Читаем Из тьмы онлайн бесплатно

Вызов поступил в 2 часа 10 минут ночи в воскресенье, 19 ноября 2006 года.

Через двенадцать минут видавший виды полицейский "Форд Краун Виктория" остановился возле небольшого уютного дома в пригороде Питтсбурга, молча мелькая сигнальными маячками.

Автомобиль уже отъездил своё — многочисленные сколы и царапины покрывали некогда сверкавшее на солнце, а теперь тусклое лакированное покрытие; фары пожелтели от времени; на колёсах "красовались" пыльные, тронутые ржавчиной обычные штампованные диски; на переднем бампере слева виднелась сильная потёртость — шрам от недавней погони. На одометре нынче было 174600 миль. В целом, в самое ближайшее время эта машина должна была покинуть ряды полиции и отправиться либо на свалку, либо к покупателю-оригиналу, несмотря на то, что бегала она так же (ну или почти) справно, как и в начале своей карьеры.

Из потрёпанного салона выбрались двое офицеров: 32-летний Джон Стивенс и обогнавший его на два года Джерри Хоуп. Они давно были напарниками и хорошими друзьями — настолько хорошими, что Джерри спокойно относился к весьма своеобразному характеру Стивенса.

Мужчины взглянули на погружённый во тьму — без единого проблеска света — дом и обменялись красноречивыми взглядами.

Вызов был незаурядный. По номеру 911 позвонил некий тип и грозился убить молодую девушку, если его немедленно не остановят. Он назвал точный адрес и потребовал, чтобы приехали только два копа, иначе несчастную ждёт ужасная смерть. Конечно, внимать каждому слову всяких отморозков — не в правилах полиции, поэтому на соседней улице ждала "кавалерия" вкупе с психиатром, однако, дабы не рисковать жизнью заложницы, решено было сначала отправить всё-таки одну машину.

Джон вытащил из кобуры пистолет и передёрнул затвор. Как же он ненавидел подобные ситуации! Одно дело, когда имеешь дело с ограблением банка или угоном автомобиля, и совсем другое, когда приходится идти на поводу у какого-то психопата — невозможно знать наверняка, что он выкинет в следующую секунду. Сам Стивенс справедливо считал, что любого ненормального надо сразу же "убирать", а не упрятывать в лечебницу, дабы он там поедал деньги честных налогоплательщиков. Так всем будет лучше, но закон, к сожалению, придерживался иного мнения.

— Гляди, — указал Джерри на вход, — открыто.

— Как любезно с его стороны, — отреагировал Джон, вновь и вновь окидывая взглядом коттедж, стёкла которого отражали сине-красные блики мигалок "Форда". На первом этаже все окна были завешены изнутри плотными шторами, исключавшими возможность увидеть что-либо снаружи. Отчего-то мужчина совершенно не хотел туда заходить. Это был даже не страх, а, скорее, предчувствие.

— Разделимся? — предложил Хоуп.

— Не думаю, что стоит, — ответил Стивенс и сразу же направился к двери, отворённой на несколько дюймов. Напарник последовал за ним.

Полицейские остановились на пороге. Внутренне ожидая чего угодно, они встали по обе стороны проёма. Джон кивнул, и Джерри легонько толкнул дверь. Она беззвучно отворилась. Включив фонарик, Хоуп осторожно заглянул во тьму холла.

"Вроде бы чисто", — жестом выразил своё предположение он и первым шагнул в дом. Стивенс скользнул следом.

Толком оглядеться они не успели, так как услышали сдавленный женский стон. Определив местонахождение источника, мужчины аккуратно приблизились к белоснежной двери. Звук, несомненно, шёл из помещения за ней.

Некоторое время офицеры прислушивались, надеясь уловить что-нибудь ещё, но, кроме тех же приглушённых (очевидно, кляпом) стенаний, ничего не раздавалось.

— Полиция, откройте! — требовательно сказал Джон, взявшись за ручку и повернув её. Она не поддалась, как и следовало ожидать.

Вместо ответа стоны стали громче и отчаянней.

— Открывайте, иначе мы взломаем дверь! — рявкнул Стивенс.

Снова нулевая реакция со стороны психопата.

Джерри вопросительно взглянул на напарника. Тот пожал плечами и резко ударил ногой по двери.

Она с треском распахнулась, и в ту же секунду раздался оглушительный выстрел. Полицейские мгновенно ретировались на исходные позиции по обеим сторонам проёма, прижавшись к стене и крепче сжав оружие. У них звенело в ушах. В воздухе повис запах гари.

Прошли полминуты ожидания, но стрельба не возобновлялась. Джерри первый решил осторожно высунуться из-за угла, уповая только на свою реакцию. Джон отметил, что больше не слышит женских стонов, когда его напарник смертельно побледнел, заглянув в комнату. Предчувствуя недоброе, Стивенс тоже посмотрел в проём и замер.

В центре помещения стоял стул. К нему крепко была привязана девушка, одетая отчего-то в лёгкое и пёстрое летнее платье… по которому ручьями лилась парящая кровь.

Взгляд Джона остановился на приделанном ко второму стулу, стоящему напротив первого, ружье тридцать шестого калибра, из обоих стволов которого вился дымок. Спусковой крючок прочной верёвкой был связан с выбитой дверью и находился сейчас в спущенном положении.

Выстрел разрывной картечью был сделан практически в упор, в результате чего больше половины головы девушки отсутствовало. В кровавом месиве слились осколки черепа и останки мозга. Неповреждённая нижняя челюсть нелепо повисла на сухожилиях, поблескивая идеально ровными зубами.

Пистолет Стивенса упал на пол, мягко стукнувшись о ковёр.

Кровь продолжала литься, окрашивая чудовищными мазками обнажённые ноги и белоснежные туфельки девушки.

Сквозь стремительно заволакивающую взгляд пелену Джон глядел на округлённый живот жертвы. Разум просто отказывался принять то, что предстало взору, потому что этого не могло происходить на самом деле.

Она была беременна…

Джерри тоже увидел это и отвернулся, непослушными пальцами хватая наплечную рацию. Хоуп что-то говорил дрожащим голосом, но Стивенс не слышал его. Накатившая тошнота была невыносима, и Джон успел сделать лишь пару нетвёрдых шагов, после чего его вырвало.

Прошло уже больше года с тех пор, как Джек погиб. Говорят, что со временем любая, даже самая сильная боль утихает, и остаются лишь приятные воспоминания о том, кого больше нет рядом. Может быть, так оно и есть… но Кейт Андерсон пока не заметила никаких улучшений в своём состоянии. Всё было, как и прежде. Почти всё. Да, иногда ей удавалось почти забыть о случившемся, снова почувствовать вкус к жизни. Но очень редко и на крайне непродолжительное время. Она просто не могла оставить Джека в прошлом, потому что слишком много связывало его с ней, хотя они и пробыли вместе от силы неделю. Она по-прежнему любила его — ничуть не слабее, чем день, неделю, месяц, год назад. И чувствовала, что ничто не изменит этого — её любовь умрёт только вместе с ней. Как и всё остальное — страх, отчаяние, паника, тоска, пессимизм, депрессии… Каждый вечер, засыпая, Кейт не могла сдержать слёз. Она чувствовала свою вину, хотя внутренний голос убеждал её, что она ничего не могла поделать. И он прав. Однако это её не утешало. Смириться? Отложить воспоминания в дальние уголки памяти — как и написанное пятого декабря изречение — чтобы пореже на них натыкаться? Найти нового мужчину, построить новые отношения, стать новой Кейт Андерсон… начать новую жизнь? Как будто никогда не существовало Джека Тейлора?

Порой она впадала в такое состояние, когда уже невозможно было терпеть вечное одиночество… и никто в этом мире не мог ей помочь. В подобные моменты она снова и снова думала о том, чтобы покончить с собой, считая это единственным лекарством — но что-то её останавливало. Она просто понимала, что поступает неверно, хотя за секунду до этого была полна решимости. И не могла сделать последний шаг. Впрочем, уже совсем скоро всё повторялось опять. И так — без конца.

Что у неё есть сейчас? Приличная квартира в не менее приличном районе Торонто. Нормальная работа в местной газете — не особо оплачиваемая, ведь Кейт параллельно продолжала учиться, но для одного человека вполне хватает. Красный "Джип Чероки Ларедо" под домом. Счёт в банке.

Но всё вышеперечисленное играет роль только тогда, когда ты счастлив. Конечно, "лучше плакать в лимузине, чем в автобусе", однако в конце всё равно ждёт пустой дом, каким бы шикарным или уютным он ни был. Что значат материальные блага, когда душа разрывается на части от невыносимой — куда более страшной, чем физической — боли? Какой смысл в карьере, если желание умереть возникает чаще, чем любое другое?

Единственное, что по-настоящему имеет значение в жизни человека, будь то мужчина или женщина — это присутствие рядом другого человека, любимого и любящего. Остальное — лишь надбавка, чтобы ещё больше скрасить счастье.

Кейт не могла понять, откуда у неё берутся силы, чтобы держаться на плаву, когда, казалось бы, погружение неизбежно. В данном конкретном случае — погружение во тьму. В одном она не сомневалась — лучше бы она умерла тогда вместе с Джеком. Всё равно жизнь, что была у неё сейчас, даже отдалённо не напоминала ту, которая могла бы быть, не сложись всё столь ужасно.

…Будильник был заведён на 9:30 a.m., но девушка проснулась намного раньше. Причиной послужил очередной кошмарный сон, вернувший её в Стар-Сити августа 2005 года. Она протёрла глаза и взглянула на окно, за которым брезжил рассвет.

Было очень холодно, и Кейт съёжилась под одеялом. Как и бессчётное количество раз до этого, едва проснувшись, она почувствовала ужасную пустоту и боль в груди. Уткнувшись носом в подушку, она отчаянно хотела заснуть снова, чтобы подарить забвению ещё несколько ненужных часов ненужной жизни.

Убедившись в бесплотности своих попыток, девушка резко отбросила одеяло и встала с постели. Холод накинулся на неё с жаждой изголодавшегося хищника, но она практически не отреагировала на это, потому что сама впустила его в дом — окно было приоткрыто всю ночь. Морозный воздух снаружи обосновался в квартире, привнеся уже почти зимнюю свежесть. И Кейт не собиралась выгонять его.

Она искренне пожалела, что сегодня воскресенье и не нужно ехать в редакцию или в университет — работа и учёба хоть как-то помогали скоротать время, поэтому будни пролетали сравнительно быстро. А вот выходные тянулись просто мучительно, не говоря уже о праздниках.

Девушка вспомнила минувший Новый год. В тот день она была как никогда близка к тому, чтобы завершить начатое пятого декабря. На сей раз спас её не котёнок — к слову, загадочный зверёк больше не появлялся, хотя иногда он был ей так нужен. Спасение пришло в виде сильной метели — настоящей бури. В то время как всю ночь подавляющее большинство бурно радовалось неизвестно чему, она сидела возле окна, слушая вой ветра и смотря, как бешено мельтешащий снег оседает на подоконнике. Даже сейчас она не могла сказать, почему стихия, всегда привлекавшая её, оказала такое сильное влияние, что оно даже затмило желание покончить с собой.

С тех пор только в пасмурные дни она более-менее нормально себя чувствовала. Солнечные же вызывали непреодолимую тоску и злость. Да, в последнее время она всё чаще и чаще выходила из себя, причём именно по пустякам. Особенно же её напрягал смех, улыбки, беззаботные разговоры, неподдельная радость людей. Чужое счастье было так невыносимо, что Кейт как можно скорее стремилась уйти от него подальше, вернуться в свой замкнутый мрачный мир.

Она вообще стала очень нелюдима, чем вызывала непомерное удивление окружающих. Ещё бы — в свои двадцать четыре она выглядела великолепно, так как продолжала следить за собой, но делала это исключительно для себя и… Джека. Остальные мужчины её не интересовали, несмотря на все их старания. Пускай думают, что хотят — всё равно их версия будет куда красочней, чем реальность. К тому же, они не знают, что она пережила в Стар-Сити.

Никто не знает и не должен знать.

Джон сидел в кабинете лейтенанта Аманды Трентон, ссутулившись и глядя на пол у своих ног. В участке, как всегда, было очень шумно, однако сегодня этот гвалт, вопреки обыкновению, приносил Стивенсу облегчение, мешая сконцентрироваться на воспоминаниях.

Дверь открылась и закрылась, на пару секунд позволив гомону ещё больше усилиться. Аманда — 37-летняя брюнетка с приятной наружностью — присела рядом со Стивенсом и, протянув ему пластиковый стаканчик, сказала:

— Как ты и просил — не слишком горячий.

— Спасибо, — он взял кофе и отхлебнул.

— Как ты? — участливо осведомилась она.

— Дерьмово, — ответил он.

Джон ей всегда нравился — и не только, как хороший полицейский. В нём чувствовалась надёжность. То, что он был независим и даже немного эгоистичен, разочаровывало её, как женщину, но как лейтенант полиции она всегда была довольна своим подчинённым.

— Слушай, по-моему, тебе надо отдохнуть.

— Выяснили, кто эта девушка? — проигнорировав уместное замечание, спросил он, откидываясь на спинку софы.

— Да, — Аманда с сомнением поглядела на папку в своей руке.

— И? — выждав паузу, произнёс Стивенс.

— Думаешь, тебе стоит сейчас?..

— Стоит, — отрезал, не дав договорить, он.

Лейтенант вздохнула, внимательно глядя на лицо подчинённого, а потом открыла-таки папку и достала фотографию, комментируя:

— Эмили Стэттон, 22 года, живёт… жила здесь, в Питтсбурге. До настоящего времени работала секретаршей в небольшой местной фирме по торговле мебелью. Не замужем — пока никаких сведений об отце ребёнка. Родители тоже местные…

Аманда продолжала говорить, но Джон не слушал её. Всё его внимание было целиком и полностью захвачено снимком. На нём улыбающаяся девушка в джинсовом костюме весело махала рукой фотографу. Стивенс не мог оторвать взгляда от миловидного лица и настолько доброй и открытой улыбки, что у него в который раз за последние несколько часов встал ком в горле. Едва себя сдерживая, он посмотрел в сторону, однако Эмили продолжала стоять у него перед глазами, но уже привязанная к стулу и фактически без головы… С ужасом Джон понимал, что вряд ли сможет избавиться от этого кошмарного видения до самого конца жизни.

— А ребёнок? — не дослушав биографию убитой, сипло выдавил он.

— Умер… — дрогнувшим голосом ответила Аманда. — Он находился в неправильном положении и… врачи говорят, что если б она была в больнице, то, возможно, был бы шанс…

— Значит, я убил их обоих, — Стивенс крепко зажмурился и прижал пальцы к вискам.

— Нет, Джон, не говори так… — женщина положила руку ему на плечо, но он сбросил её.

Вновь открылась дверь, и в кабинет вошёл Джерри. Хмуро взглянув на едва не плачущую начальницу (ранее он никогда не замечал у неё слёз, хотя на такой работе причин впасть в депрессию всегда хватает) и схватившегося за голову напарника, он на мгновение захотел как можно скорее уйти отсюда — столь невыносимая была картина.

— Что у тебя? — спросила у него Аманда.

— Дом этот продаётся, — ответил Хоуп. — Фирма-продавец утверждает, что все комплекты ключей хранятся у них в целости и сохранности, однако никаких следов взлома обнаружено не было — видимо, этот тип профессионал.

— Это может стать зацепкой. А как Эмили там оказалась? Он её похитил?