Читаем История бродяги. Одержимость онлайн бесплатно

Глава 1.

Пустынный морской пляж давно остался позади, так же, как и небольшая деревушка, состоящая из пары десятков домиков, а Женька продолжал бездумно двигаться вперед, не видя перед собой цели. Его, с таким трудом налаженная, жизнь рухнула в одночасье под влиянием эмоций. Впрочем, Женька был уверен, что рано или поздно это случилось бы все равно. Почему он вдруг решил, что кому-то действительно есть до него дело и совершенно посторонний человек примется решать его проблемы? В голове продолжали ворочаться невеселые мысли, постепенно сменяющиеся другими, еще более невеселыми. Контора, где сейчас трудился Женька, находилась в столице, и чтобы добраться до нее, требовались деньги, хотя бы для того, чтобы оплатить билет и снять квартиру. Однако даже такой простой выход был недоступен бродяге. Все свои деньги он потратил на благоустройство домика Тихона, надеясь прожить там до зимы. О Тихоне Женька старался не вспоминать вовсе. Слишком быстро наивный бродяга открыл свое сердце столичному мажору, поверив в его искренность. Впрочем, Тихон, возможно и в самом деле хотел помочь бомжу, заглаживая свою вину перед ним. Все же это был весьма совестливый мажор.

С трудом разогнав ненужные мысли, Женька в который раз подумал о том, где ему отыскать новую работу и крышу над головой. Из всех доступных ему сейчас вариантов, Женька остановился на самом очевидном. Свернув с трассы в густые заросли придорожных кустов, бродяга привычно улегся под самый раскидистый куст и свернувшись в тугой комок, задремал. Во сне он снова был в московской квартире, вместе с Тихоном сидел на просторной кухне и в который раз рассказывал ему свои истории. Вдруг Дергачева выкинуло из сна от появившейся очередной мысли. Тихон скорее всего выпишет из своей квартиры левого жильца и Дергачев снова станет бомжом. Но сейчас осознание этого простого факта никак не отразилось на несчастном бродяге. В какую-то секунду появилось и мгновенно исчезло желание вернуться в домик на побережье и Дергачев только невесело усмехнулся такой мысли. Сейчас, когда на дворе стояло жаркое лето, а холода виделись такими нереальными, Женька вполне мог довольствоваться придорожными кустами и склонами невысоких гор. Всю прошлую осень, до той самой встречи, он так и проводил свои дни, перебиваясь случайными заработками в виде разгрузки фур с овощами. Правда спустя год, Дергачев больше не находил в себе сил добывать деньги подобным образом. Все чаще у него кружилась голова даже от самых незначительных нагрузок, а настороженные ночи, проведенные на улице, не давали долгожданного отдыха. Женька в который раз вздохнул, вспоминая свою оставленную в Москве контору и вдруг со всей силы ударил по пыльной земле кулаком. Почему некоторые люди даже не замечают того, насколько они счастливы, все стремясь переплюнуть самих себя в попытках улучшить свою жизнь. Так думал бродяга, бессильно утыкаясь лицом в дорожную пыль. Наконец, немного обретя душевное равновесие, Дергачев поднялся на ноги и побрел обратно к побережью. Там, возле воды ему было немного легче дышать, да и летнее пекло не тревожило так сильно. Проходя знакомую деревушку, Женька случайно уловил обрывок разговора каких-то мужиков, сетующих на неполную бригаду. Дергачев постоял немного, прислушиваясь к беседе и несмело подошел поближе. Как оказалось, мужики были строителями и ездили по разным городам, выполняя кровельные работы. Сейчас им поступил отличный заказ, но один из работяг в последний момент отказался, а без него работа стопорилась. Так во всяком случае понял Дергачев из путанных объяснений кровельщиков.

«Можно мне поехать вместо него? – неожиданно для самого себя поинтересовался Женька»

Мужики как по команде обернулись и с сомнением оглядели соискателя. Но видимо, он был слишком мал и тощ, для довольно тяжелой работы.

«Не сдюжишь, – по-доброму ответил один и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.»

«Я попробую, – настойчиво повторил Женька. – не смотрите, что я невысокий и худой, я очень сильный!»

Мужики неожиданно расхохотались, весело хлопая себя по коленям и взмахивая головами.

«Не в том дело- отсмеявшись, проговорил один. – тот, кто с нами работал, был еще мельче. Тут наука! Знания нужны! А ты то наверно ни одной крыши не накрыл за всю жизнь?!»

Тут Дергачев, хватаясь за соломинку, принялся убеждать мужиков, что он в своей жизни накрыл много крыш, знаком со всеми премудростями и внезапно замолчал. Он вспомнил, что действительно, совсем недавно делал крышу для своего, как ему казалось, друга, и это воспоминание отразилось на его лице. Но кровельщики были грубым народом и Женькиных переживаний не заметили. Они поверили довольно складному рассказу и предложили собираться ехать в Ростов.

Дергачев был готов ехать в ту же минуту, поскольку собирать ему было нечего, но машина должна была приехать только утром и Женьке пришлось подыскивать себе ночлег. Побродив по узеньким деревенским улицам и выйдя за околицу, Дергачев наткнулся на покосившийся сарай, одиноко ветшающий посреди поля и оглянувшись по сторонам, шагнул внутрь.

Когда-то в этом сарае держали сено, об этом напоминали клочки, разбросанные по углам. Сейчас сквозь широкие щели в сарай пробивалось послеполуденное солнце, медленно катившиеся к горам. Дергачев собрал остатки сена и соорудил себе что-то, отдаленно напоминающее тюфяк. Увалившись на жесткое ложе, Дергачев с грустью вспомнил продукты, привезенные Тихоном, и так и оставшиеся лежать на столе. Демонстрируя свои небывалые обиды, Женька не успел позавтракать, и сейчас думал о том, что зря затеял этот демарш. В конце концов, в первую встречу с Тихоном, он действительно напоминал вонючую кучу и не должен был вызвать никаких дружеских эмоций. Погасив в себе очередной порыв вернуться, Женька поворочался на тюфяке и задремал.

Долгие прогулки и пустой желудок быстро укачали Дергачева и до самого рассвета он спокойно проспал в сгнившем сарае.

Машина до Ростова, которую ждали мужики оказалась обычной буханкой, до половины загруженной строительным инструментом и вещами рабочих. Появление Дергачева вызвало недоумение на лицах кровельщиков, поскольку явился Женька налегке.

«Мы едем недели на две или три, – уточнил самый разговорчивый мужик в бригаде. – захвати вещей-то!»

Женька весело улыбнулся, давая понять, что в вещах не нуждается, после чего мужики потеряли к нему всякий интерес, рассаживаясь в тесном салоне. Дергачеву досталось место в самом краю у окошка. Место было неудобным, в Женькин бок постоянно упирались какие- то доски, но это не сильно тревожило бродягу. Он ехал зарабатывать деньги и старался не обращать внимание на такие мелочи.

Через пару часов пути, кровельщики начали по очереди доставать припасы, перекусывая на ходу. Один из них заметив, что Женька продолжает пялиться в окно, протянул ему кусок колбасы, приглашая к завтраку. Дергачеву было неудобно отказываться, но что-то внутри мешало взять угощение. В Женькиной памяти снова всплыла встреча на пляже и протянутая Тихоном копченая курица с хлебом. Дергачев помотал головой и вежливо отказался от еды. За то время, пока невнятный грузовичок катился до Ростова, за Дергачевым закрепилось звание странного и чокнутого. Это были только самые мягкие варианты эпитетов, которыми мужики время от времени награждали бродягу. Он не включался в общие разговоры, не поддерживал идею раздавить бутылочку, не выходил покурить на остановках, и все это отталкивало работяг от несчастного бомжа. Глухой ночью дребезжащая колымага остановилась на окраине какого-то села. В темноте смутно просматривались крепкие стены домов и аккуратные заборчики вдоль ухоженных подворий. Тут приехавшей бригаде предстояло выполнить тот самый отличный заказ, о котором говорили мужики в деревушке. На ночлег решили остаться в салоне, тем более среди ночи никто не стал бы заморачиваться с размещением. До самого рассвета кровельщики что-то невнятно обсуждали, и Женьке казалось сквозь сон, что они говорят что-то важное, что нужно непременно понять и запомнить, но на самом деле это был обычный треп заскучавших людей.

Дергачев делал попытки тоже вставить слово, когда затронутая тема казалась ему знакомой, но почему-то смущался и тут же закрывал рот. Наконец, небо посветлело, очертания домов приобрели четкость, и не выспавшиеся мужики потянулись к выходу.

Дом, который предстояло отремонтировать, находился рядом и имел весьма внушительные размеры. В отличие от невзрачного домика Тихона, он имел какую-то замысловатую крышу с ярусами и слуховыми окнами, и Женька надеялся, что от него не потребуют каких-нибудь расчетов и самостоятельных действий.

От него ничего не требовали, кроме своевременной подачи железных листов и умения не падать вниз слишком часто. Дергачев как мог старался выполнять поставленные задачи. Почти до самого полудня у него без труда все получалось и даже самые требовательные кровельщики наконец перестали награждать его всякими нелепыми прозвищами.

День для работы на крыше был выбран не самый подходящий. Солнце пекло, нагревая железные листы, и от их нестерпимого блеска и жаркого воздуха снова начала кружиться голова. Женька изо всех сил сохранял рабочий ритм, но с каждым часом, проведенном на солнце, у него это получалось все хуже. Наконец, не выдержав, он присел на самый верх крыши и закрыл глаза. В красном мареве плыли картинки морского пляжа, а в гудящей голове раздавался плеск волн.

«Эй, парень! – донеслось снизу и выдернуло Женьку из полубессознательного состояния. – ты уснул там, что ли?! Лови веревку!»

Откуда-то из-под ослепительно сияющего края только что настеленной крыши, вылетел серый обрывок веревки и с шумом опустился рядом с Женькой. Он рванулся за ним, пытаясь ухватить край, от резкого движения Женьку замутило и ему с огромным трудом удалось сохранить равновесие. Привязав веревку к коньку, Дергачев сбросил свободный конец вниз и задыхаясь от усилий, снова присел.

«Если так пойдет и дальше, – думал он, восстанавливая дыхание, – то мужики прогонят меня и денег я не увижу. А ведь работать еще пару недель!»

Подобная перспектива вернула Дергачеву относительно бодрый вид, и он принялся подтягивать вверх очередной лист. Рабочий день тянулся бесконечно, и когда, наконец, раздалась команда отбой, Дергачев не способен был адекватно оценивать реальную действительность. Скатившись на землю, он привалился к стене дома и закрыл глаза. Ему нестерпимо хотелось есть, а еще больше пить, но он все еще не решался беспокоить просьбами мужиков. Один из работяг, время от времени бросая на Женьку настороженные взгляды, в конце концов не выдержал и подсел к бродяге.

«Ты как, парень? – поинтересовался он. – весь день за тобой наблюдаю, не нравишься ты мне что-то…»

«Ну это нормально, наверно, – через силу усмехнулся Женька. – я и не должен вам нравиться…»

«Шутки все тебе, – нахмурился мужик. – я вот что тебе скажу, парень. Завязывай ты с кровельным делом, не твое это. Я помню, был у меня в бригаде такой же отчаянный, все денег пытался заработать, сразу на трех объектах. Сорвался к херам, голова закружилась. Живой остался, да толку с того…Ты чей вообще будешь?»

Дергачев помотал головой, оценивая рассказ мужика и пробормотал:

«Ничей, похоже. Мне очень деньги нужны, чтобы домой уехать. Я не задержусь тут. А так со мной все в порядке. – слова едва выталкивались из Женьки, привычно становясь огромными и застревая где-то в горле.»

Мужик понимающе кивнул и протянул Дергачеву завернутую в бумагу еду. Женька хотел было отказаться, но суровый кровельщик грубо отсек его попытки.

«Не дури, парень! – прогудел он. – у меня сын такой же как ты. Упрямый. Ешь и ложись спать. Завтра поглядим…»

Женька поблагодарил мужика, не став уточнять, что таким же как он сын кровельщика быть не может. Внимательному работяге на вид было около сорока пяти, но видимо Дергачев своим тощим видом пробудил в нем отеческие чувства. Поужинав, Женька, не дожидаясь команды, свалился прямо на землю и мгновенно уснул. На утро хозяйка дома пригласила всех рабочих к богато накрытому столу. Отдохнувший Женька стесняться не стал и с живостью набросился на предложенное угощение. Суровый вчерашний мужик довольно улыбнулся Женьке и принялся что-то рассказывать своему соседу. Когда с завтраком было покончено, бригада снова потянулась наверх. Теперь дело спорилось веселей. Дергачев даже убедил себя в том, что до конца вахты сможет продержаться в рабочем режиме, тем более, если приветливая хозяйка будет продолжать устраивать банкеты.

Кроме сурового кровельщика Афанасия с Женькой в бригаде никто больше не разговаривал, видимо считая его слишком тихим. Афанасий изредка справлялся о Женькином здоровье и дней через пять даже немного рассказал ему о оставленной дома большой семье. Как выяснилось, его сыну было двадцать восемь лет, и он жил далеко в городе.

«Ты учишься где? – поинтересовался Афанасий у Женьки – или уже работаешь?»

Дергачев отвлеченно рассказал про то, что отучился в институте на экономиста, но временно не работает, про себя удивляясь совершенной неспособности Афанасия разглядеть в нем взрослого мужика.

Когда кровельные работы были завершены, хозяйка рассчиталась с рабочими и надавала в дорогу целый мешок пирожков. Уже погрузившись в буханку, мужики поделили гостинец между всеми и тут же вытащили бутылку водки, отметить окончание работы. На все предложения присоединиться к компании, Женька как мог вежливо отказывался, чем вызвал полное непонимание со стороны мужиков.

«Отвяжитесь от парня! – подал голос Афанасий, опрокидывая в рот стопку. – чего пристали?!»

Видимо слова Афанасия имели вес в бригаде, поскольку постепенно затихли и шутки, и всякая пошлятина, обращенная в адрес Дергачева. Дорога укачала уставших работяг и ближе к Ейску в буханке уже раздавался дружный храп.