Читаем Из тьмы онлайн бесплатно

Бессмысленно взращивать в ребёнке доброе начало, не разобравшись со злом внутри себя.

Ирина Дивановская

Адалана Фэйн была видной девицей с круглым гладким лицом, высокими скулами, пухлыми алыми губами и густыми бровями вразлёт. Глаза не глаза – две тёмные бездны. Чувственный, устало-нежный взгляд был её козырем. Мягкая, высокая, полная грудь. Вьющиеся волосы до плеч льняного цвета. Одним словом – идеал. Неудивительно, что семнадцатилетнюю англичанку быстро заметило модельное агентство и предложило сотрудничество. Её менеджер позаботился, чтобы к середине восьмидесятых личико юной Фэйн украшало сотни обложек журналов, улыбалось прохожим с билбордов и телевизионных экранов. За ней гонялись поклонники, медиа-студии и сутенёры, которые вымаливали автографы и валялись в ногах с готовыми контрактами. Внезапная слава вскружила бедной школьнице голову. Она соглашалась на любые съёмки, стала рекламировать собачий корм, жевательную резинку, презервативы и сигареты, обручилась с пятидесятилетним голливудским актёром и в девятнадцать бросила богатого старика, о чём рассказала в очередном интервью. Иначе говоря, Лана Фэйн стала суперзвездой. Ей мнилось, отныне так будет всегда. Её лицо будет висеть над кроватями вместо икон и на фонарных столбах вместо объявлений о пропавших животных. Но в неоновом Лондоне всё меняется с бешеной скоростью. Через два года про Фэйн забыли. На шоу стало модным приглашать жертв домашнего насилия, а на этикетках консервных банок вместо её улыбчивой мордашки принялись рисовать нечёсаных рок-звёзд с подведёнными глазами и проколотым языком.

Неврастении было не избежать, и на помощь бывшей модели пришли сначала антидепрессанты, а позднее амфетамины. Блестящий успех сменили регулярные истерики и припадки, щёки её совсем ввалились, неестественно большие глаза стали тускнеть. Лана выглядела чудовищно: в изуродованных гниющих лицах зомби из фильмов ужасов и то было больше жизни, чем в ней. Менеджер счёл новый облик Ланы гениальным и похвалил девушку за сообразительность. Фэйн отправили на очередное ток-шоу вместе с другими зависимыми подростками, сняли ряд выпусков о её трудном детстве с матерью-проституткой и отцом-алкоголиком и украсили кошачьи консервы и пивные бутылки её мёртвым взглядом.

Когда у Адаланы случился очередной нервный срыв, её временно определили в клинику на лечение невроза и депрессии. Именно в клинике она узнала от пациентов, что таблетки лучше усваиваются с алкоголем. Это открытие окрасило её жизнь новыми красками. Следующей стадией была токсикология. Затем – учёт в психиатрической больнице. Ни о какой карьере речи уже не шло. Одиозное поведение, пристрастие к выпивке и наркотикам, частые попытки бежать привели Адалану в отделение для буйных больных. Там она и познакомилась с Чарли.

Произошло это в один приятный сентябрьский день, когда у Адаланы было почти что хорошее настроение. Она сидела на скамейке во дворе и курила, праздно наблюдая, как больные играют на траве, бегают, дерутся и блюют. Это называлось «временем прогулки». Сигарета дрожала в её руках. Какая это уже за сегодня?..

– Привет, ты такая красивая.

Адалана вздрогнула. На другом конце скамейки сидел парень. Сутулый, черноволосый, невысокого роста. Голова его была опущена. Как он вообще очутился в женском корпусе?

– Чё надо? – презрительно спросила девушка. Юноша не шелохнулся. Она молча докурила сигарету, небрежно потушила её о скамейку и бросила на газон. Полезла в карман за следующей. Но пачка была пуста. «Чёрт!» – вырвалось у неё. Сидевший рядом парень встрепенулся и уставился на девушку. Он оказался очень милым. Будь у него чистая одежда и не такое измождённое бледное лицо, Адалане бы он пришёлся по вкусу, однако тёмные круги под глазами, впалые щёки и непрестанно дрожащие поджатые губы уже стали неотъемлемой частью его внешности ввиду регулярного приёма нейролептиков. Единственной чертой, отличавшей его от зомби, были огромные ярко-синие глаза – круглые, живые, вечно что-то ищущие, судорожно бегающие из стороны в сторону. Это был взгляд испуганного ребёнка, отчаянно пытавшегося забыть кошмарный сон. Адалана тут же смягчилась.

– Сигареты кончились. Не поделишься?

– У меня нет, – боязливо признался незнакомец.

Снова повисло молчание. Она чувствовала на себе пристальный взгляд юноши, доверчивый и глубокий, и наконец сдалась.

– Ладно, тебя как зовут хоть?

– Чес. – Он глупо улыбнулся. Видно, паренёк с самого начала ждал этого вопроса. – А тебя?

– Лана.

Глаза юноши засияли так, словно он получил заветный трофей.

– Давно ты таскаешься по таким лечебницам?

Юноша замялся.

– Я не знаю, я… не помню.

– Бедняга, – пробормотала Адалана. – Тебе, наверное, очень одиноко.

Глаза его забегали из стороны в сторону; он был смущён.

– Так что с тобой? Чем ты болеешь? – осторожно спросила девушка.

– Я не болею, – почти возмущённым тоном произнёс Чарли. Детские глаза наивно округлились. – Я здоров! Живу здесь. Бесплатно питаюсь, рисую, гуляю. Только сплю плохо, но это не болезнь, это просто бессонница.

Лана кивала без остановки, стремясь показать заинтересованность. С некоторых пор она научилась отличать обычных людей от психически нездоровых, и Чарли точно был душевнобольным. В голове её созрел план. Фэйн осторожно подсела к юноше и дотронулась ладонью до его плеча. Чарльз тут же повеселел.

– А сюда ты как попал? – Адалана решила начать издалека. – Это женское отделение. Получается, ты знаешь лазейку?

– Их здесь полно! Если хочешь, могу провести экскурсию по территории! Обычно я так не делаю. Как-то я показал тайный выход одному парню, а на следующий день он сбежал, а я потерял друга. И с тех пор я никому не рассказываю о местах, которые исследую. Но тебе я всё-всё покажу, обещаю. – Глаза его были полны надежды. – Ты красивая, ты не можешь меня предать.

Так они общались на протяжении нескольких месяцев. За всё это время Адалана не смогла ничего выяснить относительно диагноза юноши, равно как и узнать о его прошлом. Попытки расспросить прочих пациентов оказались бесплодными. «Местный дурачок», – вот самый развёрнутый ответ, который ей удалось получить от соседки по палате.

Ещё после месяца упорных уговоров Чарли показал девушке личное дело:

Чарльз Адам Клеменс, 21 год

Пол: мужской

Диагноз: параноидальная шизофрения; множественная личность (требует уточнения)

Сердце Фэйн ушло в пятки. Лана была уверена, что с подобным диагнозом (если множественная личность вообще существовала: её любили приписывать каждому второму истерику с плохой памятью) больной должен быть круглосуточно привязан к кушетке, что таким пациентам не позволяется выходить на прогулки и контактировать с другими людьми. Видимо, она ошибалась. Чарли был тихим и добродушным парнем, следовательно, имел право на некоторую свободу действий. Вряд ли он был способен причинить кому-либо вред. Лане было достаточно знать, что Чарли хорошо к ней относится, а подробности его биографии пусть остаются для неё тайной.

Чес же знал про неё всё: диагноз, номер палаты, рост, вес, возраст, место рождения, привычки в еде, любимую марку сигарет, имя первого любовника. Она была не против. Сначала Лана рассказывала о себе с целью заслужить его доверие, однако Чарльз оказался на удивление хорошим слушателем. Он запоминал все её истории, смакуя каждое событие, точно деликатес. Адалане это льстило. Сама того не замечая, девушка привязалась к Чесу, как к младшему брату, перестав видеть в нём только психическое расстройство и сумев разглядеть стоявшую за ним истерзанную наивную детскую душу. Чтобы потом использовать её.

 Теперь благодаря экскурсиям Клеменса она знала большинство лазеек и тайных ходов. Но в самый ответственный момент Чес захотел продемонстрировать задатки интеллекта и прямо сказал, что показывать выход на волю не намерен.

– Что ты, я не собираюсь бежать! – уверяла Лана и клялась, что спрашивает лишь из любопытства, на что Чарли просто отвечал:

– Любопытство лучше гасить таблетками.

Тогда Фэйн решила применить ядерное оружие. Она расстегнула ворот рубашки, как бы невзначай обхватила ладонями грудь и разочарованно простонала:

– А я думала, ты можешь открыть мне любой секрет. Я ведь всё готова тебе доверить.

Чарли Клеменс очнулся, впился глазами в девушку и сглотнул.

– Всё-всё? – нетерпеливо спросил он и после томного, многообещающего кивка окончательно капитулировал.

– Встретимся завтра, и я расскажу тебе про выход.

Когда настало долгожданное завтра, Чарльз позабыл, что они с Ланой договаривались встретиться в подвале женского корпуса. Юноша опоздал на свидание на полторы недели, хотя ему казалось, что прошло не больше двух суток.

– Почему ты так долго не появлялся? – рассердилась Адалана.

– Долго?!

Фэйн с возмущением оглядела озадаченного парня, цокнула языком, но не стала ругать его за забывчивость. В конце концов, виноват был не он, а транквилизаторы.

– Ладно, – прошептала девушка и закрыла дверь тёмного подвала на засов, – так и быть, посекретничаем. Садись.

Чарли внимательно ловил каждое её слово. Он придвинулся к Адалане и доверчиво склонил голову.

– Давай сбежим.

– Что?!

Девушка заткнула ему рот рукой.

– Тс-с-с, – приказала она. – Мы уйдём вместе, малыш, я тебя здесь не оставлю.

– Нет-нет, – Чарли вырвался и в ужасе замотал головой, – это неправильно! Это нельзя! Ты обещала!

– Я прошу тебя, – шикнула она и провела рукой по его щеке. Шизофреник перестал трястись и досадливо забормотал:

– Мой друг тоже обещал убежать вместе, а потом ударил ногой в живот, и я упал за забор. Меня поймали и очень больно сделали, теперь я здесь.

– Ну что ты, малыш, – сладко пропела женщина, – разве такая красотка сможет тебя обмануть? Посмотри, какая я красивая.

Она подняла грязную ткань рубашки и обнажила сочную грудь. Губы юноши дрожали в мучительном желании. От каждого слова девушки Чесу становилось всё слаще на душе и всё тяжелее. Лана поняла, что он на крючке.

– Хочешь быть со мной всегда? – она обхватила голову Чарли ладонями. От наслаждения он на миг потерял сознание. – Хочешь, я буду твоей девушкой?

Бедняга закивал, по щекам его полился огонь. Лана продолжала:

– Хочешь видеться со мной каждый день? Засыпать и просыпаться вместе? Завтракать?

После десятка таких вопросов Клеменс изнемог кивать.

– Вот и умница, Чарли.

Адалана сжалилась и поцеловала бедолагу. Его жидкие губы противно щекотали её шею, но со временем девушка привыкла; слишком долго голодало её возбуждённое тело. Не успела она раздеться и устроить его голову между своих бёдер, как юноша издал довольный поросячий визг и, до нитки промокший в области штанов, уткнулся затылком в холодную стену подвала.

– Ты уже? – удивлённо заморгала Лана. Чарли что-то простонал и улыбнулся ей. Фэйн покачала головой: – Раз ты малым довольствуешься, то проблем с тобой точно не будет.

– Я не проблемный, – обрадованно подтвердил Чес.

И той же ночью двое умалишённых покинули больницу и ушли в город с огнями и небоскрёбами, где им обязательно найдётся место, где будет понимание, свобода и бесконечные совместные приключения.

***

Лана Фэйн и Чес Клеменс просуществовали вместе без малого пять лет. Жили крайне бедно, питались огрызками, слизывали кетчуп с оставленных на уличных подносах коробок из-под бургеров, запивали обед проточной водой в общественных туалетах. Лана была бесконечно счастлива и находила силы помочь Чарли освоиться в большом городе. Первые полгода Фэйн нахваливала себя за сообразительность; она умудрилась вынести из больницы целый ящик лекарств, которых Чарли хватало вдосталь. И всё же в городе он вёл себя по-другому. Лана стала замечать у него частые провалы в памяти. Разговоры вслух с самим собой. Пребывание Чеса в состоянии транса. Слишком резкую и непредсказуемую смену настроения вплоть до противоположного. Впрочем, эти детские шалости она не воспринимала всерьёз.

Через месяц-другой им удалось завести знакомство с правильными людьми (под правильными людьми Лана подразумевала наркодилеров и бандитов, способных прикрыть за определённую плату). Они же и пристроили бедолаг в съёмную квартиру на окраине Лондона, выделив им спальные места в коридоре.

Адалана стала подрабатывать в барах в ночную смену, поэтому кое-какие средства у них были. В клубах к ней были очень добры, и девушка часто стала приносить домой «что-нибудь для поднятия настроения». Так Лана возобновила приём амфетаминов, увлеклась смешиванием одной дешёвой дряни с другой и зажила прежней распутной жизнью.

Сожительство с Чарли не было её мечтой, но он был полезным «в быту» и спасал её от одиночества. В постели он был никудышным, неопытным, негигиеничным, зато благодарным и послушным. Лана находила привлекательным его жадный юношеский взгляд, каким Чес поедал её голое тело. Бедняга. Хронический шизофреник, обречённый таскаться по психушкам всю свою жизнь, вдруг встречает богиню, и у него окончательно сносит крышу. История Клеменса казалась Лане слишком печальной, и девушка поклялась, что попробует разделить с этим тревожным сутулым ребёнком оставшуюся жизнь. О прошлом она вспоминала всё реже и реже. Лана не могла вспомнить даже, по какой причине оказалась в психиатрии и куда подевались её родители. Впрочем, её спасало одно: она очень мало думала о ком-либо, кроме себя. Это помогало ей переживать многие жизненные неурядицы.

Однако думать только о себе она сумела лишь первые два года свободы; потом она устала делать аборты. Чарли радостно воспринял решение Ланы оставить ребёнка. Он искренне считал, что от него ничего не будет требоваться в воспитании девочки. Её назвали Джоанной Иолантой. Мать позаботилась, чтобы у новорождённой была фамилия отца и более-менее звучное имя (а первая часть имени – обязательно библейское «Джоанна», чтобы переложить материнские обязанности сразу на Бога, который разбирался в воспитании лучше, чем Лана), и на этом её забота о дочери исчерпалась.

На четвёртую годовщину побега Фэйн расщедрилась и приобрела дозу героина, дабы угостить сожителя. Чарли, увидев страшную грязную иглу, испуганно затрясся и в тот день зарёкся принимать какие-либо лекарства, даже свои. Они у него и так давно кончились. Лана пожала плечами и пустила по вене долгожданный экстаз. Теперь у неё была весомая причина, чтобы не возиться с голодным ревущим ребёнком. Конечно, подсознательно, на уровне материнского инстинкта Адалана боялась за дочь, когда Чарльз в порыве гнева грозился расчленить её и закопать на пустыре, но в мирное время женщина старалась контактировать с Джоанной как можно меньше. Чарли и сам любил играть с дочерью в перерывах между приступами острого бреда. Вместо игрушек он приносил домой дохлых крыс и тараканов, желая порадовать маленькую Джо, но Лана зачем-то поднимала крик и уводила дочь на кухню, истерично повизгивая: «Джо, малышка, не смотри, закрой глаза!» Чарли сильно расстраивался, когда Лана лишала его возможности поиграть с дочерью в «крысоферму».