Читаем Исцеление онлайн бесплатно

Ты тоже болен. Но просто не знаешь. Недуг поражает сердце. Твоя история болезни лежит у него на столе, скрытая за обложкой.

Мужчина смотрит на стрелку часов, пытаясь определить время. Но так и не определяет.

– Который час?

– Не знаю.

– Который день?

– Не важно.

– Какой сейчас год?

– Имеет ли значение?

Мужчина один в своем кабинете. Его рука тянется к телефону. Он нажимает кнопку:

– Людочка, больные есть?

– Нет, господин ХХХ, сегодня на прием никого нет.– она называет имя мужчины, которое я не могу вам сказать. Секретарша просматривает записи.

– Как, нет больных? Не может быть.– удивляется мужчина, выискивая в ее словах ложь.

– Вы кого-то ждете?– уточняет Людочка.

– Жду.– подтверждает мужчина.

– Кого?

– Не знаю.

Разговор окончен. Мужчина подходит к окну. Он смотрит, сквозь тонкое зеркало. Мир за окном отражается. ХХХ вглядывается. Грязное стекло. Нагнувшись, он трет пальцем отражение мира.

–Так лучше.– улыбается он, видимо очистив стекла.

ХХХ сонный.

– Вы снова всю ночь не спали?– заходит Людочка вместе с ароматом кофе. Пар вылетает из чашки.

–Работы много.– отвечает мужчина.– Некогда спать.

Врач достает рукописи. Книги заставляют его полки.

Артюр Рембо. Оскар Уальд. Набоков. – он водит пальцем по корешкам книг.

Зюскинд. Лермонтов. Камю.

Хармс. Ахматова. Булгаков.

Маяковский. Хайсмит. Рул. -Джейн Рул- произносит ХХХ, шевеля губами.

Он вываливает книги на стол. Врач ищет компоненты лекарства, которое пытается составить в свободное от приема больных время.

На стене кабинета картина Дали « Быстротечность времени»

–Какой–то мужчина осматривает стены в коридоре.– забегает Людочка со словами.

–Он к врачу?

–Говорит, что нет.

Доктор выходит.

–Вы больны?– глаза ХХХ приглядываются.

–Нет.– удивляется случайно забредший в эти коридоры незнакомец. В эти коридоры, предопределяющие ему встречу с доктором.

–Значит больны.– удостоверяется доктор.– Пойдемте.

Они заходят в кабинет. Господин XXX осматривает вошедшего.

– Как вас зовут?– спрашивает осматривающий.

– Что простите?– прислушивается мужчина.

– Я бы хотел узнать ваше имя.– повторяет ХХХ.

Мужчина настораживается.

– Я же просто больной, зачем вам мое имя?

– Но ваше имя не «Больной». Вас как-то зовут. Я бы хотел знать ваше имя. Мне не все равно, кого я лечу.– настойчиво объясняет врач.

Незнакомец смотрит изучающе, словно удивившись. Черты лица его немного смягчаются.

Он расслаблен.

– Я просто не расслышал. Извините.

–У вас проблемы со слухом?– смотрит на его маленькие ушки доктор, стараясь определить проблему визуально.– Ну, хорошо, скажите мне прежде имя.

–Артем.-произнес мужчина, которому на вид приблизительно тридцать.

– Артем.– повторяет доктор, и Артем дергается. На лице его выступает страх. Будто бы он боится своего имени. Но он боится не имени. А того, когда это имя произносят. Вернее произносили несколько лет назад.

Доктор улавливает его движение.

– Давайте, я для начала вас взвешу. Вставайте на весы- делает он голос мягче. – Уши-это серьезно. -Врач это понимает и начинает подбирать нужные слова, управляя своим голосом и тембром.

Мужчина встает на весы.

–У вас перевес боли. Ее больше чем счастья. – произносит врач.

Артем испугано смотрит.

– Что вас беспокоит в вашем слухе?– продолжает задавать вопросы ХХХ.

– То, что я не слышу.– отвечает Артем.

–Мне показалось, что вы испугались, когда я произнес ваше имя?

– Я вспомнил отца.– он хмурится.

– Вы боитесь отца?– уточняет доктор.

Артем садится на стул:

– В детстве, когда мы учили уроки, отец то и дело повышал на меня голос, когда я не мог разобраться в слогах или забывал поставить точку после предложения. Он кричал на меня, а я плакал. А он еще сильнее кричал. А я еще сильнее плакал. И он называл мое имя. Артем. С таким презрением, с таким упреком, с такой жестокостью. Я закрывал уши. Отец матерился. Процесс обучения превращался в ад. Я боялся учиться. Когда я подрос, и мог уже за себя постоять, я ушел из дома. Мне было шестнадцать.

Мне кажется, я ничего не достиг в своей жизни. Мое имя стерто и забыто мной.

Доктор встает и подходит к музыкальному проигрывателю, включая пятую симфонию Бетховена.

– Расскажите, пожалуйста, вашу историю еще раз.

Артем говорит, сливая свой голос с музыкой. Симфония кончается. Артем заканчивает. Секунда в секунду.

– У вас есть сын?– спрашивает доктор.

– Ему семь.– улыбается мужчина.

– А вы помогаете ему делать уроки?

– Нет.– снова хмурится Артем, вспоминая свое детство. Мужчина трясет головой, отгоняя воспоминания.

– Не отгоняйте воспоминания, они болезненны, но они вас излечат.

– Как же это?

–Памятью. Помогайте сыну делать уроки. Помогайте ему разобраться в том, где нужно переносить слоги. Ваш сын-это вы. И он не боится.

Мужчина перестает робеть.

– Вы меня хорошо слышите?– произносит доктор шёпотом.

– Я вас слышу.

Мужчина собирается выйти, но врач его окликает:

– Артем.

Ручка двери останавливается. Артем оборачивается.

– Вы многого достигли.

Дверь закрывается, мужчина забирает улыбку с собой.

Доктор открывает чистые листы журнала, собираясь сделать запись. Но его рука прерывается голосом Людочки.

– К вам женщина.

– Женщина-это хорошо, посмеивается доктор.

– Ну, вы как всегда, XXX! – усмехается Людочка.

– Как же я могу быть слеп к красоте, нельзя женщину не видеть!– серьезно произносит доктор, изображая джентльмена. Хотя на моей памяти, XXX был достаточно галантным и внимательным.

Судорожная женщина вбегает. Ее рука двигается быстро. Художник не успел бы поймать.

– Медосмотр по работе, если можно, то, пожалуйста, побыстрее. Мне нужно бежать.– выпаливает она.

На женщине классическая белая рубашка. Черные штаны и высокие каблуки.

– Куда бежать?– спрашивает доктор улыбаясь.

Женщина останавливается. В ее глазах проскальзывает удивление.

– Я рад, что я вас удивил. В ваших глазах это отразилось. Знаете, как отражается мазок масла на картине художника.– восхищенно описывает картину женщины доктор.– Что у вас болит?

– Глаза.

– А где вы работаете?

– В офисе.

– И даже поспать не успеваете? С таким то графиком работы?– тянет время доктор.

– Не успеваю. И сейчас я тоже не успеваю. – начинает суетиться женщина, намекая, что нужно работать быстрее.

Усмешка отражается в уголке его губ. Врачу нравиться тянуть ее время.

– Как вас зовут?

– Маргарита.

–Маргарита, что вы видите?– спрашивает ХХХ, вытягивая руку вперед. Пальцы стремятся картине Дали, которая течет по стене.

Маргарита оглядывается.

– Ничего. Мазню.– пожимает плечами она и смотрит на доктора.

ХХХ вертит песочные часы в своих пальцах. Песок сыпется.

–Там бабушка нищая.– произносит нелепицу мужчина.

–Какая бабушка?– смущается Маргарита, не понимая.

– За окном.– Доктор смотрит на стекла.– Вы ее видели? Она стоит у входа в здание.

– Нет, я не заметила.

– Там ваша мать.– бросает доктор.

– Что простите!?– женщина покрывается испугом.

– Идите, посмотрите.

Через минуту она возвращается.

– Зачем вы соврали?– взмахивает эмоционально рукой женщина, изображая свое непонимание, испуг, злость и какое-то прозрение, которое начинает появляться в глазах женщины.

– Я наврал?

– Вы сказали « там ваша мать»

– Я так сказал?– смотрит на нее внимательно доктор. Он молчит, время в пальцах сыпется. Выдержав молчание ХХХ объясняет- Я хотел сказать: «там могла быть ваша мать»

Женщина садиться, ее глаза опускаются в пол.

–Маргарита! Куда вы так спешите? Бежите? Время рано или поздно все равно кончится.– песчинки досыпались. Мужчина поворачивает часы. Время снова идет.– Ну и что? Вы не проживете больше, если будите бежать, это ошибочное убеждение. Иногда медленность ваших действий вмещает в себя больше, чем бег.

Женщина всматривается в картину Дали.

–Сходите в музей, там есть его другие картины.– предлагает доктор. Он делает пометки, чтобы закрыть женщине медосмотр.

Рука протянулась. Движение было поло поймано художником.

– Вы на такси?

– Нет. Пойду пешком.– Маргарита смотрит сквозь окно: на розоватое небо, которое растворяется в золотых лучах солнца. На солнце.

Звук женского и мужского голоса доносится где-то там. Голоса приближаются, смешиваясь между собой, и прерывают друг друга. Муж и жена врываются внутрь.

Солнце отражается на ресницах Маргариты. Женщина молча выходит.

Доктор разглядывает напряженных сожителей.

– У него проблемы со слухом!– кричит жена, зовя на помощь отоларинголога

– Я доктор.– улыбается доктор, говоря это, прям, как Мастер.

–Доктор, посмотрите его уши.– иронично язвит женщина.

–Я послушаю, зачем смотреть? Вы же не к окулисту.

Лицо женщины не изменяется. Она не услышала скрипнувшего звука заевшей пластинки. Не почувствовала игру со словами, в которую доктор не уставал играть.

– Говорите.– отделяет звуки губами доктор.

– Что говорить?– спрашивает жена.

–Просто поговорите. Расскажите друг другу по одной истории.

Глаза женщины становятся слабыми. Еще чуть- чуть, и женщина заплачет. Когда последний раз она рассказывала истории? Когда последний раз он их слушал?

( Их разговор передавать не буду, по интимным соображениям)

– У тебя красивый голос, произносит мужчина в конце.

Скрипач играет. Доктор слушает. Тела двигаются. Опера, развернувшаяся в кабинете, опера для глухих. Бетховен утрачивает слух. Он пишет свои сонаты чувствами. Так и доктор, не слышит их, считая, что не имеет право подслушивать. Немое кино содержательно мимикой.

Женское движенье руки, вздымающаяся грудь.

Мужское смущение, съехавший галстук.

Кино 30-ых годов. Черно-белые элегантные кадры.

Снятая шляпа, наклон. Женщина, выходящая в приоткрытую мужчиной дверь.

***

Я вхожу. История, рассказанная выше, должна была следовать после того, как я вошел. Когда я входил, я еще не знал Маргариты, Артема, и двух актеров фильма 30-ых годов. Не знал господина XXX . Я не знал себя.

– Я болен! – кинулся я к ногам доктора. Мое отчаяние было на столько велико, что падало, как женская шаль. Изящно. Кто бы не хотел познать тайну этого явления?

– Что с вами?

– Я не знаю. Знаю только то, что болен.

– Странно- произносит доктор. Многие больные отрицают свою болезнь. Не знают, что они больны. А вы знаете?

– Я знаю.– подтверждаю я .– Только понять не могу, что со мной.

Доктор подходит к окну. На него смотрит моё отражение. Мои глаза. Мои сжатые губы. Мечущийся взгляд.

Врач резко оборачивается, оказавшись напротив меня практически вплотную. Он смотрит. Согнув ноги в коленях и слегка приседая, осматривает меня снизу, наклоняя голову влево. Обойдя меня, как статую, он, наконец, произносит:

– Я вас, мне кажется, знаю.

–Нет. Мы не знакомы.– утверждаю я уверенный в своем утверждении.

– Но я вас припоминаю.

– Откуда же?

Врач не ответил.

– Я не уверен. Давайте взвесим вас.

Я встаю на весы.

У меня обнаруживается перевес боли.

– Меня беспокоят глаза. Они слезятся и становятся красными.

– Отчего же?

– Больно смотреть на боль.

– Боль?– смотрит на меня изучающе доктор.

– Боль людей. Я ослеплен безобразием мира. Мое сердце, то бешено колотиться, то замирает, почти до анабиозного состояния.

– Сделаем Кардиографию. Пойдемте.

Я следую за ним. ХХХ идет впереди.

В кабинете сидит до странности грустный мужчина. Он рассматривает карту сердца.

–Что там?– врач берет у коллеги карту.

– Брошенная девушка. Разбитое сердце.

Врач идет по прямой линии кардиограммы.

Я падаю на эту линию, пораженный.

– Вы спасете ее? – спрашиваю я, в надежде.

–Не знаю, в делах любовных можем ли мы вылечить? Я много лет возвращаю людям зрение. Слух. Я много лет ищу лекарство. Но могу ли я помочь, когда спасти может только любимый человек, а не кто-то с улицы. Даже если этот кто-то очень талантлив.– доктор разводит руками.– А вы любите?

–Да- изображаю я ее образ кистью. Прямо здесь пишется картина из парящих в воздухе слов.– Мне кажется, я ослеп от ее красоты! Истинное творение искусства. Я ослеп от ее света.

–Это метафора. Ослепнуть, значит прояснить зрение. В этом случае.

– Ваши слова….– протягиваю я, слыша, или лучше сказать, чувствуя их оттенки.

Слова доктора были разными на вкус. Были сладкими или торжественными, метафоричными или ясными, когда слово-это слово, когда слово-это акмеизм.

Слова были мятными или броскими.

Сделав кардиографию, врач выразил ярое удивление:

–Ваше сердце то замедляет пульс, то бьется, как ноги влюбленного, бегущего к женщине. Пройдемте в мой кабинет.

Мы возвращаемся, доктор включает экран проектора.

– Посмотрите на экран.

Я погружаюсь в картину Рене Магритта:

«Любовники»

– Что вы на это скажите? – спрашивает меня доктор, присматриваясь к каждому моему движению.

– Абсолютно противоречивое.

– Но все же?

– Два человека, целующиеся в пелене. На их головы наброшена вуаль. Магритт поймал любовников в порыве сокрушительной страсти. Об этом свидетельствуют складки, утонувшие внутрь себя от движения. Страсть, вспыхнувшая между двумя людьми, действительно приводит к ослеплению. Она лишает способности рационально думать и понимать очевидное.

Может быть, сюрреалист изобразил ненастоящую любовь, не способную дать наслаждение от соприкосновения тел.

Или напротив, истинные чувства, которые не знают никаких материальных преград. Картину можно трактовать и более оптимистично: любовь сама по себе настолько самодостаточна, что зрение ей не нужно. Влюбленным людям совершенно не обязательно видеть друг друга и окружающий их мир. Они способны почувствовать близость даже сквозь двойной слой наброшенной ткани.

– Невероятно – протягивает доктор.

– Меня мучают головные боли – жалуюсь я.

– Опишите их. – доктор скрещивает руки на груди.

– Мысли. Будто кто-то шепчет мне мысли.

Глаза доктора раскрываются, на сетчатке отображается шок. Восторг. И может быть, благодарность.

– Я болен?

– Результаты ваши, результаты больного человека, но вы здоровы.

– Не понимаю.

ХХХ произносит:

– Вы писатель. Писателю свойственно болеть.

– Я писатель?

В тот день я узнал, что я писатель. В тот день, доктор объяснил мне, что болезнь растекается по миру. Люди больны. Они не слышат друг друга. Они слепцы, разучившиеся видеть искусство. А виденье искусства имеет целительную силу.

Я рассекречиваю протоколы. Его записи. Заключения. Я передаю их вам.

З а к л ю ч е н и е N 1

Имя: Артем.

Болезнь: Нарушение слуха.

Лекарство: Соната Бетховена номер 5.

Опыт проведения: Я сразу заметил его страх, который расползался по его лицу, искажая его. Мужчина увидел во мне образ отца, который использовал неправильный метод обучения. Перепады музыкальных тонов, должны были вызвать у Артема перепады чувствительных начал, которые смешались с симфонией. Я оказался прав. Звуки влияют на человеческую душу.

З а к л ю ч е н и е N 2

Имя: Маргарита.

Болезнь: Слепота души.

Лекарство: Алый рассвет. Картина художника. Шоковая терапия, игра слов, направленных на сопряжение старухи и ее матери.

Опыт проведения: Маргарита, увидевшая мазню в картине Дали, впитывала алая краски, отраженные на ее трепещущихся ресницах.

З а к л ю ч е н и е N 3

Мужчина и Женщина из фильма 30-х годов.

Болезнь: Глухота сердца.

Лекарство: Разговор.

Опыт проведения: Я не слушал их, выключив слух. Передо мной развернулась немое кино. Движения тела. Мимика скул.

В низу каждого заключения вместо подписи он написал: П и с а т е л ь.

***

Девушка, с отсутствием пульса, я надеюсь, ты это читаешь. Я надеюсь, мы вместе с господином XXX найдем именно то слово, которое реанимирует твое сердце. Перед нами лежат вываленные книги.

Артюр Рембо. Оскар Уальд. Набоков.