Читаем Исцеление прощением онлайн бесплатно

Рабочий день подходил к концу, и врач Полина Николаевна Бережкова только что закончила заполнять истории болезней своих пациентов. Она зашла в ординаторскую и закурила сигарету. Стоял июль. Жара не спадала даже вечером. Ей хотелось поскорее домой, под холодный душ.

В отделение сегодня поступил тяжелый больной, и мысли Полины все время возвращались к нему. Она подошла к открытому окну, продолжая вспоминать, не упустила ли чего-то важного, когда ставила диагноз.

Дверь коротко скрипнула, и в ординаторскую вошел Максим Петрович Гулов. Они работали вместе вот уже два года. Гулов пользовался хорошей репутацией среди коллег и пациентов. А его привлекательная внешность — высокий рост, голубые глаза — делали молодого доктора любимцем многих женщин. Может быть, именно потому, что он так хорошо выглядел и следил за собой, мало кто сомневался в том, что он хороший специалист и знает свое дело. Но Полина не понаслышке знала о его профессиональных особенностях. Слишком уж часто Максим Петрович забегал к ней спросить совета по поводу то одного, то другого своего пациента. Вероятно, и сегодня он зашел, чтобы обсудить какие-то свои проблемы. Что ж, она готова.

Гулов не особенно ей нравился, но она не привыкла отказывать никому, кто бы ни обратился к ней за помощью. Ведь ходит же она слушать профессора Холмогорова, когда он ведет семинары или выступает на конференциях! В их областной клинической больнице ведется большая научная работа. Однако не только научный интерес подвигал ее на то, чтобы она старалась присутствовать везде, где она может услышать и увидеть Холмогорова. Хотя она себе в этом и не признавалась: он значительно старше, у него взрослые дети, и, кажется, он женат, хотя кто-то недавно обсуждал при ней слухи о его разводе. Впрочем, все это не имеет ровно никакого значения, в который раз говорила себе Полина. Говорить-то говорила, но сердце ее волновалось при каждой встрече с профессором совсем не по-ученически.

Она вежливо улыбнулась вошедшему Гулову и протянула ему начатую пачку сигарет.

Конечно, врач не должен бы курить, пропагандируя здоровый образ жизни личным примером, но изредка они с Гуловым прибегали к этому способу, если требовалось немного подстегнуть нервную систему, когда силы были совсем на исходе, особенно в конце рабочего дня.

— Большое спасибо! — Гулов с готовностью взял предложенную сигарету и закурил. — Ну и жара сегодня! А нам вот приходится работать, это при такой-то духоте! Все нормальные люди давно дома. Только подумайте, мы с вами сейчас могли бы лежать где-нибудь на пляже и загорать!

— Но мы ведь сами выбрали себе такую работу, Максим Петрович, — ответила Полина сдержанно. Она провела рукой по своим светлым волосам и внимательно посмотрела на него. — К тому же лето только начинается. Еще успеем позагорать. Вы хотели о чем-то поговорить со мной? — спросила она, когда Гулов неторопливо затянулся и выпустил дым. — Я, честно говоря, уже собиралась домой. В отделении, кажется, все спокойно.

Максим Петрович чуть откинулся на стуле и еще раз глубоко затянулся.

— Да, собственно, ни о чем. Я к вам просто так зашел, поболтать. Сегодня, и правда, вроде все тихо, слава Богу, без происшествий. Только вот у меня впереди еще целое дежурство, все может приключиться.

— Ничего, оно тоже кончится. Зато потом у вас целый день свободный, — произнесла она утешительно, затушила сигарету в пепельнице и начала снимать халат. Бегло посмотрев на себя в зеркало, она застегнула сумочку и двинулась к выходу.

Максим Петрович встал, чтобы проводить ее. Несмотря на жару, Полина выглядела замечательно, легкое летнее платье открывало ее длинные красивые ноги и подчеркивало стройную фигуру. Гулов оглядел ее с видом знатока.

— Для вдумчивого и серьезного врача вы слишком хорошо выглядите, — неожиданно проговорил он, улыбаясь, а потом спросил: — Зачем вы вообще пошли учиться, а не вышли замуж? Учеба в медицинском — не из легких. А с вашей внешностью вы могли сделать карьеру фотомодели! Не думали об этом? — бархатные интонации Гулова заставили ее слегка покраснеть, но то, что он говорил, казалось ей сущей ерундой.

— Я с детства хотела быть врачом. Знаете, очень любила кукол лечить! Вот и долечилась, — натянуто улыбнулась Полина, еще больше заливаясь краской. Все же комплименты мужчины хоть и смущали ее, тем не менее были приятны.

— А вот если бы я знал, что такая каторга предстоит, то стал бы лучше почтальоном, у них, по крайней мере, нормированный рабочий день. И работа на свежем воздухе! И ответственности никакой.

Полина рассмеялась, и от этого ее лицо стало еще более милым. Волосы спадали ей на плечи мягкими шелковистыми прядями; вся она словно светилась, озаренная лучами вечернего солнца. Кто бы мог подумать, что эта красивая женщина испытывает серьезные проблемы из-за своей привлекательной внешности? Для того чтобы в больнице доверяли ей как специалисту, а не относились просто как к симпатичной женщине, она старалась сделать прическу построже, надвинуть поглубже шапочку. Но это не сильно помогало: однажды какая-то вздорная пациентка даже потребовала у главного врача, чтобы ее лечил «серьезный врач», а не эта, как она выразилась, «легкомысленная особа». Надо отдать должное профессору Холмогорову: пациентку ему удалось усмирить. Он видел и ценил в Бережковой ее профессиональные качества, за что она была ему благодарна. Жаль, что только профессиональные, думалось ей иногда.

— Максим Петрович, не могли бы вы заглянуть к моему пациенту в девятой палате? — спохватилась вдруг она, обернувшись уже у самой двери.

— Разумеется, загляну. А в чем дело?

— Осложнение после операции на брюшную полость. Его привезли к нам из района. Я сделала все необходимые назначения, сейчас ему лучше. Сестру я предупредила. Она очень ответственная и опытная. Но все же… Историю болезни вы можете взять на моем столе, если возникнут какие-то вопросы. Там же и результаты анализов.

— Не волнуйтесь, все будет в порядке, я прослежу, — сказал он, зевнул, прикрыв рот рукой, и потянулся. — Как же я все-таки устал… Вздремнуть бы сейчас хоть пару часиков. Я ужасно вам завидую, Полина Николаевна.

Она снова улыбнулась:

— Вы можете принять душ, пока тут временное затишье. Освежитесь, повеселеете.

— Да уж принимал недавно, мало помогает.

— Ну что же, тогда я желаю вам спокойного дежурства и советую сейчас же выпить кофе. Без ясной головы в нашем деле никуда. Только расслабишься иной раз — и тут же какой-нибудь аврал. Как нарочно!

— Нет, сегодня авралы не предвидятся. У меня чутье на такие вещи, — медленно проговорил он и неожиданно сменил тему: — А вот если бы вы не отказались как-нибудь сходить куда-нибудь со мной… Например, посидеть в кафе. Что скажете? Или опасаетесь, что разговоры пойдут?

— Даже не знаю… такое неожиданное предложение, — растерялась Полина.

— Скажите честно, я вам не нравлюсь? — В голосе Гулова послышались наступательные нотки.

Полина пожала плечами.

— Наверное, вы просто… не совсем в моем вкусе.

— Не в вашем вкусе? Мне всегда казалось, что я нравлюсь женщинам.

Такого поворота их беседы Полина никак не ожидала и ответила чуть более резко, чем, возможно, следовало.

— Я не хочу быть в числе многих. И зачем вам я, если у вас и так достаточно поклонниц? — смилостивилась она до чуть игривого тона и снова взялась за ручку двери. — Я вам больше не нужна? — Она попыталась смягчить свои последние слова и улыбнулась как можно более приветливо. — До свидания.

Она с облегчением покинула ординаторскую. Ну и денек! Из огня, да в полымя. Она шла легкой походкой по коридору. «Как странно видеть больницу такой тихой», — думала Полина, спускаясь к главному выходу. Все ходячие больные оккупировали скамейки в прилегающем к больнице парке, лежачие дремали в палатах.

Охранник при виде ее улыбнулся. Они частенько перекидывались ничего не значащими фразами. Быть на посту целый день было нелегко, а ни к чему не обязывающий разговор хоть немного, но оживлял его однообразное наблюдение за входом и выходом врачей, посетителей и пациентов.

— Уже уходите, Полина Николаевна? — с всегдашней готовностью к разговору спросил он. — Разве не вы сегодня дежурите в отделении?

— Нет, сегодня Максим Петрович. — Полина устала и не старалась поддержать беседу. — Ну и жара у вас тут за стеклом! — добавила она из приличия, почти принуждая себя улыбнуться.

— Да, тяжело работать…

— Всего доброго, до свиданья, — попрощалась она и наконец вышла на улицу. Свежий вечерний ветерок коснулся ее лица, она с удовольствием тряхнула волосами и застучала каблучками по асфальту, перебирая мысленно фразы Гулова относительно ее внешности. Вот если бы Никита Михайлович посмотрел на нее таким мужским взглядом, каким посмотрел на нее полчаса назад Гулов. Сейчас она была вне стен, где протекала ее профессиональная деятельность, и могла себе позволить любые вольности. Женщина имеет право предаваться мечтам. Тем более красивая, добавила про себя Полина и мысленно улыбнулась.

На следующее утро Полина шла на работу в приподнятом настроении. Вчерашние ее размышления по дороге домой увенчались тем, что сегодня на ней были новая юбка выше колен и совсем легкомысленная кофточка, открывавшая плечи и часть спины. Именно вот этим местом спины, чуть пониже шеи, она ощущала свою женскую привлекательность, и это сообщало ей состояние удивительного парения. Хотелось кружиться в танце и ловить на себе восхищенные взгляды мужчин. Женщины могли смотреть только скептически-оценивающе и снисходительно. Но ей все равно. Мнение женщин ее не интересовало. Пусть смотрят как угодно. Чем неудачнее складывается женская судьба, тем более неодобрительно женщина относится к своей более удачливой подруге и соплеменнице. Впрочем, в этом отношении ее коллеги — женщины не имели оснований хмуро на нее коситься. У доктора Бережковой не было любящего и внимательного мужа, и у нее не было, как сейчас говорят, бойфренда. В противном случае ее бы съели в родном коллективе. А так — часто говорят добрые и ободряющие слова. Интересно, кто-нибудь из коллег догадывается о ее чувствах к Холмогорову? Вот уж чего бы ей не хотелось…

Полина впорхнула в вестибюль, кивнула охраннику и легко заспешила вверх по лестнице, с беззаботной улыбкой здороваясь с врачами и санитарками, уже приступившими к своим обязанностям и потому успевшим надеть маску деловитости и озабоченности. Она бросила на себя взгляд в огромное, во всю стену, зеркало с чуть щербатыми краями, отразившее принцессу Грезу, одетую по последней моде, и осталась довольна. Вздохнув, Полина полезла в сумочку за заколкой, чтобы стянуть рассыпавшиеся по плечам волосы, прежде чем она спрячет их под белый колпак. Пора включаться в деловой ритм. Она толкнула дверь в свое отделение.

Ей не пришлось затратить много усилии на то, чтобы расстаться с утренней безмятежностью. Едва она прикрыла за собой широкую стеклянную дверь, ее насторожила какая-то необычная суета в коридоре.

— Холмогоров мечет гром и молнии! Сломался томограф! — доложила ей секретарь главврача Галя, как только Полина переступила порог своего отделения.

— Как это могло случиться? Кто проводил обследование? Кого обследовали? — Полина не могла поверить в случившееся. Машинально она застегнула сумочку, так и не успев достать заколку и забыв о том, что выглядит не по протоколу. Рука ее потянулась к шкафчику, где висели халаты. Она стянула с вешалки свой, он там остался один, последний. Она попыталась его надеть, но не попадала от волнения в рукав.

— В журнале значится, что обследование вчера проводили вы. Больному из девятой палаты. — Галя проговорила это с важным и одновременно укоризненным видом.

— Я не проводила вчера ни одного обследования на томографе! — Полина ошеломленно глядела на почти победоносное лицо Гали. Ей наконец удалось справиться с рукавом, остались пуговицы. Пытаясь овладеть собой, она медленно и четко продолжила: — И больной из девятой палаты не нуждается в подобном обследовании. Вчера оставался дежурить Максим Петрович Гулов. Возможно, он может дать какие-то объяснения?

Полина, не отрываясь и забыв про пуговицы, продолжала смотреть на Галю и, честно говоря, не очень понимала, что происходит. Почему щеки и шея девушки покрылись красными пятнами, и она заметно нервничает?

— Мне все это снится? — произнесла Полина.

— Вам виднее, — ответила Галя. — Никита Михайлович просил вас зайти к нему, как только вы появитесь.

«Но откуда у нее такая уверенность в том, что я имею отношение к поломке томографа?» — подумала Полина, хотела что-то сказать или возразить, но не нашла что. Галя уже открывала перед ней дверь в кабинет главврача.

«Не хотела бы я сейчас оказаться на ее месте, — думала тем временем Галя, — таким свирепым я еще никогда не видела нашего Холмогорова!»

Никита Михайлович, в белом халате нараспашку, нервно ходил по кабинету. Когда Полина вошла, он остановился за своим письменным столом, оперся о крышку обеими руками и всем телом подался вперед. Она машинальным движением поправила волосы и с ужасом обнаружила, что на ней нет шапочки, а халат едва держится на плечах, вызывающе демонстрируя крайнюю степень легкомыслия доктора Бережковой, которая сегодня постаралась выглядеть как можно привлекательнее. И это ей вполне удалось. Холмогоров ошарашено посмотрел на нее. Она поймала его взгляд. Ах, не в такой обстановке она представляла себе эту сцену! Но отступать было некуда.

— Именно от вас, Полина Николаевна, я никак этого не ожидал! — заговорил наконец Холмогоров вместо приветствия. Было не очень понятно, что он имеет в виду. Случившееся или ее внешний вид? Она предпочла бы последнее. Застегивать халат она почему-то не стала, словно ее женская красота была сейчас ее единственной защитой и точкой опоры. Боевым оружием, если придется обороняться.