Читаем Итоги № 23 (2012) онлайн бесплатно

Разведка боем

/ Политика и экономика/ Вокруг России

Владимир Путин прибыл на западный фронт

Интрига вокруг первого заграничного вояжа Владимира Путина оказалась почище любой задачки по геополитике. Традиционно о приоритетах внешней политики нового главы государства принято судить не только по тому, какие страны он посещает первыми, но и в какой последовательности. С одной стороны, прилетев в Белоруссию, Путин дал понять, что ничего важнее интеграционных процессов внутри Таможенного союза для России нет. С другой, проигнорированная Путиным «восьмерка» и его блиц-визиты в Берлин и Париж — это сигнал о том, что Европа нам сегодня понятнее и ближе, чем Соединенные Штаты. Но классическая интерпретация истории с географией на том и кончается. Хотя бы уже потому, что визиту в Белоруссию придан статус официального, а в Берлин и Париж — рабочих. А первый государственный визит — сразу же после питерского саммита Россия — ЕС — Владимир Путин совершит... в Пекин.

Белорусские «дранники»

Встреча лидеров России и ЕС — это лишь официальный повод для Путина, решившего нанести первый зарубежный визит именно в Европу. Но повестка встреч в Германии и во Франции явно свидетельствует о том, что президент решал там более долгосрочную задачу — искал, точнее сказать, нащупывал новые контуры внешней политики в условиях разрастающегося европейского долгового кризиса. Следуя стандартной логике, противопоставить этому бедствию можно лишь собственный интеграционный проект. То есть единое экономическое пространство для стран — партнеров по СНГ. Что оказалось на поверку?

...В Белоруссии Путина не просто ждали. Его ждали с таким нетерпением, что подготовительную работу к визиту начали вскоре после инаугурации Владимира Путина. «Нужны новые направления, нужны новые предложения, которые позволят выстроить нашу политику на длительную перспективу. Пусть это будут 3—5 вопросов, которые мы можем предложить для рассмотрения Российской Федерации», — указал тогда Александр Лукашенко своему премьер-министру Михаилу Мясниковичу.

Страна, задыхающаяся от бюджетного кризиса, вынуждена жить в кредит. «Разговоры о новых заимствованиях идут постоянно. Но каких-то конкретных решений пока не принято», — сообщил помощник российского президента Юрий Ушаков. На начало этого года государственный внешний долг Белоруссии превышал 12 миллиардов долларов. Львиная доля из них — льготные российские кредиты. Причем речь идет не только о прямых заимствованиях, но и о кредитах, выделенных по линии ЕврАзЭС. Взамен Москва хотела бы видеть большее стремление Белоруссии к интеграции.

Да, торговый оборот между странами в прошлом году вырос почти на 40 процентов, достигнув внушительной цифры в 38,6 миллиарда долларов. Да, в первом квартале этого года российский экспорт увеличился на 34,6 процента, а импорт из Белоруссии — на 19,8 процента. Казалось бы, явный успех. Но ситуация тут слишком многослойна. Для России мотивом к расширению сотрудничества со странами СНГ является «проседание» главного внешнеторгового партнера, коим является ЕС. А для Белоруссии — политическое давление со стороны того же Евросоюза. Вот и сейчас визит Владимира Путина оказался Минску весьма кстати.

Новые интеграционные инициативы Минск, конечно, подготовил. Но их масштаб вызывает, как сказали бы дипломаты, большое удивление. Чего, например, стоит обсуждение на высшем уровне перспектив развития ЗАО «Белорусская калийная компания» или допуска белорусского молока на российский рынок. Между тем сама Белоруссия, вступив в Таможенный союз, блокирует проект создания Евразийского экономического союза. Предполагалось, что соответствующие документы могут быть подписаны в этом году. Но в апреле стало известно, что дело затягивается как минимум до 2015-го.

Есть и более прозаические проблемы. В марте прошлого года, когда Владимир Путин приезжал в Минск еще в ранге премьера, стороны договорились о создании совместного предприятия «Росбелавто». Идея заключалась в том, чтобы объединить активы двух крупнейших в СНГ производителей грузовиков — «КАМАЗа» и белорусского «МАЗа». Однако стороны до сих пор не могут прийти к согласию по поводу стоимости Минского автозавода. Белорусская сторона оценивает его как минимум в 2,5 миллиарда долларов. Независимые эксперты — как минимум в два раза дешевле.

Впрочем, в Минске многие вопросы удалось снять. В ходе переговоров российского президента с Александром Лукашенко стало известно, что антикризисный фонд ЕврАзЭС в ближайшее время переведет этой стране уже третий транш кредита в несколько сотен миллионов долларов. При этом Владимир Путин не исключил выделение республике в будущем и четвертого транша. Однако прозрачно намекнул, что его условия еще предстоит обсудить.

Москва и Минск достигли договоренности о начале финансирования первого этапа строительства АЭС в Белоруссии в размере 204 миллионов долларов. Этот вопрос был согласован на уровне министерств финансов обеих стран. Напомним, тендер на строительство атомной электростанции в Белоруссии выиграл «Атомстройэкспорт», а возведение станции будет вестись по российскому проекту «АЭС-2006».

Белорусский лидер, видимо, мотивированный экономическим кризисом в республике и европейскими санкциями, так расчувствовался, что демонстрировал просто безграничное стремление к интеграции в рамках будущего Евразийского экономического союза. «Нам надо прекратить конкурировать хотя бы в рамках Таможенного союза и выходить на рынки третьих стран», — заявил, в частности, Александр Лукашенко во время подписания совместного заявления об углублении экономической интеграции.

Греческий салат

С Минском, впрочем, легко никогда не было и, очевидно, не будет. А что с Европой? Приход к власти во Франции Франсуа Олланда поставил и перед Старым Светом, и перед Россией массу вопросов.

«Нас не может не интересовать, какой сценарий выхода из греческого долгового кризиса выберет Европа. Ведь на нее завязано более половины нашей внешней торговли», — заметил в беседе с «Итогами» источник в российской делегации.

Неясность же в данном случае возникла в связи с тем, что Франсуа Олланд исповедует радикально иные взгляды на евросолидарность, нежели его предшественник Николя Саркози и канцлер ФРГ Ангела Меркель.

Суть разногласий сводится к банальному вопросу: должны ли страны Евросоюза в условиях кризиса сокращать государственные расходы или, наоборот, с помощью своих бюджетов стимулировать экономический рост.

От того, чья точка зрения, Олланда или Меркель, перевесит, зависит то, как будет строиться экономическая политика Москвы на ближайшую перспективу.

Прежний сценарий, лоббируемый Ангелой Меркель, предполагающий снижение роста евроэкономик, означает для России сокращение объемов внешней торговли. И в этом случае проекты экономической интеграции в рамках Таможенного союза могут рассматриваться именно как компенсационные меры по снижению рисков от падения лицом в «греческий салат». Обновленный сценарий, предложенный Олландом, наоборот, может позволить избежать очередной волны кризиса.

Для сравнения: торговый оборот между Россией и Германией по итогам прошлого года составил 71,9 миллиарда долларов. С Францией — 28,1 миллиарда долларов. Суммарные 100 миллиардов — это та сумма, которая заставляет все стороны деликатно относиться к экономическим интересам друг друга и учитывать их при решении долговых проблем Евросоюза. Насколько это удалось, покажет, конечно, время. И разговор Путина с главами двух самых мощных экономик Евросоюза многие называют пока что «разведкой боем».

Однако сам факт того, что все три зарубежных визита Владимира Путина были совершены им за два рабочих дня, говорит прежде всего о том, что они носили вполне рабочий антикризисный характер.

Да, первой столицей стал Минск. Но там главе государства пришлось расчищать уже имеющиеся завалы в двустороннем сотрудничестве. В Берлине и Париже никаких документов подписано вообще не было. Но результат посещения этих двух столиц может оказаться куда более долгоиграющим.

Интрига ведь венчается тем, что первый государственный визит Владимир Путин совершит в Пекин. Вояжи такого статуса принято называть стратегическими. Так что, может быть, о новой внешнеполитической стратегии России наблюдателям придется судить уже после него. Но одно и теперь ясно: повестка и конечные цели азиатского турне будут неразрывно связаны с состоявшимся на прошлой неделе галопом по Европам. И теми «контурами», которые там были нащупаны.

Минск — Берлин — Париж

Черная метка

/ Политика и экономика/ Вокруг России

Новой греческой валютой могут стать старые еврокупюры, помеченные литерой Y

«В пламя, книга долговая! Мир и радость — путь из тьмы». Пожалуй, еще никогда строки «Оды к радости», которая в 1993 году стала гимном Евросоюза, не звучали так злободневно. Правда, вместо предсказанных Фридрихом Шиллером единения и радости имеет место расколовший Европу конфликт. Между теми, кто как раз мечтает предать огню свои долговые расписки, и теми, кто хотел бы получить по счетам. Конфликт близится к кульминации: Европа и мир ждут повторных выборов в греческий парламент, назначенных на 17 июня. Возьмут верх левые радикалы, настаивающие на разрыве договоренностей с ЕС, — Эллада будет вынуждена объявить себя банкротом и, скорее всего, выйти из еврозоны. Впрочем, повестку дня сегодня определяют уже другие, более актуальные вопросы: «Кто следующий?» и «Есть ли жизнь после евро?».

Знаки судьбы

Для начала — совет гражданам, хранящим деньги в наличных евро: внимательно изучите имеющиеся у вас купюры. От тех, которые имеют перед серийным номером литеру Y, лучше на всякий пожарный избавиться. Для справки: эксклюзивное право на эмиссию в еврозоне имеет Европейский центральный банк, но единая валюта не до конца утратила связи с национальными корнями. Банкноты печатаются в соответствии с квотами, закрепленными за каждым из участников Европейской системы центральных банков. О том, какая именно страна является заказчиком конкретной купюры, и говорит размещенная на ней буковка. Литера Y — указание на то, что денежный знак имеет греческое происхождение.

Ну так вот: Чарлза Бланкарта, профессора экономики берлинского Университета имени Гумбольдта и, что для нас куда более важно, члена экспертного совета министерства экономики Германии, осенила недавно гениальная идея: в случае «аварийного» выхода Греции из еврозоны банкноты с литерой Y автоматически превращаются в суверенную греческую валюту, служащую таковой до появления полноценной драхмы. И соответственно, прекращают хождение за пределами Греции.

Слово «гениальная» следует понимать без кавычек. Ноу-хау, изложенное Бланкартом, решает, казалось бы, неразрешимую задачу. Переход Греции на принципиально иную денежную единицу занял бы несколько месяцев и при нынешнем состоянии госуправления в этой стране вряд ли остался в тайне. Ведь и сегодня, когда греческие политики клянутся, что у них и в мыслях нет лишать своих граждан европейских банкнот, их недоверчивые сограждане споро обналичивают сбережения. Темпы опустошения банковских счетов доходят порой до миллиарда в сутки. Что будет, когда запах свежеотпечатанных драхм просочится за пределы подвала Национального банка Греции, предсказать несложно. Слово «паника» придумали, кстати, именно греки. Как и слово «экономика». И первое запросто может похоронить второе.

План Бланкарта позволяет совершить выход из евро а) быстро; б) сравнительно безболезненно. Для экономики, разумеется, но не для людей. Евро с литерой Y, припрятанные предусмотрительными греками под своими матрасами, будут стоить ровно столько же, сколько и оставшиеся на банковских счетах. Сколько именно, сказать пока сложно, но большинство экспертов склоняется к тому, что эллинизированный евро потеряет как минимум половину своего номинального веса. Некоторые предсказывают 75-процентную девальвацию. С определенными потерями придется смириться, конечно, и владельцам наличных «греческих евро» за пределами страны, признает автор плана. Но это сущие пустяки по сравнению с тем, что предстоит пережить самим грекам. Ведь в той же мере, в какой обесценятся Y-евро, похудеют зарплаты, пенсии и социальные выплаты. Луч света в этом депрессивном царстве — то, что одновременно резко сократятся бремя государственных расходов и издержки бизнеса, что, убеждены сторонники деевроизации Греции, даст толчок для восстановления экономики.

Это, разумеется, лишь один из предлагаемых сценариев, есть и другие, хотя, на субъективный взгляд, и менее изящные. Один из них, например, предусматривает в качестве временной меры нанесение на банкноты штемпеля нацбанка Греции. Примечательно, однако, что спор в основном уже идет не о том, выходить или нет Греции из зоны евро, а о том, как именно выходить. Проблема удостоилась даже специального термина в мировом финансовом языке. Это теперь называется grexit (от англ. Greece — «Греция» и exit — «выход»).

Одним из симптомов приближения grexit могут служить котировки акций британской фирмы De La Rue — крупнейшего в мире частного денежного станка. В то время как европейские и мировые индексы катятся под горку, бумаги английского коммерческого «гознака» рванули вверх. Ларчик открывается просто: когда-то De La Rue уже приходилось печатать драхмы, и, согласно инсайдерской информации, в компании готовятся к возвращению прежнего клиента. В принципе у Греции есть и собственные печатные мощности. Но, по мнению специалистов, они совершенно недостаточны, чтобы нашлепать такую массу наличных за ограниченный срок.

Некоторую информацию к размышлению дает и ситуация на британском букмекерском рынке. С начала мая конторы прекратили принимать ставки на выход Греции из еврозоны. Причина: слишком большой наплыв клиентов, уверенных в неизбежности этого сценария. Против не ставит практически никто. Букмекеры снова и снова понижали выигрышный коэффициент, пока он не скатился до 4:1. То есть ставишь четыре фунта — получаешь, если выигрываешь, плюс один. Это был последний расклад, после которого букмекеры решили выйти из игры: дальнейший прием ставок чреват при реализации grexit финансовыми потерями для самих владельцев контор.