Читаем Итоги № 24 (2013) онлайн бесплатно
На линии фронта
/ Политика и экономика/ В России
Россию накрыла гигантская социальная сеть. Имя ей — Народный фронт «За Россию»
Движение «Народный фронт «за Россию» (ОНФ) де-юре еще не было создано, а нарушение регламента уже произошло: за лидера не проголосовали, как того требует устав. Ведущего учредительного съезда и одного из трех фронтовых сопредседателей Станислава Говорухина можно понять: к чему формальности, если и так все ясно? И правда дурацкий вопрос: кто будет лидером ОНФ?! О том, что у фронта один незаменимый главком, известно давным-давно. Потому Владимира Путина избрали лидером ОНФ примерно так же, как казаки в старину выбирали атаманов, — с голоса, криками «Любо!». Впрочем, неформальный подход как раз соответствует природе новоявленной политической силы. Фронт, как выяснилось, — это сетевая структура, такая, как те, которыми до сих пор пользовалась продвинутая оппозиция по всему миру — от каирской Тахрир до московской Болотной. Проблема в том, что помимо несомненных выгод такая конструкция несет для власти существенные риски — в сетях легко запутаться.
За Родину! За Путина!
То, что к названию ОНФ теперь прибавился слоган «За Россию», поделило россиян на фронтовиков и, как выразился один из новоизбранных членов центрального штаба организации (именно так — штаб) журналист Михаил Леонтьев, «тех, кто по ту сторону фронта». Расчет прост: фронт открыт абсолютно для всех политических и общественных сил и вообще для всех россиян, поскольку членство в ОНФ строго индивидуальное. Причем от кандидатов в фронтовики не требуется почти никаких политических усилий — программа фронта довольно абстрактна, подходит и для правых, и для левых, и для тех, кто по центру. По сути требуется лишь разделять главную идею, которая сводится к нехитрой формуле: «За Родину! За Путина!» На съезде ОНФ в ходу была практически такая же «кричалка»: «ОНФ! Россия! Путин! Народ!» В этой политической всеядности и заточенности под лидера как раз и состоят главная сила и возможная слабость нового движения.
Сначала о плюсах. В условиях, когда спрос на партии сильно упал, поскольку их теперь полно и регистрировать новые проще, чем печь пирожки, востребован иной формат мобилизации политического актива. Вполне логично, что власть позаимствовала сетевую структуру, характерную для современной оппозиции. Неудивительно, что в руководстве фронта полно журналистов и прочих медиаперсон и почти нет чиновников. Работать-то предстоит в основном в СМИ и еще больше — в блогосфере.
Что же касается бывшей партии власти, то ее место во фронтовом строю теперь лишь одно из. Представители «Единой России» сражаются в рядах ОНФ не в одиночку, а плечом к плечу с коллегами из «Патриотов России» и «Родины». Ждут еще пополнения из числа прочих дружественных партийцев, не исключая даже коммунистов.
Членство в ОНФ, напомним, только индивидуальное. Однако, как пояснили «Итогам» в кулуарах съезда, фронт может установить партнерские отношения с партийными структурами. На разных условиях. Хотя в руководящий орган ОНФ — центральный штаб — вошли по одному представителю от каждой дружественной партии: Ольга Баталина («ЕР»), Надежда Корнеева («Патриоты России») и Алексей Журавлев («Родина»).
Не исключено, что на выборах фронт будет действовать под вывеской разных партий. Либо его кандидаты (то есть кандидаты, поддержанные главой государства) станут самовыдвиженцами, как Сергей Собянин в Москве. В общем, монополии «ЕР» приходит конец. Взять, например, отношение к ней президента. Владимир Путин теперь де-юре лидер фронта, главнокомандующий с карт-бланшем на любые инициативы и решения от имени ОНФ. Между тем в сопредседатели попал только один «единоросс» — Говорухин. Ольга Тимофеева, хотя и член фракции «ЕР» в Госдуме, беспартийная, как и сопредседатель «Деловой России» Александр Галушка. Глава думского комитета по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая заявила «Итогам», что партия власти всегда была и будет с Путиным. В этом сомнений нет. А вот с кем теперь сам Путин — большой вопрос.
Одно очевидно — президент отныне опирается не на партийную структуру и даже не на чиновничество как класс. Путин старается сформировать широкую общественную поддержку лично себе. То, что таковая у него имеется, — не вопрос. Но вот с тем, чтобы эта во многом молчаливая опора стала явной и активной, пока остаются проблемы. Чего уж греха таить: провластные уличные акции пока что выглядят весьма бледно на фоне бьющего через край оппозиционного креатива.
Как пояснил «Итогам» глава фонда «Институт социально-экономических и политических исследований» Дмитрий Бадовский (его можно признать официальным идеологом фронта), ОНФ — своего рода интернет-соцсеть, только в офлайне. Что ж, логично: власть испытала немалый шок от последствий организации в соцсетях движения «рассерженных горожан». Теперь она готова ответить. Точнее, в соответствии с фронтовыми терминами взять на вооружение опыт противника. Сделать антисеть.
Прорыв фронта
Проблема в том, что соцсеть, действующая в офлайне, должна подчиняться тем же законам, что и аналогичная структура в Интернете. В противном случае она перестает быть соцсетью. О чем речь? О равенстве всех участников, о подчинении общим правилам и о праве на анонимность в разумных пределах. Возможно ли все это в ОНФ? Анонимность нереальна, а равенство весьма относительно, так как есть конкретные руководящие структуры и лидер.
При этом не следует забывать, что соцсетью можно манипулировать, но крайне сложно напрямую управлять. Вот, например, одна из обозначенных задач фронта — контролировать работу губернаторов. Если есть за что, их можно не только нещадно критиковать, но и задействовать такой административный ресурс, как обращение непосредственно к президенту. А ну как народная самодеятельность выйдет из-под контроля и фронт всей своей мощью вдарит по региональному этажу вертикали власти?
И это не все риски проекта. Чем заняты соцсети? Обменом информацией. Что нужно и полезно, если речь идет о гражданском обществе. А если этим займется по сути властная структура, чей лидер — президент страны? Получается едва ли не параллельная система управления государством. Забавно, что ровно такие же задачи решала «Единая Россия». Схема ее работы заключалась в том, чтобы осуществлять контроль за реализацией поставленных Владимиром Путиным задач с последующим спросом ответственных чиновников за результат. Но «ЕР» сама состоит из этих же чиновников. А ОНФ — сила по отношению к госаппарату внешняя, что грозит двоевластием. Кстати, авторы идеи этого особо и не скрывают. ОНФ — «общественное движение прямого влияния на власть». Такую характеристику дал фронту Бадовский и пояснил: «Решения должны вырабатываться и реализовываться не только в кабинетах, но и гражданами». Звучит крайне заманчиво. Но если граждане вырабатывают решения не на выборах и референдумах, а в тиши фронтовых кабинетов (они называются центрами общественного мониторинга), где стоят вертушки прямой связи с Кремлем, — это уже параллельная система власти, новая вертикаль, которая вполне может войти в клинч со старой.
И последнее. Запасная вертикаль стране, возможно, не повредит. Система ручного управления, юридическим оформлением которой стало учреждение фронта, не раз себя оправдывала. Однако отныне неудачи никак нельзя будет списать на нерадивых чиновников, происки оппозиции или внешних врагов. Как говорят фронтовые креативщики, суть ОНФ в том, что каждый его член находится в двух-трех рукопожатиях от лидера. А это значит, что президент оказывается в ответе абсолютно за все. Удержит ли Путин этот участок фронта?
Все в белом
/ Политика и экономика/ Вокруг России
Монако — тихая финансовая гавань, будто специально созданная для российских олигархов
Все, что осталось французам, — это требовать немедленного закрытия офшоров, граничащих с Пятой республикой. Судите сами: футбольный клуб «Пари Сен-Жермен» не так давно купил арабский миллиардер Насер Аль-Хелаифи. В минувшем сезоне парижане ликовали, наблюдая за игрой свежекупленных Златана Ибрагимовича и Дэвида Бекхэма, и даже не предполагали, что совсем рядом на скалистом утесе из пепла забвения восстает грозный конкурент. Клуб «Монако» в 2011 году купил российский олигарх Дмитрий Рыболовлев, и вот семикратный чемпион Франции вновь ворвался в высшую лигу. Всего-то и делов: на сотню миллионов евро накупили звездных игроков. А этим летом клуб израсходует еще не менее 150 миллионов. Только за Радамеля Фалькао, выкупленного у мадридского «Атлетико», выложили 60 миллионов евро...
Что влечет нашего человека на Скалу — карликовое государство, окруженное со всех сторон сонным французским Провансом? С жизнью тихого финансового княжества, привлекающего все больше российских капиталов, обозреватель «Итогов» ознакомился на месте.
Монетизация монархии
«Сохраните эту монету, она уникальная», — безапелляционно заявила отсчитывавшая сдачу продавщица из сувенирной лавки, что на улице Принцессы Антуанетты в Монте-Карло. Магазинчик, как принято в мировых столицах «Формулы-1», торгует модельками болидов, майками, бейсболками и прочей гоночной атрибутикой. А монета в два евро и впрямь оказалась редкой — на аверсе красуется профиль самодержавного князя Альбера II, большого поклонника спорта вообще и футбола в частности. К автоспорту князь также неравнодушен. Коллекция ретроавтомобилей, доставшаяся ему в наследство от отца, князя Ренье III, все еще остается очень большой. Несмотря на то что год назад в ходе организованного в Монако аукциона было продано около 40 четырехколесных лотов.
Впрочем, профиль 55-летнего монарха на единой европейской валюте чеканят вовсе не за его хобби. Экономика карликового княжества — одна из самых стабильных в мире. А доходы населения — одни из самых высоких. Достаточно сказать, что ВВП на монегасскую душу населения перевалил, по оценкам Всемирного банка, за 170 тысяч долларов в год. Это абсолютный мировой рекорд. Относительно близко к данному показателю подошел лишь Люксембург с 114 тысячами долларов. Но и он сильно отстает от сверхбогатых жителей Скалы. Потому на автомобилях люксовых марок, колесящих по дорогам южной Европы, красуются, как правило, именно монакские номера — красно-белый княжеский гербовый щит, но без флага Евросоюза, куда княжество все еще не входит. В самом Монте-Карло, кстати, гораздо чаще встречаются автомобили, зарегистрированные во Франции и Италии. Благо отсюда всего сорок минут езды до Ниццы и примерно столько же до Сан-Ремо.
«В Монако не надо ни сеять, ни жать, потому что на скалах ничего не растет. Но жить здесь можно и нужно», — говаривал предыдущий самодержец Ренье III. Именно он, кстати, сделал все, чтобы превратить некогда рыбацкую деревушку в насос для выкачивания денег из всей Европы.
«Где же здесь фейр-плей», — возмущаются французские болельщики, пеняя крохотному княжеству на то, что там отдали национальную футбольную гордость в лапы русской олигархии. «Снижайте налоги», — отвечают монегаски. Арифметика такая: чтобы клубы платили тому же Златану Ибрагимовичу одинаковую после уплаты подоходного и прочих налогов зарплату, французский «ПСЖ» должен тратить 30 миллионов евро в год, а «Монако» в лице Рыболовлева — всего 9 миллионов. А все потому, что в Монако налоги на доходы практически отсутствуют.
Неудивительно, что официальный Париж десятилетиями ведет налоговую войну с Монте-Карло и кое-чего уже добился. Но до победы евробюрократии над жизнелюбивыми монегасками еще далеко. На век нынешних российских миллиардеров самостийности Монако точно хватит.
Государство — это он
С Фредериком мы познакомились на проспекте Джона Фицджеральда Кеннеди. Того самого, невинно убиенного в Далласе. В Монако вообще принято называть улицы именами известных людей, не являвшихся уроженцами крохотного княжества. Понятно, что тут есть и авеню Принцессы Грейс, и улица Гримальди (династия, правящая здесь аж с 1297 года). Но есть улицы имени русского балетмейстера Дягилева и французского генерала Леклерка.
Так вот Фред сидел верхом на бетонном ограждении проспекта имени американского президента и наблюдал за швартующейся у берега огромной пятипалубной яхтой. Вопрос, кто по национальности этот явно праздношатающийся субъект, напрашивался сам собой. Молодой человек, однако, оказался банкиром, страдающим от безделья субботним днем. «Я монегаск. Родился здесь, в небольшой деревушке, в двух километрах от Монте-Карло. А сейчас работаю в банке Societe Marseillaise de Credit», — рассказал Фред явно с чувством глубокого удовлетворения жизнью.
Родиться монегаском означает, что жизнь удалась. При таком счастье вам не страшны никакие невзгоды. Из 35 тысяч 430 человек, постоянно проживающих в княжестве, коренное население составляет всего лишь 21 процент (остальные в порядке убывания: французы, итальянцы и прочие мигранты в основном из Европы и США). Монегаскам государством гарантированы высокооплачиваемая работа, жилье за смешные деньги, льготы и стабильное положение в обществе. Выйти замуж за монегаска — мечта любой француженки или итальянки. Если вы не родились в Монако и если хотя бы один из ваших родителей не был монегаском, стать коренным обитателем княжества невозможно ни за какие деньги. Даже в случае брака с аборигеном после развода подданство этой страны аннулируется.
Монако, по своей сути, типичное феодальное общество, где князь обладает абсолютной властью над своими подданными. Конституция наделила монарха не только правом вето на любой закон, принимаемый парламентом. Он еще и единственный, кто обладает правом законодательной инициативы. Он же утверждает бюджет, единолично назначает правительство и прочая, и прочая. В общем, государство — это он.
