Читаем ИУДА ИСКАРИОТ онлайн бесплатно

Каждую свою книгу Анхель де Куатьэ начинает с пролога. И это всегда история - о жизни творца и тайне его творения. Связанные воедино, они приоткрывают завесу, скрывающую пространство истины.

Писателем может быть каждый, кто способен вести повествование, гением - лишь тот, кто открывает в этом повествовании душу. И неважно, в какую форму облечено это откровение - в форму сказки или философской работы, - оно всегда свидетельствует истину. Автор - ее страстный искатель, увлеченный жизнью, беспощадный к себе и трепетно добрый в своем отношении к нам. Он тот, кому мы платим своим восхищением.

Книги Библиотеки - подлинная сокровищница духа. Наши привычные чувства обретают в них объем, мысли - строгость, а поступки - значение. Каждая свидетельствует о чем-то личном, сокровенном, затрагивает тончайшие струны души… Эти книги предназначены чутким сердцам.

Примите знание, чтобы нести его дальше!

«Иуда Искариот» Леонида Андреева - одно из величайших произведений русской и мировой литературы. Оно обращено к человеку. Оно заставляет задуматься - о том, что такое истинная любовь, подлинная вера и страх смерти. Леонид Андреев словно бы спрашивает - ничего ли мы здесь не путаем? Не прячется ли за нашей верой страх смерти? И много ли веры в нашей любви? Задуматься и почувствовать.

«Иуда Искариот» - одно из величайших художественных произведений, о котором, к великому сожалению, знают не многие. Почему? Вероятнее всего, тут две причины…

Во-первых, герой книги - Иуда Искариот. Он предатель. Он продал Иисуса Христа за тридцать серебряников. Он - самый худший из всех самых худших людей, когда-либо живших на этой планете. Можно ли относиться к нему иначе? Нельзя! Леонид Андреев искушает нас. Это неправильно. И как-то даже совестно читать что-то иное… Как - Иуда Искариот - хороший?! Бред! Бред! Не может быть!

Впрочем, есть и вторая причина, почему «Иуда Искариот» Леонида Андреева так незаслуженно, а может быть даже и намеренно забыт всеми. Она спрятана глубже, и она еще страшнее… Представьте на секунду, что Иуда - хороший человек. И даже не просто хороший, а более того - первый среди лучших, ближайший ко Христу. Задумайтесь… Страшно. Страшно, потому что не понятно, кто тогда мы, если он хороший?!

Да, когда в произведении звучат такие вопросы, ему трудно рассчитывать на место в хрестоматии и хотя бы на пару часов школьной программы. Не нужно.

Конечно, «Иуда Искариот» Леонида Андреева - это не богословское произведение. Отнюдь. Его книга не имеет ровным счетом никакого отношения ни к вере, ни к церкви, ни к библейским персонажам как таковым. Автор просто предлагает нам взглянуть на хорошо известный сюжет с другой стороны. Он заставляет нас увидеть пугающую бездну там, где нам все уже объяснили, где все уже казалось нам абсолютно понятным и определенным. «Вы поторопились», - словно бы говорит Леонид Андреев.

Нам кажется, что мы всегда можем с точностью определить мотивы человека. Например, если Иуда предает Христа - значит, рассуждаем мы, он плохой человек, и он не верит в Мессию. Это же так очевидно! А то, что апостолы отдают Христа фарисеям и римлянам на растерзание, так это потому, что они, напротив, верят в Иисуса. Его распнут, а Он воскреснет. И все уверуют. Это же так очевидно!

Но что если все наоборот?… Что если апостолы просто струсили? Струсили, потому что, на самом деле, они не верят в своего Учителя? А что если Иуда и не думал предавать Христа? Но лишь выполнил Его просьбу - взял на себя тяжкий крест «предателя», чтобы заставить людей очнуться?

Нельзя убивать невинного, рассуждает Иуда, а разве Христос в чем-то повинен? Нет. И когда люди поймут это, они встанут на сторону Добра - они защитят Христа от расправы, но на самом деле защитят то Доброе, что есть в них самих!

Уже более двух тысяч лет верующие целуют крест, приговаривая: «Спаси и сохрани!» Нам привычно думать, что Христос пошел на смерть, чтобы искупить наши прегрешения. По сути, он жертвует собой ради нас, с нашего молчаливого согласия. Постойте… Но если бы ваш любимый человек решился на такой поступок, разве бы вы не остановили его? Разве бы вы допустили его смерть? Разве бы вы не положили свою голову на плаху?

Если бы перед вами стоял выбор - ваша жизнь или жизнь любимого вами человека, вы бы, не задумываясь, расстались со своей. Если, конечно, вы по-настоящему любите… Любили ли апостолы своего Учителя?… Верили ли они сами себе, когда говорили: «Мы любим Тебя, Учитель!» Во что они верили?…

Нет, это не богословская книга. Она о вере, о любви, о страхе.

«Иуду Искариота» Леонид Николаевич Андреев написал в 1907 году. Писателю было тридцать шесть лет, до его смерти оставалось чуть больше десяти. Он уже успел услышать в свой адрес лестные слова знаменитого русского философа Василия Розанова: «Леонид Андреев сорвал покров фантазии с действительности и показал ее, как она есть»; потерять умершую в родах нежно любимую им жену; побывать в тюрьме за предоставление своей квартиры для заседания ЦК РСДРП и, не будучи убежденным революционером, оказаться в политической эмиграции.

Вообще, вся жизнь Леонида Андреева представляется странным, нелепым нагромождением противоречивых фактов. Он закончил юридический, а стал писателем. Несколько раз покушался на свою жизнь (в результате чего приобрел хроническую сердечную недостаточность, от которой впоследствии и умер); страдал депрессией, а прославился фельетонами и производил впечатление «здорового, неизменно веселого человека, способного жить, посмеиваясь над невзгодами бытия». Его преследовали за связи с большевиками, но он терпеть не мог Владимира Ленина. Его высоко ценили Максим Горький и Александр Блок, которые на дух не переносили друг друга. Картины Леонида Андреева хвалили Илья Репин и Николаи Рерих, но его художественный дар так и остался невостребованным.

Корней Чуковский, которому принадлежат наиболее тонкие и точные биографические заметки о творцах Серебряного века, говорил, что Леонидом Андреевым владеет «чувство мировой пустоты». И когда читаешь «Иуду Искариота», начинаешь понимать, что значит это «чувство мировой пустоты». Леонид Андреев заставляет плакать. Но мне думается, что с этими слезами в мировой пустоте рождается человек…

Издатель

Иисуса Христа много раз предупреждали, что Иуда из Кариота - человек очень дурной славы и его нужно остерегаться. Одни из учеников, бывавшие в Иудее, хорошо знали его сами, другие много слыхали о нем от людей, и не было никого, кто мог бы сказать о нем доброе слово. И если порицали его добрые, говоря, что Иуда корыстолюбив, коварен, наклонен к притворству и лжи, то и дурные, которых расспрашивали об Иуде, поносили его самыми жестокими словами. «Он ссорит нас постоянно, - говорили они, отплевываясь, - он думает что-то свое и в дом влезает тихо, как скорпион, а выходит из него с шумом. И у воров есть друзья, и у грабителей есть товарищи, и у лжецов есть жены, которым говорят они правду, а Иуда смеется над ворами, как и над честными, хотя сам крадет искусно, и видом своим безобразнее всех жителей в Иудее. Нет, не наш он, этот рыжий Иуда из Кариота», - говорили дурные, удивляя этим людей добрых, для которых не было большой разницы между ним и всеми остальными порочными людьми Иудеи.

Рассказывали далее, что свою жену Иуда бросил давно, и живет она несчастная и голодная, безуспешно стараясь из тех трех камней, что составляют поместье Иуды, выжать хлеб себе на пропитание. Сам же он много лет шатается бессмысленно в народе и доходил даже до одного моря и до другого моря, которое еще дальше, и всюду он лжет, кривляется, зорко высматривает что-то своим воровским глазом, и вдруг уходит внезапно, оставляя по себе неприятности и ссору - любопытный, лукавый и злой, как одноглазый бес. Детей у него не было, и это еще раз говорило, что Иуда - дурной человек и не хочет бог потомства от Иуды.

Никто из учеников не заметил, когда впервые оказался около Христа этот рыжий и безобразный иудей, но уж давно неотступно шел он по ихнему пути, вмешивался в разговоры, оказывал маленькие услуги, кланялся, улыбался и заискивал. И то совсем привычен он становился, обманывая утомленное зрение, то вдруг бросался в глаза и в уши, раздражая их, как нечто невиданно-безобразное, лживое и омерзительное. Тогда суровыми словами отгоняли его, и на короткое время он пропадал где-то у дороги, - а потом снова незаметно появлялся, услужливый, льстивый и хитрый, как одноглазый бес. И не было сомнения для некоторых из учеников, что в желании его приблизиться к Иисусу скрывалось какое-то тайное намерение, был злой и коварный расчет. Но не послушал их советов Иисус, не коснулся его слуха их пророческий голос. С тем духом светлого противоречия, который неудержимо влек его к отверженным и нелюбимым, он решительно принял Иуду и включил его в крут избранных. Ученики волновались и сдержанно роптали, а он тихо сидел, лицом к заходящему солнцу, и слушал задумчиво, может быть, их, а может быть, и что-нибудь другое. Уж десять дней не было ветра, и все тот же оставался, не двигаясь и не меняясь, прозрачный воздух, внимательный и чуткий. И казалось, будто бы сохранил он в своей прозрачной глубине все то, что кричалось и пелось в эти дни людьми, животными и птицами, - слезы, плач и веселую песню, молитву и проклятия, и от этих стеклянных, застывших голосов был он такой тяжелый, тревожный, густо насыщенный незримой жизнью. И еще раз заходило солнце. Тяжело пламенеющим шаром скатывалось оно книзу, зажигая небо, и все на земле, что было обращено к нему: смуглое лицо Иисуса, стены домов и листья деревьев, - все покорно отражало тот далекий и страшно задумчивый свет. Белая стена уже не была белою теперь, и не остался белым красный город на красной горе.

И вот пришел Иуда. Пришел он, низко кланяясь, выгибая спину, осторожно и пугливо вытягивая вперед свою безобразную бугроватую голову - как раз такой, каким представляли его знающие. Он был худощав, хорошего роста, почти такого же, как Иисус, который слегка сутулился от привычки думать при ходьбе и от этого казался ниже, и достаточно крепок силою был он, по-видимому, но зачем-то притворялся хилым и болезненным и голос имел переменчивый: то мужественный и сильный, то крикливый, как у старой женщины, ругающей мужа, досадно-жидкий и неприятный для слуха, и часто слова Иуды хотелось вытащить из своих ушей, как гнилые, шероховатые занозы. Короткие рыжие волосы не скрывали странной и необыкновенной формы его черепа: точно разрубленный с затылка двойным ударом меча и вновь составленный, он явственно делился на четыре части и внушал недоверие, даже тревогу: за таким черепом не может быть тишины и согласия, за таким черепом всегда слышится шум кровавых и беспощадных битв. Двоилось так же и лицо Иуды: одна сторона его, с черным, остро высматривающим глазом, была живая, подвижная, охотно собиравшаяся в многочисленные кривые морщинки. На другой же не было морщин, и была она мертвенно-гладкая, плоская и застывшая, и хотя по величине она равнялась первой, но казалась огромною от широко открытого слепого глаза. Покрытый белесой мутью, не смыкающийся ни ночью, ни днем, он одинаково встречал и свет и тьму, но оттого ли, что рядом с ним был живой и хитрый товарищ, не верилось в его полную слепоту. Когда в припадке робости или волнения Иуда закрывал свой живой глаз и качал головой, этот качался вместе с движениями головы и молчаливо смотрел. Даже люди, совсем лишенные проницательности, ясно понимали, глядя на Искариота, что такой человек не может принести добра, а Иисус приблизил его и даже рядом с собою - рядом с собою посадил Иуду.

Брезгливо отодвинулся Иоанн, любимый ученик, и все остальные, любя учителя своего, неодобрительно потупились. А Иуда сел - и, двигая головою направо и налево, тоненьким голоском стал жаловаться на болезни, на то, что у него болит грудь по ночам, что, всходя на горы, он задыхается, а стоя у края пропасти, испытывает головокружение и едва удерживается от глупого желания броситься вниз. И многое другое безбожно выдумывал он, как будто не понимая, что болезни приходят к человеку не случайно, а родятся от несоответствия поступков его с заветами предвечного. Потирал грудь широкою ладонью и даже кашлял притворно этот Иуда из Кариота при общем молчании и потупленных взорах.

Иоанн, не глядя на учителя, тихо спросил Петра Симонова, своего друга:

- Тебе не наскучила эта ложь? Я не могу дольше выносить ее и уйду отсюда.

Петр взглянул на Иисуса, встретил его взор и быстро встал.

- Подожди! - сказал он другу.

Еще раз взглянул на Иисуса, быстро, как камень, оторванный от горы, двинулся к Иуде Искариоту и громко сказал ему с широкой и ясной приветливостью:

- Вот и ты с нами, Иуда.

Ласково похлопал его рукою по согнутой спине и, не глядя на учителя, но чувствуя на себе взор его, решительно добавил своим громким голосом, вытеснявшим всякие возражения, как вода вытесняет воздух: