Читаем It Take A Village (ЛП) онлайн бесплатно

========== Часть 11. ==========

Под градом пуль в общей сложности пало 5 мишеней, прежде чем Лисбон почувствовала, что готова остановиться. Взглянув на часы, она поняла, что уже довольно поздно, а Тир официально закрылся ещё несколько часов назад. К счастью, они с Крисом, менеджером, нашли общий язык несколько лет назад, после того, как однажды днем она ворвалась туда, буквально горя от ярости после последнего подвига Джейна.

Крис привел ее в свой кабинет, приготовил чашку крепкого кофе и терпеливо слушал, как она неистовствует и проклинает своего консультанта, призывая на его голову все круги ада снова и снова. В конце концов, когда она заставила себя замолчать, он сказал ей, что слышал, как другие агенты сплетничали о Джейне, когда приходили на тренировку по стрельбе, и судя по услышанному, он не удивился, что она была на грани срыва.

Реклама:

Скрыть

В тот же день он сделал ей запасной ключ и сказал, что она всегда может прийти, когда захочет выпустить пар. Неудивительно, что она стала его частым гостем.

И вот она убрала пистолет и неиспользованные патроны, как всегда, быстро написала благодарственное письмо Крису, закрыла за собой дверь и вышла в ночной мрак.

Ее внедорожник одиноко стоял на парковке, лунный свет мерцал на блестящей краске. Она с нетерпением ждала возвращения домой, чтобы основательно принять душ и переодеться в свежую, не запятнанную остатками пороха, одежду. Она прошла всего несколько шагов, и вдруг интуиция подсказала, что она была не одна. На стоянке был ещё кто-то, она это чувствовала. Она внимательно огляделась, держа руку над кобурой, готовая выхватить оружие.

Внезапно слева от нее из темноты вынырнула темная фигура.

-Привет, - сказал он, и она автоматически схватилась за Глок.- Не стреляй, Лисбон, - раздраженно сказала фигура. - Это всего лишь я, - голос Джейна, абсолютно точно. Но что он здесь делает?

Фигура сделала шаг вперед, включая сигнальный фонарь, который залил все вокруг светом. Патрик Джейн, слегка улыбаясь, поднял руки на уровень плеч и сдался с явным облегчением.

Убедившись, что ей ничто не угрожает, она снова убрала “Глок” в кобуру и сурово посмотрела на своего консультанта.

-О чем, черт возьми, ты думал?- спросила она без всяких предисловий. - Не подкрадывайся ко мне, когда у меня пистолет. Я могла бы выстрелить в тебя.

Он усмехнулся.

- Тут есть две проблемы, Лисбон, - беспечно сказал он. - Во-первых, ты очень редко не носишь с собой два или более огнестрельных оружия, так что мои шансы толкнуться с тобой, безоружной, ничтожны. И во-вторых, как опытный стрелок, у тебя нет даже надежды попасть в кромешной тьме.

- Я могу попробовать, - возразила она, - А что ты вообще здесь делаешь? Разве ты не должен сидеть взаперти, в лофте и размышлять?

-Я хочу поговорить, - искренне сказал он.

- Это не могло подождать до завтра?- спросила она. - Потому что у меня нынче действительно нет сил на твои придуривания, - она надеялась, что он поймет намек. Но этого не произошло.

- Это очень важно, - настаивал он.

- Ладно, давай, - сказала она, думая, что лучше просто выслушать все, что он скажет, и покончить с этим. Можно было бы, конечно, простоять тут всю ночь, пытаясь его переспорить, но, в конечном итоге, она всё равно бы уступила, - Что стряслось?

- Только не здесь, - сказал он. - Может, поедем, поговорим у тебя?

Только однажды Джейн был в ее квартире – когда ее обвинили в убийстве растлителя малолетних Мактира в прошлом году. Она пригласила его только потому, что отчаялась и хотела разблокировать воспоминания, чтобы доказать свою невиновность, но ей было неприятно, когда он бродил по комнатам, изучая ее вещи, делая суждения и предположения о ней. Хотя она была готова терпеть его наглость везде, куда бы они ни пошли, ее квартира по идее, являлась ее единственным убежищем, местом, где она могла бы обрести покой.

- Просто говори уже, - нетерпеливо сказала она. - Вокруг никого нет, мы же не собираемся устраивать драму.

- Пожалуйста, Лисбон, - умолял он, - Это не то, что я хочу обсуждать в открытую, и мне действительно нужна твоя помощь.

Она нахмурилась. Теперь он это сделал. Он стоял перед ней с этими печальными глазами и своей Угасающей улыбкой, буквально молившей о помощи, и это было камнем для её души. Она не могла видеть его уязвимым и беспомощным, точно тяжесть всего мира внезапно навалилась на него, и он тонул под ней.

Именно такие моменты, заставляли ее осознать, что когда ситуация становится трудной, она никогда не сможет просто выкинуть её из головы. Первое время она всегда говорила себе, что если когда-нибудь он её допечёт, она бросит его на растерзание волкам, и никто не осудит ее, но со временем, узнав его лучше, увидев его боль, поняла, что не сможет этого сделать.

Может быть, отчасти потому, что она была упрямой и не любила проигрывать, она продолжала пытаться. Но главным образом потому, что не могла стать ещё одним человеком, вроде его отца, злоупотреблявшего даром сына, и без конца заставлявшего его лгать. Или вроде психиатра Софи Миллер, которая думала, что вылечила его, но по-настоящему этого так и не сделала. Она лишь научила его разделять противоречивые эмоции и заставила сосредоточиться на одном: мести. А потом она отпустила обратно в этот мир с его собственным телом, новым менталитетом, (не намеренно она была в этом уверена) уверенная, что он не опасен для общества, но, очевидно, не понимая, насколько он опасен для самого себя.

Иногда Лисбон задавалась вопросом, не лучше ли ему будет лечиться в психиатрической клинике. Конечно, ей было противно думать о том, что он сидит в запертой комнате и ему нечего делать, кроме как грызть свои мысли, но, по крайней мере, там он будет в безопасности. Но, похоже, она была единственной, кто видел это.

Для большинства людей он был просто человеком высокомерным, но очаровательным, блестящим и проявляющим чудеса наблюдательности. Те, кто знал его лучше, как остальная часть их команды, иногда мельком видели безжалостного, расчетливого внутренне подавляемого убийцу, и иногда задавались вопросом, кто же он на самом деле. А она, которой он больше всего доверял о своем прошлом, видела все – и хорошее, и плохое. Она также видела то, что упускали все остальные, например, его любовь к классической музыке, как он светится в кругу детей. Ей нравилось смотреть, как он общается с малышами, словно становясь другим человеком. Годы и тоска просто исчезали. Его глаза, казалось, прояснялись, а улыбка становилась еще шире, если это вообще было возможно.

В такие короткие мгновения она видела человека, которым он когда-то был, и его стоило спасти.

- Отлично, - сказала она тогда, - Следуй за мной до моего дома.

Джейн увидел, как исчезли за углом задние фары машины Лисбон по пути к ее дому. До сих пор его план шел гладко. Он знал, что уговорить на визит к ней домой займет некоторое время. К счастью, он также знал, что если достаточно убедительно изобразит несчастье и неуверенность в себе, она не сможет устоять. Она просто не могла бороться с укоренившимся желанием разделить его предполагаемые проблемы, и попытаться “исправить” то, что было просто неисправимо.

Эта мысль пришла ему в голову час назад, когда он тихо размышлял на в лофте (или, говоря словами Лисбон “думал”). Тереза выглядела не очень хорошо. Не больной, но истощенной, лишенной энергии. Он сознательно не замечал этого, пока этим вечером она не покинула КБР, но, несколько раз вспомнив, как видел ее сегодня вблизи, он понял, что должен был это заметить намного раньше. Кожа была бледной и натянутой, как струна, глаза слегка покраснели. Она двигалась чуть медленнее, чем обычно, и все ее поведение демонстрировало явную изнурённость. Он ещё помни, каковы симптомы сонливости, хотя и проработав в этой области достаточно долго, «изрядно отвык» от них.

Вероятно, сигнал был вполне оправдан, ведь он сам отчасти был виноват в её бессоннице; он действительно доставил ей море стресса, причём в самый обычный день. Сегодня все перевернулось с ног на голову, и это сказалось на ее самочувствии.

Казалось, вся ее жизнь была большой игрой в “Дай и возьми”. Она отдавала все свои силы, стараясь поступать правильно, а весь остальной мир только и делал, что брал, брал, брал. Он хотел что-то сделать для нее, дать ей что-то для разнообразия. Что-то, что мог дать только он.

Он приехал следом за ней, и она уже входила, когда он незаконно припарковался, но это не имело значения, он же не надолго. Он смотрел, как она вошла в квартиру, но оставил дверь приоткрытой, и улыбнулся про себя. Когда он вошел внутрь, она уже ждала его, уперев руки в бока.

- Хорошо, Джейн, - сказала она, когда он закрыл за собой дверь, - Что же такого важного и такого секретного мы должны были сделать здесь?

- Мне трудно об этом говорить,- сказал он страдальческим голосом, -Ты единственная, к кому я мог пойти.

- И это не могло подождать до утра?- раздраженно спросила она, - А если бы у меня были планы?

Наступило молчание, поскольку ни один из них не осмеливался сказать, о чем они оба думают; вне работы у нее никогда не было никаких планов.

-Ты права, - печально сказал он, и ее бровь удивленно дернулась, - Я не должен был беспокоить тебя. Я мог бы просто вернуться в КБР,- это был, конечно, грубый как камень блеф, потому что он пока не собирался уходить. Это был рискованный шаг, так как она легко могла просто выгнать его, но он знал Лисбон и ее нежное сердце; она не сможет вынести чьих-то страданий.

Конечно же, она попалась на удочку.

- Теперь уже нет никакого смысла уходить, - сказала она все еще немного раздраженно, - Только не после того, как ты так далеко зашёл. Это должно быть очень важно.

-А ты уверена? Я не хочу тебя огорчать,- он положил фальшивое страдание на толстую, и для хорошей меры, дал крошечную полуулыбку, а также как будто потребовалась большая сила через его предполагаемое смятение, чтобы дать ей даже это.

И это сработало. Выражение ее лица смягчилось, а глаза наполнились беспокойством.

- Я все еще злюсь на тебя, сказала она, хотя и с гораздо меньшим гневом, - Но если тебя действительно что-то беспокоит, ты ведь всегда можешь прийти ко мне, правда?

Он кивнул, но в то же время почувствовал себя немного неловко за то, что снова обманул ее. Лгать ей - это совсем не то же самое, что лгать всем остальным. Он всегда чувствовал укол вины, когда смотрел в эти прекрасные глаза, чего никогда не чувствовал в другое время.

- Я не гарантирую сочувствие, если ты сделал какую-нибудь глупость, - продолжила она с легкой улыбкой, - И я оставляю за собой право швырять в тебя вещи, если ты этого заслуживаешь.

- Я все усвоил.

- Но я выслушаю.

- Я знаю, - сказал он, - Спасибо.

- Может, пойдешь, присядешь в гостиной?- предложила она, - Я приготовлю чаю с виски.

Он улыбнулся про себя, когда она вышла из комнаты. Она почти никогда не пила чай, и уж конечно не настолько часто, чтобы было необходимо держать дома виски. Он подозревал, что он купилен специально для него, на случай, если он вдруг решит заглянуть сюда без предупреждения, как сегодня. Такова была Лисбон – готовая к любым неожиданностям.

Он оглядел гостиную, ожидая её возвращения. Все выглядело точно так же, как и год назад, когда он был здесь в последний раз, как будто в этой комнате время останавливалось. То же групповое фото ее четырех братьев. Он спросил себя, она их когда-нибудь обновит? Одни и те же диски, одни и те же книги. Он знал, что она не любит проводить здесь много времени, в КБР она была счастливее всего, но было грустно представлять, как она каждую ночь возвращается в пустой дом.

Конечно, тут было не в пример лучше, чем в долгосрочном мотеле, где сейчас ночевал он, но он чувствовал, что он-то как раз такую дерьмовую “жизнь” заслужил (хотя он использовал этот термин свободно). Он должен был искупить все свои грехи.

Она вернулась в комнату, протянула ему чашку чая, а затем устроилась на диване рядом с ним. Вздохнула, села и потерла глаза.

- Хорошо, - сказала она, когда он сделал глоток,- О чем ты хотел поговорить?

Он протянул ей чашку.

- Хочешь немного? Это поможет тебе уснуть.

Она фыркнула, но все же взяла напиток. Он подождал, пока она отопьёт, а затем заговорил. Но он не говорил ни о своем прошлом, ни о планах. Вместо этого он говорил о тепле, расслаблении и безопасности. Он сказал ей, чтобы она позволила себе упасть в него. Он отсчитал назад от ста.

Он знал, что она не одобряла, когда он использовал гипнотизерский талант на работе. Что это неэтично и незаконно. Он предполагал, что она была права, но это же ведь и чертовски хороший способ получить информацию от таких вот недотрог. За пределами КБР было не так уж много подобных моментов, но время от времени можно сделать исключение. Он знал, что на сон у нее было не больше двух часов за последнюю неделю. Это уже давало о себе знать. Будучи менталистом, он в основном больше создавал ей проблем, чем решал, но это он мог исправить, и должен был.

Утешение много времени не заняло. Она была так измучена, что ее критический порог значительно снизился. Через минуту ее глаза начали закрываться, он взял чашку у неё из рук и поставил на кофейный столик. Через несколько мгновений она заснула, и ее голова упала на его плечо. Он позволил ей остаться так некоторое время, наслаждаясь человеческим контактом и ощущая ее мягкое дыхание, щекочущее шею. Он мог бы с радостью просидеть так всю ночь и смотреть, как она спит, но примерно через двадцать минут понял, что должен уйти. Он неохотно сдвинул её голову с плеча, пробубнив «приподнимись», и подложив ей под голову подушку. Она что-то пробормотала во сне, и ему стало интересно, что ей снилось.

Он разок похлопал ее по плечу, чтобы вывести из «транса» и погрузить в настоящий сон. Утром она проснется отдохнувшей и, будем надеяться, даже не вспомнит, что случилось. Она была прекрасна, когда спала. Это было последнее, о чем он подумал, когда тихо выскользнул за дверь.

Он зашел к себе переодеться, прежде чем вернуться в КБР и, как обычно, переночевать там. Ночные уборщики даже не взглянули на него, когда он появился за несколько минут до полуночи. Несколько агентов, работавших в ночную смену, кивнули, когда он проходил мимо, но никто не побеспокоил его, когда он лег на диван. Все уже привыкли к его распорядку, и считали его частью обстановки.