<p>Избранное</p>Художник,Он верил в свой череп.Верил.Ему кричали:«Нелепо!»Но падали стены,Череп,Оказывается был крепок.Он думал:за стенами чисто.Он думал,Что дальше просто.…Он спасся от самоубийстваСкверными папиросами.И начал бродить по сёлам,По шляхтам,Жёлтым и длинным:Он писал для костёловИуду и Магдалину.И это было искусство.А после,в дорожной пыли,ЕгоЧумаки сивоусыеКак надо похоронили.Молитвы над ним не читались,Так забросали глиной.Но на земле осталисьИуды и Магдалины!<p>Стихи под эпиграфом «То,что дозволено Юпитеру, не дозволено быку…»</p>Каждый пред богом наг,наг,Жалок, наги убог.В каждой музыкеБах,В каждом из насБог.Ибо вечность — богамБренность — удел быков…Богово станет намСумерками богам.И надо небом рискнуть,И, может быть,невпопад.Ещё не раз распнутИ скажут потом:распад.И мы завоем от ран.Потом взалкаем даров…У каждого свойхрам,Каждому свойгроб.Юродствуй,воруй,молись!Будь одинок,как перст!……Словно быкам — хлыст,Вечен богамкрест.<p>Рыбы зимой</p>Рыбы зимой живут.Рыбы жуют кислород.Рыбы зимой плывут,Задевая глазами ледТуда.Где глубже.Где море.Рыбы.Рыбы.Рыбы.Рыбы плывут зимой.Рыбы хотят выплыть.Рыбы плывут без света.Под солнцемзимним и зыбким.Рыбы плывут от смертиВечным путем рыбьим.Рыбы не льют слезы:Упираясь головой в глыбы,В холодной водеМерзнутХолодные глазаРыбы.Рыбы всегдамолчаливы,Ибо они — молчаливы,Ибо они — безмолвны.Стихи о рыбах,как рыба,Встают поперек горла.<p>Петухи</p>Звёзды ещё не гасли.Звёзды были на месте,Когда они просыпалисьВ курятнике на насестеИ орали гортанно…Тишина умирала.Как безмолвие храмаС первым звуком хорала.Оратаи вставалиИ скотину в оралаЗапрягали, зеваяНедовольно и сонно.Это было вначале.Приближение солнцаЭто всё означало,И оно поднималосьНад полями,Над горами.Петухи отправлялисьЗа жемчужными зёрнами.Им не нравилось просо.Им хотелось получшеПетухи зарывалисьВ навозные кучи.Но зерно находили,Но зерно извлекали,И об этом с насестаНа рассвете кричали:— Мы нашли его сами.И очищали сами.Об удаче сообщаемВ этом сиплом хрипеньеЗа годамиЗа векамиЯ вижу материю времени,Открытую петухами.<p>***</p>И вечный бойПокой нам только снится,И пусть ничто не потревожит сны:Седая ночь:И дремлющие птицыКачаются от синей тишины.И вечный бой,Атаки на рассвете.И пули, разучившиеся петь,Кричали нам,Что есть ещё Бессмертье……А мы хотели просто уцелеть.Простите нас.Мы до конца кипелиИ мир воспринимали,Как бруствер.Сердца рвались,Метались и храпели,Как лошади, попав под артобстрел.…Скажите…там…Чтоб больше не будили.Пускай ничто не потревожит сны.…Что из того,Что мы не победили,Что из того,Что не вернулись мы.<p>Критерии</p>
«…с маленькой смертью встреча»
Гарсия ЛоркаМаленькая смерть собаки.Маленькая смерть птицы.Нормальные размеры человеческой смерти.<p>Диалог</p>— Там он лежит на склоне.Ветер повсюду снуёт.В каждой дубовой кронеСотня ворон поёт.— Где он лежит не слышу.Листва шуршит на ветру.Что ты сказал про крышу,Слов я не разберу.— В кронах,сказал я, в кронахТемные птицы кричат.Слетают с небесных троновСотни его внучат.— Но разве он был вороной?Ветер смеётся во тьму.— Что ты сказал о коронах?Слов я твоих не пойму.— Прятал свои усильяОн в темноте ночной.Всё ,что сделал — крыльяПтице черной одной.— Ветер мешает мне, ветер,Уйми его, Боже, уйми.Что же он делал на свете,Если он был с людьми.— Листьев задумчивых лепет,А он лежит не дыша.Видишь облако в небе,Это его душа.— Теперь я тебя понимаю:Ушел, улетел он в ночь.Теперь он лежит, обнимаяКорни дубовых рощ— Крышу я делаю, крышу,Из густой дубовой листвы.Лежит он озера тише,Ниже всякой травы.Его я венчаю мглою,Корона ему под стать.— Как ему там под землею?— Так, что теперь не встать.Там он лежит с короной,Там я его забыл.— Неужто он был вороной?— Птицей, птицей он был.<p>* * *</p>не говорят, что надо уезжать.Да–да. Благодарю. Я собираюсь.Да–да. Я понимаю. ПровожатьНе следует, и я не потеряюсь.Ах, что вы говорите–дальний путь.Какой–нибудь ближайший полустанок,Ах, нет, не беспокойтесь.Как–нибудь.Я вовсе налегке, без чемоданов.Да–да. Пора идти. Благодарю.Да–да. Пора. И каждый понимает.Безрадостную зимнюю зарюНад родиной деревья поднимают.Всё кончено, не стану возражать.Ладони бы пожать — и до свиданья.Я выздоровел. Мне нужно уезжать.Да–да. Благодарю за расставанье.Вези меня по родине, такси,Как–будто бы я адрес забываю,В умолкшие поля меня неси.Я, знаешь ли, с отчизны выбываю.Как–будто бы я адрес позабыл:К окошку запотевшему приникну,И над рекой, которую любил,Я расплачусь и лодочника кликну.Всё кончено. Теперь я не спешу.Езжай назад спокойно, ради бога,Я в небо погляжу и подышуХолодным ветром берега другого.Ну, вот и долгожданный переезд.Кати назад, не чувствуя печали.Когда войдёшь на родине в подъезд,Я к берегу пологому причалю.<p>* * *</p><p>О. Б.</p>Зима, зима, я еду по зиме,Куда–нибудь по видимой отчизне,Гони меня, ненастье, по земле,Хотя бы вспять гони меня по жизни.Ну, вот Москва и утренний уютВ арбатских переулках парусиных,И чужаки по–прежнему снуютВ январских освещенных магазинах,И желтизна разрозненных монет,И цвет лица криптоновый все чаще,Гони меня: как новый ГаннимедХлебну зимой изгнаннической чаши.И не пойму, откуда и кудаЯ двигаюсь, как много я теряюВо времени, в дороге повторяя:Ох , боже мой, какая ерунда.Ох, боже мой, немногого прошу,Ох, боже мой, богатый или нищий,Но с каждым днем я прожитым дышуУверенней, и сладостней, и чище.Мелькай, мелькай по сторонам народ,Я двигаюсь, и кажется отрадно,Что, как Улисс, гоню себя вперед,Но двигаюсь по–прежнему обратно.Так человека встречного ловиИ все тверди в искусственном порыве:От нынешней до будущей любвиЖиви добрей, страдай не прихотливей.<p>Определение поэзии</p>
