Читаем Итоги № 25 (2012) онлайн бесплатно
Стой, кто идет!
/ Политика и экономика/ В России
Дозрела ли политическая ситуация в России до революционной?
Верхи не могут, низы не хотят. Классическое ленинское определение революционной ситуации вполне подходит и к нынешней обстановке. У верхов не получается по-старому, и им приходится изыскивать все более изощренные способы контроля за низами. Последнее ноу-хау — обыски в квартирах знаковых фигур «белого» движения. Низы, в свою очередь, не желают мириться ни со старыми, ни тем более с «модернизированными» методами управления и выходят на очередной «Марш миллионов». Правда, есть и существенное отличие от классики жанра: власть не становится слабее, а оппозиция сильнее. В общем, ситуация патовая. Но отнюдь не «ничейная».
Позиции оппозиции
Спецоперация Следственного комитета России при поддержке ОМОНа, охватившая всю Москву — от престижного центра, где проживает Ксения Собчак, до окраинного Марьина (место прописки Алексея Навального), — главная политическая новость минувшей недели. Разом обезглавить «Марш миллионов», намеченный на 12 июня, вызвав его организаторов на допрос, — до такого верхи додумались впервые.
Правда, последствия «следственных действий» оказались обратными ожидаемым. Во-первых, это повысило явку на Сахарова. Потом пошли анонимные звонки о заложенных в зданиях Следственного комитета взрывных устройствах. И, под занавес, главный следователь страны Александр Бастрыкин заплутал в «подмосковном леске».
Пока равновесие сохраняется. По сравнению с декабрем численность протестантов не уменьшилась. На субъективный взгляд даже несколько выросла. Тем не менее возгласы типа «Ура, мы ломим!», раздающиеся порой из стана «белых ленточек», — выдача желаемого за действительное. Лозунги оппозиции остаются практически теми же, что и полгода назад, и столь же далекими от реалий. Слабость власти, проявившаяся в виде либеральной политреформы, оказалась на поверку политической изворотливостью. Когда угроза миновала, тандем начал ударными темпами ликвидировать образовавшуюся пробоину. И пусть она заделана на скорую руку, никто уже не посмеет сказать про путинскую галеру: «Она утонула».
И выборы губернаторов, и мультипартийность выглядят сегодня для власти уже не так фатально, как полгода назад. Да и сама уличная вольница получила прочную «упаковку» в виде поправок в административное законодательство, известных в народе как «закон против митингов». Кстати, «итальянская забастовка», устроенная «эсерами» в ходе его обсуждения, по факту лишь добавила ему легитимности. Точно так же, как сами депутаты-оппозиционеры, своим поведением доказывающие, что в парламенте есть место для дискуссий, легитимируют Думу, которую на «маршах» требуют распустить.
...Тогда, в декабре — январе, верхи испугались не столько масштабов «низового» пожара, сколько скорости его распространения. Ведь что такое 25, пусть даже 50 тысяч, собравшихся 10 декабря на Болотной? В масштабах всей страны — мизер. Но стоит вспомнить, что Болотная была не первой из поствыборных «гроздьев гнева». За несколько дней до этого, 5 декабря, состоялся митинг на Чистых прудах, собравший около 8 тысяч участников. На следующий день — столкновения между «несогласными» и «нашими» на Триумфальной. Именно там прозвучал растиражированный в Интернете призыв: «Ребята, я Божена, снимайте!» Светская львица Рынска, распевающая «Варшавянку» в полицейском автозаке, — более яркого символа «расширения социальной базы протеста» придумать сложно. В массовом сознании произошел резкий сдвиг: демонстративная оппозиционность в одночасье перестала быть уделом маргиналов. Протест стал модным! Этот «модный тренд» продолжила Болотная площадь. Но она же стала и конечным пунктом на графике роста протестной активности. Восходящая кривая перешла в плато.
В ожидании Махатмы
Лидеры Болотной сделали власти роскошный новогодний подарок — дали время на то, чтобы оправиться и собраться с силами. Следующая после первой Болотной массовая акция последовала, как известно, лишь через две недели. А последующая — аж через два месяца. И это в разгар предвыборной кампании! Похоже, народные трибуны попросту не знали, как им поступить с разбуженной энергией масс. И, есть такое подозрение, не знают и по сей день. На эту мысль наводит и принятый на последнем митинге «Манифест свободной России». Первой из семи перечисленных мер, «которые необходимо предпринять для создания в России основополагающих, фундаментальных политических, юридических, нравственных устоев общества и государства», идет «отставка В. В. Путина как символа системы». Чем-то это напоминает старый анекдот: «Советские конструкторы разработали грибосборочный комбайн. Владельцу остается лишь найти гриб, остальное — дело техники».
Как составители «Манифеста» намерены добиться цели номер один? Нельзя сказать, что план отсутствует, но конкретным его не назовешь: «Наращивание мирного протеста, его массовость приведет к окончательной потере доверия к власти и переходу на сторону народа многих ныне лояльных режиму социальных групп...» Да, вот еще любопытный пассаж: «манифестанты» не верят, что власть можно поменять посредством «путинских выборов». Тем не менее категорически приветствуют приход единомышленников в выборные органы власти.
Нет, все-таки не прав был Владимир Владимирович, утверждая, что после смерти Махатмы Ганди интеллигентному человеку не с кем стало поговорить. В авторах «Манифеста» явственно угадывается духовное родство с гуру индийской «оранжевой революции». Проповедуемая Ганди теория борьбы с британским колониализмом зиждилась на двух слонах: а) бойкот властных институтов (за исключением случаев, когда сотрудничество несет выгоду оппозиционному делу); б) отказ от любой формы насилия, которое лишь умножает беды (ненасильственное же сопротивление позволяет пресечь спираль зла, превращая врагов в единомышленников). По обоим пунктам — почти стопроцентное сходство. Что ж, миролюбие можно только приветствовать. Правда, Ганди понадобилось 32 года, чтобы сделать родину независимой. Конечно, в век информационных технологий события развиваются быстрее. Но и Владимир Путин не чета квелым британцам. Ясно же сказано: «Если я за что-то берусь, то стараюсь довести дело либо до логического завершения, либо как минимум привести это дело к максимальному эффекту».
На фоне железобетонной путинской непреклонности, за которой стоит вся мощь государственной машины, декларации оппозиционеров выглядят маниловщиной. Обыски, изъятие (пусть и временное) загранпаспортов и денежных средств, а также угроза переквалифицироваться из свидетелей в обвиняемых — аргументы посильнее манифестов и массовых мирных шествий.
Пожалуй, единственная новация в тактике «белых» — идея постоянного Координационного совета, «состоящего из представителей различных политических сил и гражданского общества». Однако слова о создании Совета — это еще не сам Совет. Попытки создать подобные единые структуры управления предпринимались и ранее, но все оканчивалось ничем.
Марш отсюда!
Но все эти прорехи в оппозиционных редутах с лихвой компенсируются одним обстоятельством: время работает на оппозицию. Манифесты могут быть сколь угодно пустыми, а митинги — сколь угодно малочисленными. Оппозиции достаточно просто поддерживать тление в очаге протеста и ждать. Чего? Перечитайте Владимира Ильича, уж кто-кто, а вождь мирового пролетариата был докой в таких вещах. Речь идет о статье «Крах II Интернационала» (1915 год) — именно там впервые появилось определение революционной ситуации, описываемой как соотношение желаний низов и возможностей верхов. Но есть в этой формуле и еще одно важное условие: «Обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетенных классов». В переводе на современный язык — экономический кризис.
Впрочем, и это еще не революция. Она возникает, лишь «когда к объективным причинам присоединяется субъективная» — «способность революционного класса на революционные массовые действия, достаточно сильные, чтобы сломить старое правительство, которое никогда, даже и в эпоху кризисов не «упадет», если его не «уронят». В общем, пока что можно перевести дух: нужда и бедствия не выходят за рамки среднестатистических, а активность «революционного класса» — за рамки полицейских ограждений. Но нет никакой уверенности, что эта тишина не является затишьем перед бурей.
Экономическая гроза обеспечена в любом случае. Вопрос лишь в сроках и масштабах. В стране со сбалансированной политсистемой экономический кризис совсем не обязательно перерастает в политический. Да, случается, и довольно часто, что одна партия досрочно сменяет у власти другую. Ну и что? Взять ту же еврозону: редкое правительство, сформированное до начала долгового кризиса (2010 год), сумело дожить до сего дня. А в некоторых странах кабинеты сменились по два-три раза. При этом о революции — ни об «оранжевой», ни о какой-либо другой — никто не говорит даже в обанкротившейся де-факто Греции.
Мы тоже стоим особняком. У России отсутствует политическая страховка, а именно — ответственная, авторитетная, структурированная и достаточно популярная оппозиционная сила, готовая прийти на смену нынешним властям. Думские оппозиционеры давно уже перестали восприниматься как самостоятельные политические игроки. Все внимание — на митингующую непарламентскую оппозицию: именно оттуда рано или поздно выйдет будущий конкурент и одновременно партнер нынешних верхов.
Впрочем, личное наблюдение. При появлении в рядах протестующих колонны с молодцами в черных мундирах, сильно напоминающих эсэсовские, либеральная интеллигенция начинает инстинктивно жаться к оцепляющим шествие «сатрапам». У столь разношерстной «сборной» нет никакой возможности выработать совместную позитивную программу. Единственный шанс для нее — состояние полной политической дестабилизации. Но в этом случае вряд ли можно говорить о приходе «несогласных» к власти. Страна просто-напросто погрузится в хаос.
Избежать этого — в интересах как власти, так и оппозиции. Да и вообще всех граждан страны. Способы решения проблемы в общем-то очевидны. Лидерам «несогласных» стоит вспомнить еще один ленинский завет и, перед тем как объединиться, решительно кое с кем размежеваться. Ну а тем, кто находится у руля, как минимум не мешать процессу становления нормальной политической системы. Чем скорее у нее вырастет «вторая нога», тем меньше у нас будет поводов обращаться к творческому наследию классика революционной теории, мирно покоящемуся в двух шагах от Болотной.
Неподследственный начальник
/ Политика и экономика/ Профиль
Александр Бастрыкин: от питерского юрфака до «подмосковного леска»
Александр Бастрыкин едва не пал жертвой новейшего отечественного уотергейта. Что вполне закономерно: ведь до злосчастного «подмосковного леска» были и сюжет с прослушками, и ушаты компромата, и затяжная межклановая война. Этого с лихвой хватило бы на дюжину политических триллеров в духе Юлии Латыниной. А все потому, что своей непосредственностью, столь необычной для высшего российского чиновничества, Александр Иванович извлекает на свет божий то, что нынешняя власть предпочла бы прятать под ковром.
Питерские мы...
На самом деле зря многие удивились той прилюдной выволочке, которую Александр Бастрыкин устроил журналисту «Новой газеты» на ведомственном совещании в Нальчике. Ибо Александр Иванович всегда тяготел к публичности. Впрочем, все по порядку...
Родился глава Следственного комитета России в Пскове в 1953 году. В 1970-м он поступил в Ленинградский государственный университет имени Жданова (ЛГУ) на юридический факультет. Да-да, тот самый... На четвертом курсе он становится старостой группы, в которой учился студент Владимир Путин.
Вспоминают, что наш герой был душой курса: бренчал на бас-гитаре, активно занимался спортом, отменно учился. После окончания вуза он попал по распределению в органы внутренних дел. Но не задержался в советской милиции и двух лет — в 1977 году следователь-стажер Бастрыкин вернулся в ЛГУ для продолжения учебы в аспирантуре и продвижения по комсомольской линии. И то и другое у него получалось на отлично.
Особенно результативным выдался олимпийский 1980 год. Он блестяще защищает кандидатскую диссертацию по теме «Проблемы расследования уголовных дел с участием иностранных граждан», становится секретарем комсомольской организации ЛГУ. В этом же году случилось первое «громкое дело»: исключение из комсомола начинающего рок-музыканта Бориса Гребенщикова. Лидер «Аквариума» тогда попал в самый эпицентр скандала — выступил на разрешенном рок-фестивале в Тбилиси, где улегся на сцену, положив гитару между ног. Гребенщиков в 1980 году работал младшим научным сотрудником в НИИ комплексных социальных исследований, который находился в структуре ЛГУ...
В 1982 году Бастрыкин становится секретарем горкома ВЛКСМ Ленинграда, а в 1983-м — секретарем Ленинградского обкома комсомола. Через пять лет — заместитель секретаря парткома ЛГУ. Из КПСС, как и Владимир Путин, он не выходил вплоть до ее запрета в 1991 году...
В 1985—1986 годах Бастрыкин работал преподавателем на кафедре уголовного процесса и криминалистики юрфака ЛГУ. В те годы на юрфаке учился и многообещающий студент Дмитрий Медведев. Наконец, в 1987 году Бастрыкин защищает докторскую диссертацию. Снова по остро актуальной теме — «Проблемы взаимодействия норм внутригосударственного и международного права в сфере уголовного судопроизводства». В 1988 году он становится директором Института усовершенствования следственных работников при прокуратуре СССР. Там Александр Иванович, «пересидев» заключительную фазу перестройки и распад Союза, внезапно попадает в круговорот новых веяний.
