Читаем Из Бобруйска в Сомали онлайн бесплатно

Давно испытываю сильную внутреннюю потребность поделиться своим жизненным опытом, приобретённым на службе в ВМФ РФ обычным матросом. Несмотря на то, что сейчас во всех родах войск служат лишь год, мне довелось отслужить почти четыре.

Сначала восемь месяцев срочной службы, а потом три года контрактной – уж очень хотелось сходить в Африку и собственными глазами увидеть сомалийских пиратов.

С момента моего увольнения в запас многие просили и просят рассказать, что и как там было. Встречал ли тех самых пиратов, в каких странах побывали, в какие порты заходили, какие были шторма и прочее. Я решил, что лучше один раз всё написать, чем сто раз пересказывать одно и то же. Мне, конечно же, будет интересно вспомнить те события и разобраться в том, какие трансформации произошли со мной за время службы. Всё это в первую очередь нужно мне самому, а если это повествование кому-то поможет или вдохновит на что-то, я буду очень рад.

Вместо иллюстраций к книге я решил использовать QR-коды, которые позволят вам еще глубже погрузиться в приключения и внутренний мир персонажа, идущего к своей мечте, не взирая ни на какие внешние обстоятельства. Читайте, смотрите, слушайте и наслаждайтесь путешествием!

Один из моих вдохновителей для написания этой книги – Евгений Гришковец. В своём спектакле «Дредноуты» он рассказал о причинах его появления на свет. И я его прекрасно понял. Однажды он изучал тему морских сражений в период Первой мировой войны. В какой-то момент в его голове накопилось столько информации, что девать её уже было просто некуда, мозг её просто не вмещал. «От этой информации нужно было как-то избавиться. А как можно избавиться от информации? Правильно. Её нужно просто кому-то рассказать». Так родился его превосходный спектакль. По этой же причине родилась моя книга.

Другой человек, вдохновивший меня, – мой друг Андрей Оплетаев (Слесарь) – теперь уже бывший басист группы «Психея». Даже не сам он, хотя и он тоже, а его книга «Записки проезжего музыканта». В ней рассказывается о том, как они с группой «ПТВП.» поехали на автобусе в совместный гастрольный тур на несколько месяцев. Отличная книга, подробно и точно описывающая события из жизни двух самых «оторванных» (безбашенных – прим. авт.) групп нашей страны.

Спустя некоторое время после прочтения его книги я возвращался из Питера в Москву. Скинув наконец-то все свои последние вещи в багажное отделение автобуса, я поднялся в салон. Последние вещи – это те, которые ты наконец-то собрал по всему городу. Некоторые из них хранились где-то годами у друзей и знакомых, ожидая моего возвращения с морей и из других жизненных приключений. Сел. Еду. Автобус оказался Neoplan. Как раз такой, на котором ребята ездили в гастрольный тур. И тут я вспомнил, как Слесарь раскладывал сиденья автобуса до полноценного спального места. Я сделал так же. Разложил. Лёг. Подумал: «Как же круто! Спасибо, Слесарь!» Спустя пару минут после описанного в его книге и проделанного мною примера в разных частях салона автобуса начали раздаваться скрипящие звуки кресел, сопровождаемые удивлённо-облегчёнными вздохами попутчиков.

Вот так, на простом примере, я понял, что чей-то жизненный опыт может быть для кого-то полезен и кем-то успешно использован. Его ни в коем случае нельзя утаивать, особенно если ты считаешь его положительным. Им нужно делиться!

Я вообще ничего не подозревал, когда садился в поезд. Мне двадцать три, я только что окончил СПбГУ и поехал к родителям повидаться, отметить окончание и проветрить голову перед принятием решения – куда дальше направлять свою жизнь. И вроде всё привычно, всё как обычно, едем… Но что-то не так. Знать бы сразу, куда привезёт меня этот поезд.

Человек на ближайшей боковухе развлекал попутчиков рассказами о службе в армии, и знакомое название выдернуло меня из раздумий: он говорил о «Печах». Так называлась самая лютая, известная на весь Советский Союз учебка. В неё попадали те, за кем уже на гражданке накопились косяки, и целью этой учебки было не столько воспитать бойца, сколько вернуть зарвавшихся парней в чувство и жёстко дать понять: не справятся «Печи» – будет исправлять тюрьма. Я много слышал про эту учебку от старшего брата, и все те истории звучали как предостережение. Мне не хотелось оказаться в подобном месте.

Рассказы попутчика были мрачными и в то же время весёлыми. Почти как песни Егора Летова о любви, только когда её нет. Одно из высказываний нашего попутчика я запомнил надолго: «Кто был студентом – видел юность. Кто был солдатом – видел жизнь». Услышав это, я погрузился в раздумья. Студентом был, юность видел. А дальше что?

***

Отдохнув в родительском доме, я вернулся в своё питерское пристанище, ещё более временное, чем я себе представлял. В те дни я обитал на кухне у своего друга Богдана и его девушки Дарисо. Кухню мы делили с нашим общим другом Эдиком, которого Богдан также приютил у себя: все мы были знакомы с первого курса, вместе жили в общаге, и нынешнее положение не было в тягость. Квартира была хоть и убитая, но вполне уютная, особенно было важно её географическое расположение: в самом центре, у метро «Чернышевская». Это была уже третья моя обитель в этом районе. Предыдущие квартиры мы снимали с друзьями в этом же квартале, неминуемо превращая каждую из них в подобие сквота. Всё было очень по-настоящему. Прошлые хаты были просторнее, но и народу там жило в разы больше, плюс на каждого вольный десяток непрекращающихся друзей в любое время дня и ночи. Мы скорее праздновали жизнь, чем проживали её. Но любому празднику приходит конец.

Мне пришлось сделать неприятное открытие, когда я на несколько дней протрезвел и взглянул на свою жизнь и серьёзные, как мне казалось, отношения со своей девчонкой. В состоянии непрерывного праздника я принимал решения без размышлений, в потоке: ходил на учёбу, пропадал на работе в промышленном альпинизме, изматывался на тренировках по капоэйре. Всё на износ. Тело и нервы. И вот, оказавшись однажды трезвым, я осознал, что целый отрезок жизни провёл в некотором неадеквате и с этим надо что-то делать. Мы уже даже сходили в ЗАГС и подали заявление на роспись, тем самым утверждая и оправдывая свой привычный на тот момент образ жизни. Более того, мы готовы были и дальше так жить и жечь, что есть мочи. Смелый путь в никуда.

Тогда я решил, что надо останавливаться и срочно что-то менять. Во-первых, к чему эта спешка со свадьбой, тем более не в том формате, в котором я это представлял? Мне пришлось крепко напрячься и сказать своей девушке, что это была плохая идея. Было такое ощущение, что в решении пожениться не было моего участия. Я сказал, что если нам суждено быть вместе, то мы будем несмотря ни на что, но эту истерику с женитьбой надо приостановить.

Уже потом, в гостях у моего друга, состоялся короткий, но очень значимый разговор с его мамой.

Она спросила:

– Ну что, Андрюха, когда свадьба?

– Не будет свадьбы.

– Это как?

– Да вот так. Передумал. Неправильно это всё.

– Вот это мужчина. Слово дал, слово взял.

Позже я понял смысл этих слов. Если и была в них усмешка, то нашлось место и мудрости. Можно принять решение и слепо следовать ему, несмотря ни на что, даже если оно ошибочное, своим упорством усложняя жизнь себе и другим. Тоже ведь какая-никакая тактика. Но жизнь сложнее любых схем. Иногда стоит пересмотреть своё решение и объясниться с тем, с кем ты его принимал. Да, возможно, вы больше никогда не будете прежними друзьями, но это лучше, чем, взявшись за руки, шагнуть в очевидное болото. Там тоже друзьями не быть. Нужно было срочно отменять красивый блеф и становиться счастливыми, но уже раздельно. В этом и заключается мудрость и смелость – сделать так, как велит тебе сердце, а не какие-нибудь внешние обстоятельства. Тогда я осознал, что в жизни важно делать лишь то, в чём сам на сто процентов уверен. И если отвечать, то исключительно за своё решение.

Итак, расставшись со своей девушкой, я переехал жить к Богдану на кухню. На кухне был обеденный стол, плита, книжная полка и два матраца – один Эдика, второй мой. Кухня была размером не более шести квадратов, поэтому в ней вряд ли что-то ещё могло поместиться. Старые обои, серый потолок, мутноватое окно. Не самая подходящая обстановка для переживания разрыва, но, когда у тебя есть дело и люди, умеющие поддержать, восстанавливаться чуть-чуть легче. Я готовился к поступлению в аспирантуру, работал помощником генерального директора в одной строгой конторе, в свободное время всё так же висел на верёвках, занимался музыкой и капоэйрой.

И вот я возвращаюсь от родителей с теми рассказами в голове: случайный попутчик будто никуда не вышел, или я так и продолжаю ехать в том вагоне, который теперь везёт меня – куда? Через пару дней я получаю посылку от брата: кассету со стихами и песнями, которые он написал, когда служил в тех самых «Печах», а теперь записал и собрал вот в такой своеобразный «Дембельский альбом». Наглухо сбитый с толку этим случайным или неслучайным «контрольным выстрелом», догнавшим меня после поезда, я слушал вступительные слова и понимал, что дальше меня ждёт какое-то важное и нужное откровение, словно в продолжение вагонного разговора.

Я слушал записи и понимал, что в них заключено что-то серьёзное, мощное, что мне понять пока не под силу ввиду отсутствия понятийного аппарата, который там был использован. Что-то проникло в меня на эмоциональном уровне, что-то сразу понравилось на уровне осознания, а что-то я не понял совсем. Не как сейчас любят говорить – «не зашло», а не смог взять своими руками, своим нетронутым армией умом. Очевидно было одно – это живой опыт человека, который не только написал эти песни, но и сам пережил каждое слово. Пришлось задавать вопросы и разбираться. Одним из ответов был следующий: «Армия – школа мужчин. У тебя есть шанс успеть запрыгнуть в этот поезд, пока тебе ещё не исполнилось двадцать семь лет».

Собственно, тот поезд с рассказчиком, и был таким поездом, в который я уже запрыгнул и совершенно не фигурально. Перед поездкой к родителям я решил приятно провести время с одной из своих подруг в ожидании отправления поезда. Мы гуляли в парке возле вокзала, и я потерял счёт времени. Когда я опомнился, то осознал, что мой поезд отправляется через три минуты. Пришлось сделать какой-то невероятный марш-бросок до вокзала с огромным рюкзаком за плечами и сумкой в руках. Нёсся так, что подруга едва за мной поспевала, но старалась не отставать. Врываемся в здание вокзала. Лихорадочно ищу на табло свой поезд. И вижу, что время отправления уже отсутствует, – тронулся, значит. Но осталась информация, с какого перрона он двинул. Смотрю в окно на перрон и вижу свой поезд, набирающий ход. Вылетаю на перрон, бегу вместе с поездом и кричу смотрящим из окна поезда пассажирам, чтобы они дёрнули стоп-кран. Смотрящие были лишь смотрящими и на мою просьбу только разводили руками. Резко обернувшись на бегу, я заметил открытую дверь последнего вагона со стоящей в ней ничего не подозревающей проводницей с флажком в руках. Это стандартная ситуация при отправляющихся составах – в первом и последнем вагоне стоят проводники, семафоря друг другу флажками, мол, всё нормально, едем дальше. Но с появлением меня на перроне ситуация несколько вышла за рамки, потому как я на полном ходу влетел в ту самую единственную открытую дверь, сбив с ног проводницу. Было неловко валяться в тамбуре на проводнице, да ещё и прижатыми сверху моим багажом. Но я думал лишь об одном – успел, слава Богу!

И вот опять история подсовывает какой-то поезд. Теперь он колотил в голове всеми своими колёсами и стыками причин. Было ощущение, что я уже запрыгнул в него на полном ходу, но пока ещё не понимаю, где проводник, где моё место и куда меня несёт. Но то, что уже несёт, – это я чувствовал со всей отчётливостью. Грохотала вся реальность.

Через этот шум доносился голос брата, который говорил, что воинская служба – это долг, который необходимо отдать, как и любой другой долг в этой жизни.

Поскольку наш отец был военным штурманом дальней авиации и отдал службе двадцать шесть лет, то воинские понятия о долге, чести и достоинстве не были для нас обоих пустым звуком. Тем не менее, когда речь идёт о реальной необходимости отдать свой долг, ты неизбежно встречаешься со страхами и сомнениями внутри себя. Как вот взять и всё бросить? Всё бросить, а что останется – отдать? Как добровольно отказаться от той жизни, которую вылепил своими руками, поступиться своим временем и посвятить его служению Родине? Отец сам выбрал свой путь, учился, мечтал летать. Брат бегал-бегал – в итоге забрали. Но меня-то вообще никто не ищет, и служба мне эта – до лампочки, поскольку к тому времени у меня уже был военный билет на руках: из-за компрессионного перелома позвоночника и бронхиальной астмы я был освобождён от срочной службы. Насовсем.

Тут начались сомнения и метания. С одной стороны, понимаешь, что это всего лишь год и что действительно надо отдать долг Родине, а то она взыщет, как обычно это бывает, не в самый благоприятный момент. Кто-то, не отслужив, открывает бизнес или заводит семью. А потом раз – и повестка. Именно тогда, когда ты на пике успеха, или вот-вот родится ребёнок, или ещё какое мероприятие. Да и повестки бывают разные. Поэтому уж лучше добровольно.

Уверенности в том, что пойти служить – решение правильное, добавил спектакль Гришковца «Как я съел собаку». Не смотрели? Я пересматривал его десятки раз. Пару раз смотрели всей семьёй. В спектакле есть момент, когда Евгения и других призывников везли в лодке на Русский остров. Всё, что у него к тому моменту было из дома, – яблоко. А когда он его съел, то от яблока остался лишь черенок с листиком. И это было единственное, что осталось от гражданской жизни в руках Евгения. От той жизни, в которой он жил и которую знал как свою. Он крутил эту веточку, как пропеллер, туда-сюда, а потом взял, да и выбросил её за борт. Ну а что ещё оставалось с ней делать? И в этот момент родился новый человек.