Читаем Испытайние онлайн бесплатно

Испытайние

Елена Семёнова родилась в 1975 году в Москве. Окончила Литературный институт им. А. М. Горького (семинары Юрия Кузнецова, Игоря Волгина). Работает в книжном приложении «НГ-Ex libris». Соорганизатор проекта Литературных чтений «Они ушли. Они остались» (2014 – 2016), редактор-составитель изданной по итогам чтений антологии «Уйти. Остаться. Жить» (2016). Стихи, статьи и эссе публиковались в газетах «НГ-Ex libris», «Литературная газета», «Трибуна», журналах «Юность», «Дети Ра», «Зинзивер», в альманахах «Московский год поэзии», «День поэзии», «45 параллель», «Паровозъ», «Лиффт», в антологии «Крымские страницы русской поэзии» (2015).

Елена Владимировна Семенова

Поэзия

Елена СемёноваИспытайние

Книга издана при финансовой поддержке Министерства культуры Российской Федерации

Произведения печатаются в авторской редакции.

Художник Алексей Колотенков, дизайн обложки Евдокия Слепухина

Испытайние. / Семёнова Е.В. – Москва: Пробел-2000, 2017.

От автора

Дорогой читатель! Эта книга может показаться тебе странной – слишком пёстрой и неровной. Ничего удивительного в этом нет. Стихи, отобранные для неё, написаны мной в разные возрастные периоды, начиная с 10 лет и заканчивая сегодняшним днем. Конечно же, духовные уровни и состояния человека в 10, 15, 35 лет и так далее сильно отличаются. Такой набор я сделала сознательно. Я не отношусь к тем людям, которые сжигают за собой мосты, кидают в костер пачки рукописей с несовершенными, по их мнению, произведениями.

В каждой моей лично выстраданной «эпохе» – а я считаю, что человек проживает в своей жизни множество «эпох» – есть стихи, которые мне не стыдно представить. Во-первых, потому что все они, так или иначе, продиктованы свыше, и в ранних стихах, когда рефлексия по отношению к своему творчеству была минимальна, процент наивного, а значит – неподдельного, настоящего, возможно, даже больше. Во – вторых, потому что все они накрепко связаны с уже упомянутыми «эпохами», каждая из которых дала пищу моей душе.

Но, может быть, ты, читатель, спросишь: зачем я решила сделать эту книгу. Отвечу просто. Если отбросить всё, что доставляет мне удовольствие в жизни, а именно – читать, готовить, заниматься любовью, бродить, фотографировать, делать репортажи и фоторепортажи, кататься на велосипеде, петь, а также по мере сил радовать окружающих своими делами – то в концентрированный остаток выпадет важнейшее для меня занятие – отгадывание смысла существования через творимое слово. Чем, как мне кажется, и занимаются все люди, причастные поэзии. Это и есть – испытание тайной.

О тайне слова на птичьем языке

Редкий автор, перешагнув порог зрелости, решится включить в книгу своих стихов детские и юношеские тексты. Тем более в таком большом количестве, как это сделала Елена Семёнова, давшая читателю возможность проследить этапы своего творчества, начиная с глубокого детства. И если пытаться понять, какую цель она при этом преследовала, то придётся вспомнить, что многие поэты и исследователи п о-эзии говорят о стихах как о ступенях. То есть, стихи, написанные автором в определённый период жизни, – это построенные им ступени, поднимаясь по которым он проживает этот период жизни и – главное – выходит из него в качественно новый, характеризующийся более зрелым состоянием сознания, более широким и умудрённым взглядом на мир, более развитой и отточенной поэтикой.

Отслеживанием этих ступеней обычно занимаются исследователи чужого, как правило, состоявшегося творчества, при этом они итожат творчество автора, направляя взгляд в прошлое. Здесь же речь идет о первой книге развивающего автора, который, тщательно отследив ступени пройденного им отрезка творческого пути, направляет себя и читателя в будущее – в том направлении, которое задают эти ступени. Создавая эту книгу, Елена Семёнова как бы утаптывается на площадке своего сегодняшнего дня, оценивая и анализируя пройденный ею путь, точнее, высоту, на которую она поднялась по созданным ею ступеням, чтобы с большей осознанностью и уверенностью направить взгляд в будущее – на строительство новых, ведущих вверх ступеней.

Что можно сказать о детских и юношеских стихах? Прежде всего, что для их автора с малых лет самым важным и прекрасным делом было то, что сама Елена Семёнова в авт о-предисловии к своей книге стихов называет «отгадыванием смысла существования через творимое слово», или «испытание тайной». Об этом говорит и название книги – «Испытайние». Это название говорит еще и о любви автора книги к тому, что известный теоретик и исследователь авангардных приемов Сергей Бирюков назвал «суммой технологий», разработанных авангардом на протяжении ХХ века. В сущности, эта «сумма технологий» настолько прочно вошла в ткань современного стихосложения, что в той или иной мере присутствует в текстах практически всех современных авторов, включая тех, кто относится – на взгляд из сегодняшнего дня – к сугубо традиционным. Но у Елены Семёновой обращение в этим приёмам очевидно, более того, это становится очевидным уже при чтении названия книги.

В ее детских и юношеских стихах это проявляется на уровне незатейливых неологизмов типа «мурашечпый» и обращения к форме верлибра, что, строго говоря, к «сумме технологий» не относится. Эти стихи отличает открытость миру, умение создать интересный образ, но основной их корпус находится сугубо в рамках традиционности. Наиболее близок к авангардной эстетике текст «Утренняя лихорадка» – лучший в первой главе, содержащей детские и юношеские стихи. Зато название второй главы говорит само за себя – «Вороблю!», а открывающий эту главу текст с этим названием отсылает непосредственно к Хлебникову:

О, воробьями щебечущий куст!Кинь воробьиное слово из уст,Стань воробьинственным взводом моим,Где каждый воин стократ воробьим,И без труда воробьись в тот же мигВ класс, воробьящий лихой чик-чирик.В пир, воробляющий как во хмелю:Я этот мир без ума вороблю!

В этой главе появляются более сложные неологизмы, типа «разветвия» и «крыля» и продолжается работа с формой традиционного стиха, при этом в качестве наиболее удачного можно отметить текст «Цветы водосбора», относящийся к тому же году, что и «Вороблю!».

В последующих главах ощущается напряжённая работа по осмыслению своего места в мире, в кругу людей, жизнь которых связана с «курвой Москвой» и жизнью речи и слова, и выработке своей, сугубо индивидуальной поэтики, базирующейся на прививке к традиционному – с точки зрения сегодняшнего восприятия этого термина, – стиху некоторых приёмов из «суммы технологий» авангарда. Движущей силой этой работы является ожидание того, что в какой – то момент, говоря словами самой Елены Семёновой, «вдруг запоем на ином, нерифмованном, птичьем». Этот эпитет – «птичий» очень характерен для Елены Семёновой, недаром, говоря о любви, она придумала слово «вороблю». Видимо, именно в птичьем гомоне ей слышится нечто такое, что дает ключ к разгадке тайны окружающего мира.

Читая книгу Елены Семёновой, все время отмечаешь неологизмы, буквально рассыпанные по ее тестам и все более сложные по мере продвижения к той площадке, на кот о-рую ее привели стихи-ступени: «людскость», «кошкость», «невычесанность» и другие. Появляются короткие прозаические тексты – та, так называемая малая проза, которая сущ е-ствует на грани стиха и прозы. Среди сугубо традиционных стихов хочется отметить тексты «Бабочка», в котором говорится о жизни души, требуемой ей свободе и порождаемом ею поэтическом слове, и «Поцелуй» – пожалуй, лучший текст книги:

Поцелуй – это рыба, распластанная по слизистой рта,По внутренней стороне щёк, вдоль языка – от кончика идо корня,При этом под веками колеблется скорбная тень – Пьета?А на сердце отплясывают копытами норовистые кони.Поцелуй – это сумасшедшего рыбака шаг по неверному льду,Вёрткий угорь морозного дня, вывернутый наизнанку,Это пространство выскальзывает из-под ног на крутом лету,И не нащупать тревожной ногой- непослушливую тарзанку.Поцелуй – это склизкие камни на горной гремящей реке,Это пронзительный скрип, железистый вкус уключин,Это – трепетная- лань в глухих лугах застывшая в столбняке,Мир наш подноготный, сквозной, что вовремя не изучен.Это ожиданье – как в детстве шипучки, сладко талой воды,Это сорванная сосулька – щемящий вкус и шершавостьПли, как там ещё у Цветаевой – серебряный бубенец во рту,Это как будто только что было всё, и ничего не осталось.

2015

Заключающий книгу текст «Я не поэт, я просто птичий грай…» – фактически манифест творческой личности, поэта, осознающего себя таковым в определенном, сложившемся к настоящему моменту качестве – стоящего на той самой площадке, на которую привели его построенные за годы творческого пути стихи-ступени. И вглядывающегося, вслушивающегося в окружающий его непостижимо таинственным образом устроенный мир, в данном случае – прежде всего, в птичий гомон. И испытывающего радость бытия и от соприкосновения с этим миром, и от испытания его тайнами, в том числе и преимущественно – путем отражения их в строчках стихов.

Людмила Вязмитинова

Глава IЮности сладкая кома (1985–2006)Девятый вал

Папе

Воду крутя и пену бросая,Вот перед нами вал вырастает.Да, он последний. Но все потонулоВ мрачном потоке водного гула.Мир перевёрнут. Все стало вверх дном.Всё будто скрылось под водным шатром.Брызги взлетают всё выше и выше —Но лютый гул вдруг становится тише,Вниз убегают те бурные воды,Падают, рушатся мрачные своды,Тихим становится водный просторБурям и ветру наперекор.

1985

У АрбатаВ центре города, у АрбатаМы с тобой целовались когда-то,И весь мир, расцвечённый огнями,В этот миг сомкнулся меж нами.Не смотрели мы в лица зданий,Обступивших нас тесным кругом,А устав от душевных скитаний,Мы смотрели в глаза друг другу.И для никто во ВселеннойВ этот час уже не был нужен:Ветер в трубах пел незабвенно,И луна отражалась в лужах.Золотые метались тениИ тотчас же на нас осыпались.Я хотела б, чтоб мы все времяУ Арбата вот так встречались.

1987

Хранитель

В.Т.

Прячешь сердце краденое?Я подстерегу.Я с пустою впадиноюВыжить не смогу.Вижу – у забораТы к земле приникИ повадкой вораВыдаешь тайник.Так смешно и грустно —Накопал песка.Прячешь безыскусно,Незачем искать.Скрипнет тихо дверца —Я покину сад,Краденое сердцеНе возьму назад.Как же это сладко —Вспоминать, дрожа,Как его украдкойТы в руках держал.Ты его похитил?Что ж, не обессудь.Ты – его хранительИ при нём ты будь.

1995

Смех в лесуЛес встряхнулся мокрым псом,Смутно знаемое эхоПрокатилось колесомПозолоченного смеха,Куст схватился за бока,Сотрясается без звука,И несётся в облакаЭта дьявольская мука.Смех повсюду, смех во мне —Он в моем струится теле,И щекочут по спинеЗахлебнувшиеся тени.

1996

ГородНочью выпадет смертьНа вздыхающий город —Будут крыши болетьЗагнивающим сором.И впитают сугробыНаказанье проказы —Город, взятый на пробу.Грязной марлей обвязан,Рыжей слякотью залит,Грузным небом контужен.И спасет только памятьУгнетённую душу.И приснится мне ворон —Весь растрёпан и грязен,Скажет: верь в этот город,Труд не будет напрасен,Поглощаю отбросы,Как желанную пищу —Будут светлые росы,Будет город очищен.Встань богатая почваМатеринского чрева —За побеги хлопочемВосходящего древа.Ты сумеешь воспеть,Ты поверить способна:Ночью выпадет смертьТа, что жизни подобна.

1997

Пахнет