Читаем Из моей головы (СИ) онлайн бесплатно

========== я говорю: «прочь» ==========

Ривен втягивает дым, откинувшись на своей кровати, и мажет взглядом по расплывающейся комнате. Ветер задувает через открытое настежь окно, шторы треплются, и тени ползут внутрь. Ползут и извиваются, как змеи какие-то. Оживают.

Скай пропадает где-то со своей рыжей избранницей, заменой наследнице Солярского трона, и наверняка в перерывах лобызания обсуждает план по свержению нынешнего руководства. Беатрикс на задних лапках скачет перед Андреасом и Розалиндой, а Дэйн — перед ней, Ривен по закону жанра отходит на второй план. И вот Би больше не та, кто принимает его таким, какой он есть, ей проще крутить бесхребетным мальчиком, что никак не может разобраться со своей ориентацией, чем терпеть Ривена, чей характер опять встаёт на дыбы, точно игровой бык — на родео.

Ривен ей больше не нужен.

Алфея же тем временем постепенно раскалывается на два лагеря.

Тени продолжают тянуться, сворачиваться и приобретать женский силуэт. Ривен заторможенно моргает. Это всё грёбанное пиво, и таблетки, которые заботливо подогнала — кинула точно шавке, что спит на её коврике — Би, и косяк, которым он затянулся. Точно. Всё — они.

Силуэт женский, знакомый, с хвостиками. Он смеётся, как без-пяти-минут-казненный. Би никогда не затягивала волосы в высокий хвост. Би никогда не носила свитера тёплых и пастельных цветов. Глаза Би никогда не светились фиолетовым. Би никогда не проскальзывала к нему в голову.

Муза, девчонка из поддержки Даулинг и, как он позднее узнает, одна из подружек Блум, — да. Ей не требовалось разрешения, а если и требовалось, она бы, думается, не спросила. Муза из тех, кто ставит перед фактом.

Желудок скручивает до того сильно, что мир по ту сторону век бледнеет. Шум усиливается. А сердце, бьющееся по-зайчьи бешено, вот-вот прорвёт грудную клетку.

Голова, наконец-то, наполняется спасительной, запоздалой ныне пустотой, свистящей на ветру, вихрящейся перед глазами комнатой и коридорами чёртового колледжа, когда Ривен, себя не контролируя, вываливается наружу. Потолок стекает на пол. Столы и лавки переворачиваются в коридорах. Лестничные ступеньки крутятся, точно сплошная юла. Демоны, громко смеясь, тащат его в крыло фей, дезориентированного, слабо понимающего, что происходит.

Слабо понимающего, куда и зачем.

За кем.

— Что ты со мной сделала? — выплевывает Ривен, заваливаясь к ней в комнату, к Музе, острой на язык, с двумя хвостиками и несуразным свитером — образ с тренировочного поля стоит перед глазами, как насекомое, прилипшее к лобовому стеклу.

Сейчас она, с наушниками на шее, в пижаме, во все глаза смотрит на него, сгибающегося едва не в три погибели, едва живого, едва похожего на человека. Свет бьёт по глазам, а Ривен не может собрать себя в кучу, продолжая буравить взглядом лицо проснувшейся девушки.

— Сломала что-то там, да? — тычет пальцами по виску.

Больше в комнате на пятерых никого, только они, подкатывающая тошнота и лунный свет, заливающий дальнюю спальню. Остальные в подземельях, наверное.

Непонимание в её глазах сменяется усталостью и обреченностью, когда глаза загораются, когда испытываемые им чувства уже поняты, просканированы и анализированы. Разобраны на составные и вывернуты наизнанку.

Ривен скалится озлобленно. Гильотина вот-вот сработает. Наверное, поэтому рычит, будучи тем, кто ворвался посреди ночи в её комнату.

— Прекрати лезть ко мне в голову!

Муза натягивает наушники, чувствуя осадочную уязвленность и гнев, а ещё выжатость и отсутствие адекватности. Последнее, кстати, его обычное состояние. Ривен что-то говорит, сухие губы шевелятся, но она отвлекается на перебор нот, звучащий в ушах, максимально стараясь отгородиться от чужих эмоций, возведенных в беспощадный максимум. Внутри закипает злость на его недальновидность: идиотом в какой степени надо быть, чтобы смешивать алкоголь и таблетки.

Стоит ей присесть, чтобы помочь добраться до уборной, как чужие пальцы стаскивают броню небрежным движением. Муза напрягается. Он же как оголенный нерв.

— Чувствуешь себя бесполезной, да? Чувствуешь, что должна быть с ними, но не можешь, потому что способность рыться в чужих мозгах малоэффективна в открытом бою?

Правда бьёт посильнее, чем желание Сэма дать ей понять, что она тоже полезна.

— Чувствуешь себя использованной игрушкой, которая больше не нужна Беатрикс?

Он ухмыляется почти восхищённо.

========== я говорю: «стой» ==========

Комментарий к я говорю: «стой»

Не знаю, честно, не знаю, что это, но они сидят в моей голове 24/7, и мне не остаётся делать ничего, кроме того, как играть по их правилам. Так что, теперь это, по всей видимости, сборник.

Реальность расползается, впервые не из-за чужих переживаний, а из-за собственных. Муза отпускает руку Сэма, который делает последний вдох, и будто оказывается в самой сути двенадцатибалльного шторма, она неверяще поднимает взгляд на Терру, ревущую навзрыд, на профессора Харви, который притягивает к себе дочь, шепча что-то о том, что они сделали всё, что могли. Сожженный, что заразил Сэма, не был вовремя убит.

Её трясёт. Зуб на зуб не попадает. Вокруг вереница из размытых пятен, из тел людей, живых, празднующих отступление монстров, обнимающих близ стоящих друзей. У Музы рвотный рефлекс и боль, дробящая на составные. У Музы больше нет убежища. И она, как загнанный зверь, бежит не разбирая дороги. Металлический запах преследует её.

Истерика настигает в крыле, что раньше тряслось от громких битов на вечеринке специалистов. Дышать здесь нечем. По правде — нигде дышать не получается. Она сползает по стене, почти воя.

Вокруг танцуют призраки, мама и Сэм.

Не спасла. Не сумела. Не уберегла.

В какой-то момент, может, в тот, когда чернеющая пустота разрастается в груди с поразительной скоростью всё шире, она оказывается в чьих-то руках.

— Что т-ты делаешь?

— Пытаюсь не быть бесполезным.

— У тебя отвратительно получается.

Но, вопреки словам, вырвавшимся пополам со всхлипом, Муза цепляется за плечи Ривена так, если бы они были спасательным кругом, прижимается теснее и обретает точку опоры. Она касается его шеи носом, ведёт к уху по наитию, всё ещё сломанная, а он дышит так, словно лёгкие пробиты, но продолжает удерживать её расколотый мир.

========== ты каждый раз врываешься и делаешь destroy ==========

Комментарий к ты каждый раз врываешься и делаешь destroy

AU, в котором ни у одной Стеллы остались тайны с прошлого года, или в котором Муза тоже обучается второй раз на первом курсе.

P.S. Вот этот 😏 смайл от Фредди под постом с моментом Ривузы заставляет сердце биться чаще.

— Не ожидал от фей разума таких трюков.

Удивление застает её врасплох, она пообещала не читать его мысли когда-то давно, поэтому принимает навязанные правила игры, пока каждая клеточка тела благодаря мышечной памяти воспроизводит всё, на что они наложили вето. Глаза всё те же — бренди со льдом, хлесткие, горькие.

— Я была танцором.

Я танцевала в твоей чёртовой кровати, скручивая поступью ног и покрывало, и одеяло, и простыни, а ты смеялся, тянул за руку к себе и шептал всякие глупости, пока вероятность того, что Сильва или Скай застукают нас стремительно возрастала, как и напряжение между нами. Ты был совсем другим.

«Сильва убьёт тебя, если застукает меня тут после отбоя».

«Да брось, когда тебя это остановливало?».

-… скучаю по нагрузке.

Ты всё это помнишь. Но делаешь вид, будто нет. Зачем? Скажи, зачем.

— Очень жаль. Но ты фея. И им плевать, кем ты хочешь быть. У них на тебя свои планы.

«Научи меня обращаться с ножом.»

«Ты вроде неплохо режешь овощи.»

«Я не об этом.»

«Ты уверена?»

Я кивала, зная, что пока моя сила недостаточно полезна, а время на её освоение может потребоваться больше, чем пара лет в учебном заведении для фей, мне необходимо владеть чем-то помимо врожденного дара (читать: потенциального проклятия).

«Иди сюда.»

Я садилась к тебе спиной, а ты, уложив подбородок на моё плечо, показывал, как правильно держать рукоять ножа, раз за разом повторял тот или иной трюк и направлял, если я ошибалась. Спустя пару таких занятий у меня успешно вышло обвести тебя вокруг пальца и приложить острие ножа к горлу, ты улыбался и говорил, что я способная и что однажды у меня получится обыграть даже тебя. Ты был невыносим в этом наигранном себялюбии.

— Тебе ведь бесит это место, да?

Муза больше не может томиться в этом ожидании, поэтому, нарушив слово, вторгается в чужой мир. Раздражение наполняет её, передаётся по невидимым линиям, колюче пробегает под кожей. Волна поднимается на пару метров ввысь, будь она плотиной, её бы снесло этим потоком, но Муза успевает сморгнуть. Но Ривен знает каждый трюк.

— Не лезь ко мне в голову, ясно?!

Муза на мучительные пол-секунды испытывает желание кинуть ему вдогонку: «Я там с прошлого года». Но она сохраняет лицо, потому что видит приближающегося Сэма, который хмурит брови и в этих морщинках кроется уже сформированый вопрос, но внутри у неё снова стынет кровь. Музе бы избавиться от наваждений годовалой давности, Музе бы не позволять Ривену появляться в собственной голове чаще, чем положено. Музе бы хоть раз быть честной с самой собой: признать тот прескверный факт, что забывать его не хочется, но ей проще забываться с кем-то. А устроить тет-а-тет с совестью… обязательно, но в следующий понедельник.

— Феи разума… От них одни проблемы.

Я была главной для тебя. Прости.

Таких понедельников уже тысяча.

×××

Заплаканная Стелла держится молодцом, несмотря на то, что позволила увидеть кому-то, кроме Ская, свою уязвимость, вывернуть наизнанку душу и показать, кто она на самом деле. Муза чувствует горечь, что испытывает подруга, почти детскую обиду на заносчивую, слишком требовательную мать, и знает, что в Принцессе лишь крепнет та сталь, которую закаляли годами.

А потом, спустя секунду тишины, ощущает нотки заинтересованности и желания помочь. Муза хочет воспрепятствовать разговору, но потребность излить кому-то душу превышает все возведённые барьеры. В конце концов, за откровенность стоит платить откровенностью. Стелла не требует всего и сразу, Стелла впервые деликатна. Хорошая почва для того, чтобы стать ближе, чем те, кто подкалывают друг друга по поводу и без.

— Давай, Муз. Я же вижу, что тебя что-то гложет, — но мягко надавливать она всё же может, Стелла утирает мокрые щёки, стирая последнюю слабость. — Мы не первый год знакомы.

Знакомы не первый, конечно, но, как оказалось, этого было недостаточно, чтобы они делились тем, что скрывали.

— Я говорила с Ривеном.

— Что?!

— Да, мы увиделись на поле.

— И что он?

— Вёл себя так, — Муза подтягивает к себе ноги, зябко ёжится и трет висок, боль кропотливо стягивает там паутину каждый раз, стоит разделить негативные эмоции других, — словно… Словно мы незнакомцы. Но он отпустил меня.

— А ты? — Стелла морщится, всегда так делает, когда речь заходит о Ривене. — Муз, я понимаю, что прошлый год был ужасен во всех смыслах для всех нас, но, может, пора прекратить винить себя в том, что ты не забрала его боль? Он понимал тебя тогда. Он всё понимал, потому что знал, что произошло с твоей мамой. Прекрати накручивать себя и думать, что было бы, если бы ты поступила так, а не иначе. Он жив. Стал самым последним говнюком, но жив. Переверни эту страницу. Отпусти его тоже. У тебя ведь есть Сэм.

— Я просто порвала с ним тогда, понимаешь? — Муза взвивается, злясь. — Без объяснений. Он бы утверждал то же, что и ты. А я не могла смотреть на то, как он еле дышит, и делать вид, будто ничего не произошло.

— Не забывай, что твой эмоциональный срыв поспособствовал этому. Мы все облажались, но в первую очередь Фара, когда укрыла от нас правду о том, что Сожженный вернулся. Ривену просто не повезло оказаться на патруле в ту ночь.

Резон в словах подруги есть, и довольно очевидный, однако собственной предрасположенности к самобичеванию этого не доказать. Муза пытается быть сильнее ровно с того момента, когда не уберегла мать. Это как разбить зеркало — ты можешь склеить осколки, но в каждой трещине будет крыться напоминание о том, что однажды ты не справилась.

— Ему не повезло, что я не смогла перебороть себя.

×××

Оглушительный рингтон заставляет Музу подскочить на кровати, её телефон разрывается от звонка. Она с трудом разлепляет веки, моргает несколько раз и замирает, когда осознает, кто ей звонит.

— Да заткните вы уже этот звук! — доносится раздраженный крик из спальни Стеллы, а потом что-то летит в дверь.

Терра, приподнявшаяся на локтях, спрашивает: «Кто там, Муза?»

Ривен продолжает настойчиво звонить.

— Да так, ошиблись номером.

Она лихорадочно скидывает одеяло, одевается впопыхах и выскакивает под не понимающие переглядки девочек из комнаты. Не знает, где искать, пропущенный вызов висит в уведомлениях, а когда она перезванивает, натягивая рукава кофты на похолодевшим руки, он не отвечает. Муза сокрушенно стонет, понимая, что единственный выход это искать его по силовому полю исходящих эмоций.

Это топи. Всегда.

Вихрь из ноток ярости, удовольствия и горечи завладевает ею, тянется красной нитью в голове, указывая путь. Тот, запутанный, ведёт в заброшенное крыло. В кабинете груда парт, цветочных горшков и пьяная туша, подпирающая окно.

— Переживала?

— Так сложно было ответить на звонок?!

— Мне лестно, что ты всё ещё тревожишься. Но вот тебе ответ, дорогая моя, на вопрос, почему я стал таким мудаком. Я пью, курю, и ты исчезаешь. Прикинь? Только так тебя нет рядом. И, когда я с ней, ты тоже исчезаешь. А я так хочу хотя бы ночью не видеть тебя во всех уголках этой ебучей школы…

Вина топит её, позволяет сделать один жалкий вдох и вновь отправляет под воду.

— Я могу помочь. Ты же знаешь. Только позволь.

Ривен смотрит на неё, словно она призрак, молчит, делая глоток из бутылки, и до сводящей судороги медленно преодолевает расстояние, разделяющее их, чтобы остановиться в паре сантиметров и, усмехнувшись, спросить: «Всё так просто?».

Она кивает, но не сразу, сама не зная, как выкрутиться из сложившихся обстоятельств, как помочь не навредив. Как хоть чем-то искупить вину, зияющую в груди?

— Дерзай, — хмыкает разочарованно, истеричный смех царапает горло.

Она протягивает пальцы к его голове, прикрывает глаза, ища нужное, пропуская через себя…

— Стой, — шепчет рвано, сбивая.

— Что?..

— Напоследок, — он осторожно поддевает пальцами ворот её кофты и притягивает к себе, целуя крепко, горько и отчаянно, и так же неожиданно отрывается. — Оставь мне разговор на тренировке. Буду знать, что должен держаться от тебя подальше, моя головная боль.

— Я надеюсь, — сбитая с толку, она, на странность, ясно мыслит, и немо благодарит мрак, который скрывает жар, заливший щеки и шею, — ты не думал в тот момент ни о чём, что может помешать мне стереть твои воспоминания. Не было никаких якорей?

— Кроме того, что ты слишком много болтаешь, нет.

Он лжёт, но в момент, когда она стирает (пытается, по правде говоря) воспоминания, не показывает этого. Ривен знает каждый трюк.

И обыгрывает её.

========== уже не утону, ведь я высушил всю боль ==========

Комментарий к уже не утону, ведь я высушил всю боль

Hogwarts!AU

Честно говоря, меня всё ещё пугает цифра оценок, которая грядёт, но я люблю всех, кто любит их, и ценю каждый отзыв и любую весточку. Спасибо вам🤧❤️