Читаем Итоги № 16 (2013) онлайн бесплатно
Во весь рост
/ Политика и экономика/ В России
Способна ли российская экономика войти в 2008 год дважды?
«Либо я работаю неэффективно, либо вы все плохо работаете и вам нужно уйти!.. На сегодняшний день я склоняюсь ко второму варианту!» — эти слова президент Владимир Путин произнес во время памятного совещания по проблемам ветхого жилья. Свидетельство путинской вспышки гнева, выложенное в Сеть, вызвало бурю эмоций во всех властных кабинетах. Но только не на Охотном Ряду, где в тот же день с отчетом о работе правительства выступал премьер Дмитрий Медведев. То ли депутаты не уловили августейший месседж, то ли просто не успели заколебаться вместе с линией партии, но мероприятие прошло как по нотам.
Выстрел угодил в молоко? Отнюдь. Кому грозил глава государства — губернаторам или министрам, не столь уж и важно. Путинская шифровка абсолютно понятна: если экономический рост не будет обеспечен, полетят головы по всей властной вертикали. Тревожный звонок уже дребезжит вовсю — за первый квартал 2013 года рост ВВП составил один процент. Сия тенденция способна вычеркнуть нашу страну из членских списков всех привилегированных экономических клубов.
В приметы верите?
Дурная, знаете ли, примета, но верная: как только кто-то из высокопоставленных чиновников сравнит нашу страну с тихой гаванью, сберегающей мировые капиталы от финансовых бурь, жди беды. В 2008 году на этом обжегся тогдашний министр финансов Алексей Кудрин. Что произошло дальше — хорошо известно. Не подставь государство финансовое плечо крупным банкам и компаниям, смыло бы нашу гавань кризисной волной.
Прошло пять лет — и снова хорошо забытое старое. «В России сейчас проводится активная работа по улучшению делового климата и качества менеджмента. В непростых экономических условиях, в то время когда инвесторы ищут новые «тихие гавани», Россия должна сделать все, чтобы быть привлекательной для инвестиций», — заявил намедни шеф президентской администрации Сергей Иванов.
Вторая примета — встреча президента с экономическим блоком правительства для обсуждения текущей ситуации. Пять лет назад это случилось в начале октября, то есть в самый разгар кризиса. По итогам того заседания государство в пожарном порядке предоставило российским банкам 950 миллиардов рублей кредитов. На прошлой неделе инициативу встречи в том же формате выдвинул Владимир Путин, аргументируя это тем, что, мол, вновь повторяется ситуация 2008 года.
Понятно, что о бурном росте экономики в нынешних условиях можно надолго забыть. По мнению главы Минэкономразвития Андрея Белоусова, существует вероятность сползания в рецессию уже этой осенью, если государство не запустит стимулирующие механизмы. Само ведомство понизило прогноз по темпам роста российского ВВП с 3,6 процента до 2,4 процента по итогам года, а наихудший сценарий и вовсе предусматривает жалкие 1,7 процента. Страшилка почище 2008 года.
На самом деле наша «гавань» начала тонуть еще в прошлом году. Если в первом квартале 2012 года экономика выросла на 4,8 процента, то во втором темпы снизились до 4,3 процента, затем до трех процентов в третьем квартале, а в четвертом — и вовсе до 2,1 процента. Причем итоговые 3,4 процента роста были созданы не руками производителя, а за счет роста потребительских аппетитов.
Сравните сами: по данным Росстата, добыча полезных ископаемых за прошлый год подросла на смешные 0,9 процента, обрабатывающие производства — на 3,2 процента, строительство — на 2 процента, зато оптовая и розничная торговля и ремонт — на целых 6,5 процента, а финансовая деятельность (читай: депозиты и кредиты) — аж на 15 процентов.
«Снижение темпов роста продолжалось на протяжении всего года, и никакого изменения тренда пока не видно. Потребление — единственное, что поддерживает ситуацию. Поскольку бизнес не видит смысла наращивать инвестиции и ничто не предвещает рост внешнего спроса, то можно говорить о том, что рост экономики уперся в свой предел», — резюмирует Николай Кондрашов из института «Центр развития» НИУ ВШЭ.
Данные по первому кварталу 2013 года — в унисон общей тенденции: промпроизводство осталось на том же уровне, грузооборот упал на 1,8 процента, причем сильнее всего, на 5 процентов, снизились железнодорожные перевозки. Экспорт товаров провалился на 4,5 процента, при этом импорт подскочил почти на 7. При этом марка нефти Urals, с оглядкой на которую верстается наш бюджет, за первый квартал подешевела на 5,5 процента. На все это российский житель отвечает кошельком, проедая накопленное в ходе посткризисной стабилизации: растут обороты розничной торговли.
Рост путем падения
Такая статистика может порадовать только экономиста Нуриэля Рубини, который год назад заявил, что России не место в БРИКС. И в этом, увы, есть доля сермяжной правды: пока мы еле-еле одолели процентный квартальный рост, соседний Китай прибавил 7,7 процента, Индия, по данным BNP Paribas, тоже показала существенный рост. Небольшим утешением может служить сравнение с Бразилией, которая в прошлом году прибавила менее процента, и ЮАР — 2,6 процента.
Проблема в том, что такими макроэкономическими успехами иностранные капиталы в страну не привлечешь. Так что неудивительно, что за последние недели российский фондовый рынок испытывает сильнейший отток средств. По данным Emerging Portfolio Fund Research (EPFR), только с 4 по 10 апреля инвесторы вывели из российских публичных активов 393 миллиона долларов. Такого масштабного бегства капитала еще не успевший окрепнуть российский международный финансовый центр не видел аж с осени 2011 года.
Понятно, что инвесторы выводили деньги и из других региональных и страновых фондов. Но по данным EPFR, Россия по оттоку капитала уступила только Китаю, который потерял за ту же неделю 644 миллиона долларов. Из Бразилии утекло 92 миллиона, из Индии — 87 миллионов долларов. В целом же с начала 2013 года из нашей страны инвесторы вывели порядка 1,2 миллиарда долларов. Как итог — в первом квартале индекс РТС потерял около 4,5 процента.
Но что это мы все о плохом, давайте послушаем и макрооптимистов! На днях МВФ презентовал свой мировой экономический прогноз. По мнению фонда, Россия в текущем году прибавит 3,4 процента (что превосходит даже прогноз Минэкономразвития!), в 2014-м — 3,8 процента. Президент, председатель правления Сбербанка Герман Греф тоже не верит в рецессию: «Рецессия по формальным признакам — это отсутствие роста два квартала подряд. Я не думаю, что это реально. А низкие темпы роста — это уже реальность».
С ним согласен и главный экономист ФК «Открытие» Владимир Тихомиров: «Я не верю в рецессию, но и не ожидаю, что мы будем расти бешеными темпами. Я прогнозирую улучшение ситуации во втором квартале этого года и не меняю свой прогноз по годовому росту, который составит 3,6 процента».
Формально, если во втором и третьем квартале российская экономика покажет снижение, то официальную дату начала рецессии можно будет отсчитывать начиная с осени, о чем и говорил Белоусов. Помогут ли при этом правительственные вливания? «Государственное стимулирование краткосрочно может помочь, поскольку прямые вливания приведут к росту активности. Другое дело — из-за слабого эффекта вскоре все вернется на круги своя или станет еще хуже. В то же время возникает вопрос, откуда взять деньги. Те крохи, которые правительство может найти под программы стимулирования экономики, ситуацию не изменят. Поэтому мой прогноз в 3,6 процента — это верхняя планка для нашей экономики на долгие годы», — рассуждает Тихомиров.
В лозунге «Россия — это рост», который был предложен в Давосе Российским фондом прямых инвестиций, все еще остается доля надежды. Быть может, поэтому и путинский месседж о «хреновой работе» был доведен до правящей элиты деликатно, через утечку. И следующее его предупреждение может оказаться для нынешней экономической команды последним.
Голосуем списком
/ Политика и экономика/ В России
Из разряда заокеанской страшилки «список Магнитского» превратился в фактор российской политики, окончательно разделивший наше общество на западников и славянофилов. Возможно ли в России называться патриотом и при этом не быть яростным хулителем Запада? Или, к примеру, являться западником без топтания на «отеческих гробах»? Об этом на страницах «Итогов» спорят два маститых писателя — Александр Проханов и Дмитрий Быков.
C одной стороны
Александр Проханов: «Список Магнитского» — это оружие вторжения»
— Поводом к списку стало обращение сэра Уильяма Браудера, крупного американского дельца и афериста. Он и поднял вокруг смерти Магнитского шум, потребовал разбирательства, обвинив наши органы в противоправности. Вокруг этого стал наматываться эдакий клубок, куда и наши оппозиционеры стали наматываться.
Права человека в руках у западной, в данном случае американской цивилизации — это не моральный, не этический принцип. Тот же «список Магнитского» — это оружие организационного типа, способ вторжения во враждебный социум и его разрушение или трансформация без применения горячей силы. Это такие инструменты, с помощью которых американцы действуют всякий раз по-разному. Например, на чудовищные нарушения прав человека в Бахрейне они смотрят сквозь пальцы, потому что режим там проамериканский. В Ливии, Ираке и Сирии права человека они возводят в ранг абсолюта и ради защиты прав отдельно взятого человека сметают с земли народы и государства.
— Полемика, которая разрослась вокруг «списка Магнитского», не слишком-то объясняется полемикой западников и славянофилов. Скорее она объясняется схваткой двух очень мощных сил: либералов и государственников — главным образом тех, для кого само существование российского государства, пусть и несовершенного, лучше, чем его отсутствие. Тех, которые страшно боятся повторения ударов по государству, которые привели к его исчезновению в феврале 1917 года и в августе 1991-го.
На защиту этого государства встали люди достаточно сложных оттенков — не только формально с ним связанные, но и интеллектуалы, для которых трагедия потери государства очевидна. Здесь и люди советского мировоззрения, которые, конечно же, не готовы еще раз идти на трагическую утрату нынешнего, пускай худого, но государства.
Русская партия в основном поддерживает это государство, но не вся: русский фланг расколот. Значительная часть русских националистов была на Болотной площади и вместе с либералами выступала против этого государства и против Путина. Это очень интересный казус. Само государство, которое многие бросились защищать, тоже не целостно: там огромное число западных, проамериканских элементов. Там присутствуют группы, напрямую лоббирующие интересы США в российской действительности. Скажем, тот же финансовый блок.
Так что казус Магнитского разделил общество не по жесткой линии, а по волнистой, рваной линии. И современные западники и славянофилы в этой схватке тоже представлены очень сложно, очень рвано.
Огромная часть западников не просто исповедует западные символы веры, нормы развития и институты, которые, кстати, сильно изменились со времен Герцена. Нынешние либералы для достижения своих политических и моральных целей напрямую прибегают к помощи Запада. Они являются его лобби, его агентами в русской действительности. В годы перестройки они оседлали политический процесс и открыли врата врагу в российскую крепость. И сегодня их действия носят предательский характер: они по-прежнему готовы добиваться своих целей любой ценой, вплоть до, образно говоря, приглашения сюда морских пехотинцев США. Их схватка с государством — это не схватка мировоззрений, идей и идеологий, а военная схватка организационного оружия. И они сами являются частью этого оружия, направленного против российской государственности.
— Эта схватка тотальна. Она длится на протяжении XX—XXI веков, в ее недрах пролилось колоссальное количество крови, и там огромное число жертв как с одной, так и с другой стороны. Так что примирения здесь быть не может. Может быть лишь подавление — либо тотальное, либо частичное.
После 1991 года так называемые государственники, в том числе и советского розлива, были выключены из политического процесса, их сделали маргинальными. И только с приходом Путина этот политический процесс несколько изменился. Он начал меняться в еще большей степени после событий на Болотной, когда западники, вскормленные Путиным, восстали против него самого. Так ангел Люцифер, некогда бывший верным и любимым чадом Господа, восстал против него.
Это обозначило трагедию самого Путина, стоящего перед выбором: либо по-прежнему держать патриотические силы на маргинальной окраине, либо возвращать их в центр политики, потому что именно они несут на себе крест служения государству, даже этому несовершенному. И все, что было после Болотной площади, — это медленное, но неуклонное возвращение в центр общественно-политической жизни государственников. Не просто по мандату, но людей с представлениями о судьбах России, о векторе русского развития, о константах, заложенных в русскую историю и историческую мысль.
