эта для него не нова: в 1940–1945 годах Хайнесен, активный сотрудник прогрессивных газет, в сатирических очерках и злых карикатурах стремился показать истинное лицо тех, кто, прикрываясь патриотическими лозунгами, наживал миллионы на крови и страданиях других.

Роман строится по излюбленному Хайнесеном принципу: без четко выраженного сюжета, как хроника жизни Котла — фарерского портового города. Город предстает перед читателем в виде некоего Ноева ковчега — прибежища множества «чистых» и «нечистых» в мире, захлестнутом океаном войны, насилия, страданий. Не случайно уже на первых страницах мы находим длинный перечень «чужаков», по разным причинам оказавшихся в городе, — тут и беглецы, ищущие спасения, и хищники, учуявшие добычу.

В романе нет центрального героя, на этот раз даже «коллективного»; многочисленные персонажи существуют разобщенно, каждый погружен в мир своих забот и переживаний. Автор подчеркивает: война уничтожила привычные отношения, опрокинула устоявшиеся представления, выбила все и всех из колеи. По сути дела, людей в романе связывает только одно: все они, вольно или невольно, вовлечены в темное и болезненное кипение Котла, где все непостоянно, ненадежно, где каждый, сегодня находящийся на верху блаженства, завтра может быть ввергнут в пучину отчаяния.

Неуверенность в завтрашнем дне, страх перед будущим порождает судорожный ритм жизни, атмосферу пира во время чумы. Избежавшие смертельной опасности моряки безоглядно тратят заработанные тяжким трудом деньги и ищут забвения в пьяном разгуле; девушки из «приличных» семей бесстыдно вешаются на шею английским солдатам; молодые вдовы, едва отерев заплаканные глаза, кидаются на поиски приключений. Олицетворением происходящего в городе становится жуткая механическая карусель, сконструированная горбуном-наборщиком: пирующие за роскошным столом человечки радостно машут руками при виде груженного золотом корабля, но стоит нажать кнопку, и корабль тонет, а на берегу возникают скорбные группы осиротевших женщин и детей.

Символом страшного времени, живым воплощением тлетворных сил, орудующих в городе, Хайнесен делает коммерсанта и судовладельца Оппермана. Характерна настойчивость, с которой подчеркивается в романе исходная чужеродность этой фигуры по отношению к жителям города, ее космополитичность. Опперман — человек неизвестной национальности (постоянным напоминанием об этом обстоятельстве служит его ломаная речь), он лишен каких бы то ни было родственных или дружеских связей, прошлое его окутано тайной; да и сам он как личность представляется окружающим загадкой. Неправдоподобно быстрое обогащение и социальное возвышение Оппермана, еще недавно бывшего жалким коммивояжером, невольно вызывает ассоциации с бурным развитием болезнетворного микроба, попавшего в благоприятную среду.

Образ Оппермана выстроен Хайнесеном поистине виртуозно. На протяжении почти всего романа этот персонаж характеризуется, казалось бы, только с положительной стороны: он безгранично добродушен и жизнерадостен, заботится о своих служащих, демократичен и прост в обращении, жертвует огромные суммы на благотворительные цели. И в то же время Опперман сразу вызывает у читателя, как и у персонажей книги, невольное чувство недоверия. Его добродушие слишком демонстративно, жизнерадостность часто неуместна, заботы о ближних чересчур назойливы, демократичность и терпимость отдают беспринципностью; в своих благотворительных порывах Опперман подозрительно бескорыстен для коммерсанта (хотя и спешит сообщить о каждом новом пожертвовании редактору местной газеты).